# Русские детские сказки, собранные А. Н. Афанасьевым, 2 части, М. 1870

Александр Николаевич Афанасьев

Русскія дѣтскія сказки, собранныя А. Н. Аѳанасьевымъ, 2 части, М. 1870.


Наша дѣтская литература разростается съ каждымъ годомъ, но нельзя сказать къ сожалѣнію, чтобы весь этотъ ростъ былъ ей въ прокъ. Всего больше, какъ всегда, является въ ней вещей, очень плохо разсчитанныхъ на дѣтское чтеніе и плохо исполненныхъ. Издѣлія наиболѣе извѣстныхъ и распространенныхъ фирмъ въ особенности представляютъ много этого плохого чтенія: дѣло въ томъ, что наиболѣе извѣстныя фирмы всего меньше заботятся о внутреннемъ достоинствѣ своихъ изданій, они привыкли къ старой рутинѣ и издаютъ дѣтскія книжки до сихъ поръ такъ же, какъ онѣ издавались лѣтъ тридцать и сорокъ тому назадъ. Здѣсь до сихъ поръ вы встрѣтите извѣстную глуповатую поддѣлку подъ дѣтское пониманіе, натянуто-книжный языкъ, дешевую нравоучительность и переплетъ съ золотомъ, возвышающіе цѣну книги впятеро.

До какой степени рутина преобладала въ этой дѣтской литературѣ, можно видѣть изъ того обстоятельства, что въ ней замѣчательнымъ образомъ отсутствовали вещи, которыхъ на первомъ планѣ слѣдовало бы ожидать въ этой литературѣ. Мы говоримъ о сказкахъ, и именно русскихъ народныхъ сказкахъ для дѣтей. Было нѣсколько опытовъ воспользоваться ими для дѣтскихъ книжекъ, а нѣкоторые пересказы, очень небольшого однако числа сказокъ, не были совершенно плохи; въ послѣднее время г. Ахшарумовъ попробовалъ свои силы надъ литературной передѣлкой сказокъ,-- но порядочнаго изданія не поддѣланныхъ и не "обработанныхъ" народныхъ сказокъ для дѣтей не было до сей минуты,-- хотя съ другой стороны есть и "Красная шапочка", и нѣмецкія сказки Гримма и даже неизвѣстно зачѣмъ сдѣланное дорогое изданіе сказокъ Перро. Изданіе г. Аѳанасьева является первымъ въ своемъ родѣ, какъ значительное собраніе дѣтскихъ сказокъ, сохраненныхъ въ ихъ подлинномъ народномъ текстѣ. Эта книга составляетъ одно изъ лучшихъ пріобрѣтеній нашей дѣтской литературы за послѣднее время, и мы не сомнѣваемся, что она будетъ оцѣнена всѣми, кому приходится искать хорошихъ книгъ для дѣтскаго чтенія.

У насъ еще до сихъ поръ есть нѣкоторое предубѣжденіе противъ подобнаго чтенія, заимствованнаго непосредственно изъ произведеній народной фантазіи. Одни, по старому преданію, продолжаютъ считать его вульгарнымъ, почти въ томъ самомъ смыслѣ, какъ говорилось объ этомъ еще во времена Тредьяковскаго; по крайней мѣрѣ думаютъ, что народныя пѣсни или сказки, хотя и заслуживающія вниманія въ этнографическомъ смыслѣ, неудобны для педагогическаго употребленія, поэтому что въ нихъ много представленій грубыхъ и неизящныхъ. Другіе находятъ педагогическое неудобство съ другой стороны, полагая, что сказки вообще не годятся для педагогическаго чтенія по исключительному господству фантастическаго элемента, что по отсутствію реальнаго содержанія онѣ не даютъ дѣтской мысли никакой дѣйствительной пищи и только развиваютъ одностороннимъ образомъ воображеніе. Относительно перваго изъ этихъ мнѣній можно замѣтить, что въ немъ еще слышенъ слѣдъ барскаго и полу-барскаго пренебреженія жъ мужицкому народу, и опровергать это мнѣніе нѣтъ надобности; это -- простое невѣжество. Второе выставляетъ аргументы, довольно раціональные, но также ошибочно, потому, что преувеличиваетъ дѣло: фантастичность сказокъ можетъ быть вредна развѣ въ томъ только случаѣ, когда ей дается слишкомъ много мѣста въ обиходѣ умственныхъ дѣтскихъ занятій, и особенно, когда она усиливается постороннимъ образомъ, разсказами нянюшекъ о разныхъ страхахъ и пугалахъ. Но вообще говоря, внѣ подобныхъ исключеній, фантастическое содержаніе сказки удовлетворяетъ потребностямъ воображенія въ дѣтскомъ возрастѣ, точно также, какъ иная поэзія и искусство для взрослаго. Опасенія противъ чрезмѣрнаго возбужденія именно фантазіи бываютъ ошибочны прежде всего потому, что нѣсколько смышленые дѣти очень скоро сами, безъ чужихъ объясненій, догадываются о степени достовѣрности этихъ сказаній, и очень понимаютъ, что "въ самомъ дѣлѣ" ничего этого нѣтъ.

Необходимость этой дѣятельности воображенія знаютъ, конечно и самые строгіе реалисты педагогіи, и они думаютъ удовлетворить ей содержаніемъ, менѣе фантастическимъ и представляющимъ больше практическаго и дѣйствительнаго. Въ послѣднее время наша литература пріобрѣла довольно много переводныхъ произведеній этого рода, для болѣе взрослаго юношества въ книгахъ Верна, Масе, Майнъ-Рида и т. п.; онѣ дѣйствительно сообщаютъ не мало реальныхъ свѣдѣній и въ тоже время чрезвычайно завлекательны для своей молодой, и не только молодой публики; но едва ли не страдаютъ такой же чрезмѣрностью чудеснаго, которая вредитъ наконецъ и первоначальнымъ цѣлямъ авторовъ. Въ концѣ концовъ чтеніе подобной литературы можетъ быть безплодно, какъ для болѣе юныхъ дѣтей чрезмѣрное слушаніе и чтеніе сказокъ...

Такимъ образомъ, здѣсь нужна только извѣстная педагогическая мѣра и выборъ чтенія. Съ другой стороны, знакомство съ произведеніями народной поэзіи имѣетъ большую воспитательную важность, которую упускаютъ изъ виду слишкомъ строгіе реалисты. Направляемое должнымъ образомъ, оно даетъ возможность приготовлять въ воспитаніи дальнѣйшее знакомство съ народной жизнью: не всѣмъ дѣтямъ представляется случай видѣть непосредственно эту жизнь, освоиваться. съ ея впечатлѣніями и выносить изъ дѣтства запасъ пониманія, слишкомъ важный въ позднѣйшей жизни, и если недостатокъ этой близости съ народной жизнью долженъ восполняться чтеніемъ, то для: начала этого чтенія сказки и пѣсни составляютъ самый естественный, матеріалъ; трудно уловить дѣйствіе, какое можетъ производить это; чтеніе, но въ нормальныхъ условіяхъ оно конечно пріучитъ дѣтскую мысль и воображеніе къ мотивамъ народной поэзіи и народной жизни и дастъ подкладку для ихъ дальнѣйшаго уразумѣнія. Нечего говорить о томъ, какъ можетъ служить подобное чтеніе въ чисто народной школѣ, когда въ первыхъ опытахъ читать книгу ученикъ встрѣчаетъ въ ней знакомые и любопытные ему г разсказы...

Изданіе г. Аѳанасьева восполняетъ существенный пробѣлъ, который до сихъ поръ оставался въ нашей дѣтской литературѣ въ этомъ-отношеніи. Его большое изданіе употреблялось уже для педагогическихъ цѣлей, по предпринятое въ чисто этнографическомъ интересѣ, оно не было особенно удобно для дѣтскаго чтенія: оно строго соблюдало записанную форму сказокъ, собирало всѣ, какіе находились, варіанты одной и той же сказки, во многихъ случаяхъ передавало сказки на мѣстныхъ нарѣчіяхъ и говорахъ, представляло иногда сюжеты, мало понятные или не совсѣмъ удобные для дѣтей. Все это необходимо было для этнографической полноты и точности, и не годилось для книги дѣтской. Настоящее изданіе собрало спеціально сказки, наиболѣе соотвѣтствующія дѣтскому чтенію и устранило ученый аппаратъ и варіанты.

Изданіе заключается въ двухъ неравной величины выпускахъ: первый, небольшой, съ картинками; другой, большій, безъ картинокъ;-- первый изданъ съ предварительной цензурой, которая требуется для изданій съ картинками; второй -- безъ предварительной цензуры. Мы слышали, что это обстоятельство и подѣйствовало на объемъ перваго выпуска. Если это дѣйствительно такъ, то очень жаль, что подобное обстоятельство могло оказать вліяніе даже на изданіе сказокъ, несмотря На то, что оно было въ рукахъ столь извѣстнаго писателя и серьезнаго этнографа.

Картинки перваго выпуска, рисованныя г. Башиловымъ, очень хороши.


"Вѣстникъ Европы", No 2, 1871