Алексеев Николай Николаевич
Зимовка на "Торосе"

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Николай Николаевич Алексеев.
Зимовка на "Торосе"

0x01 graphic

0x01 graphic

Архангельск

Приезд. Гидрографическое судно "Торос"

0x01 graphic

   Ранним утром почтовый поезд, гремя на стыках рельсов, подошел к вокзалу. Я предполагал, что перед глазами развернется перспектива крупной железнодорожной станции: снующие носильщики, начальник вокзала в красноверхой фуражке, гомон паровозных гудков, перекликающихся со свистками и рожками стрелочников. Увы, вместо всего этого -- приземистая деревянная постройка с скромной вывеской "Архангельск" и какая-то тишина, совсем не вяжущаяся с представлением об Архангельске как о конечном пункте одной из железных дорог, связывающих огромную индустриальную страну с зарубежным миром. Сотни пассажиров, прибывших с поездом, на короткий миг заполнили перрон. Создалось впечатление приезда в большой город, но уже через каких-нибудь четверть часа перрон почти опустел.
   Несоответствие между удельным весом Архангельска в нашем хозяйстве и внешним видом его вокзала становится понятным, когда попадешь в самый город, расположенный на противоположном берегу Северной Двины.
   Архангельск и его население -- понятия, не отделимые от моря и огромной многоводной реки. Жизнь города как в отдаленные времена, так и в наши дни строится, если можно так выразиться, на водном хозяйстве. Без преувеличения можно сказать, что в Архангельске на каждый паровозный гудок отвечают по меньшей мере несколько десятков гудков различных судов.
   Своим возникновением в восьмидесятых годах XVI столетия Архангельск был обязан морю и реке. Именно сюда устремился первый поток морских грузоперевозок из-за границы в Россию, и с тех пор Архангельск навсегда связал свою историю с морем и рекой. Постоянно увеличивая свое народнохозяйственное значение, Архангельск вышел на первое место в Союзе по объему своих лесоэкспортных операций, полностью осуществляемых водным путем.
   Сейчас город жил особенно напряженной жизнью. Мурманск еще не успел занять место главного отправного пункта замечательной трассы через Северный Ледовитый океан, и Архангельск держал первенство по количеству советских судов, направляемых в Арктику.
   Пока маленький моторный катер доставлял меня от вокзала к правому берегу Северной Двины, передо мной промелькнули догружавшиеся на рейде пионеры освоения. Северного морского пути -- "Сибиряков", "Литке", "Малыгин", "Садко".
   -- А вон, смотрите, -- обратил мое внимание капитан "Тороса", Виктор Александрович Радзиевский, указывая вниз по реке, -- видите дым? Это "Седов" отправился в свой рейс к проливу Вилькицкого, снялся часа полтора назад.
   Катер пересек мощную реку и направился вниз по течению, изредка обдавая нас брызгами от встречи с короткой и довольно крутой волной. Справа тянулся город, один вид которого олицетворял борьбу двух эпох, двух совершенно различных миров. Старый, дореволюционный Архангельск с его купеческими лабазами, деревянными домами "негоциантов" и многочисленными церквами явно отступал перед стремительным натиском новой жизни. Массивные каменные здания Дома Советов, Лесотехнического института, Дома специалистов, городского театра и ряд других, в сочетании с многочисленными дымящимися трубами новых лесопильных заводов, видневшихся за городскими постройками, напоминали о том, что Архангельск преображается на глазах.
   Минут через пятнадцать катер подходил уже к одному из районов города, носящему странное название "Соломбала". Среди нескольких противоречивых объяснений этого созвучия приводят и искаженное финское слово "соленба", т. е. болотистое, грязное место. Упоминают и легенду о том, что некогда Петр Первый неудачно справил на этом месте какой-то праздник и, рассказывая о нем, выразился, что вышел "солон бал". Для меня в данный момент было важно не название, а то, что Соломбала являлась поставщиком лихих полярных мореплавателей и прекрасных мастеров деревянного судостроения. Из рода в род передавалось это искусство жителями Соломбалы, и как раньше, так и теперь ни одна наша полярная экспедиция в западную часть Советского арктического сектора не обходилась без участия этих исконных покорителей Арктики. Было совершенно ясно, что и предстоящая экспедиция на "Торосе" должна будет в большей части сформировываться из соломбаловцев.
   Катер сделал крутой поворот и через узкий проход между каким-то иностранным "купцом", грузившим уголь, и другим, тоже иностранным судном, стоявшим в ремонте, вошел в небольшой затон почти овальной формы.
   -- Ну, вот и наша база. Лучшей стоянки, чем здесь, не найти, только вот названием обидели нас архангельцы, -- сказал, улыбаясь, Виктор Александрович.
   -- Почему обидели?
   -- Не знаю, право. Место это занято судоремонтным заводом и мастерскими порта. Работа здесь не прекращается ни летом, ни зимой, а название дано "Собачья дыра". В чем тут дело, никак не могу понять.
   Катер описал крутую циркуляцию, вспенил воду за кормой от полного заднего хода и плавно пристал к борту аккуратного деревянного судна, на носу и корме которого четкими буквами было выведено: "Торос" . Две пары сильных рук подхватили мой багаж, и через секунду я очутился на палубе корабля, расстаться с которым пришлось только через полтора года.

0x01 graphic

Н. Н. Алексеев.

   Первое, что бросилось в глаза, -- это обилие белого цвета на судне. Он доминировал везде: снаружи, внутри, и лишь в местах, наиболее часто подвергавшихся загрязнению, встречалась темная окраска. Видно было, что "Торос" имел хорошего и опытного хозяина. Многим и в голову не приходит, что судно предназначенное для работы в Арктике и, следовательно, рискующее в любой момент получить назначение стать на зимовку в необжитом районе, должно быть прежде всего уютным. Всякая зимовка корабля означает, что жизнь его экипажа будет заключена в тесные каюты на многие месяцы. Сделайте эти каюты красивыми, веселыми, сделайте само судно таким, чтобы его внешний вид радовал глаз, и длительная полярная зимовка сразу же потеряет огромную часть своих бытовых тягот. К сожалению, простая истина понятна далеко еще не всем тем, кто строит деревянные суда, предназначенные для работ в Арктике. Скоро мне пришлось встретить суда, выстроенные по тому же типу, что и "Торос", но совсем не с той заботой, которую вложили в наш корабль архангельские мастера ["Торос" строился в селе Чевакино, Северного края]. Крошечные жилые помещения и кают-компания "Тороса" блистали ослепительной белой краской, пересекаемой отлакированными "под дуб" накладками в местах стыка фанерных листов, которыми были обшиты все жилые помещения внутри корабля. В углу кают-компании покоилась большая голландская печь; она вызывала недоумение многих из наших посетителей: уж очень странно было сочетание этого "берегового уюта" с корабельной обстановкой. Но печь все же была, блестяще впоследствии выполнив свое назначение.

0x01 graphic

Разрез г/с "Торос" по диаметральной плоскости.

0x01 graphic

Спардек.

0x01 graphic

Схема размещения помещений.

   ГИДРОГРАФИЧЕСКОЕ СУДНО "ТОРОС"
   Длина 31,8 м. Ширина 7,05 м. Высота борта 3,45 м. Грузоподъемность (нетто) 100,0 т. Дедвейт 162,5 т. Водоизмещение 411,0 т. Мощность главного двигателя 200 л. с., Парусность 171,0 кв. м
   Размещение помещений.
   1. Каюта начальника экспедиции. 2. Каюта капитана. 3. Выход на спардек. 4. Каюта старшего механика. 5. Кают-компания. 6. Каюта старшего помощника. 7. Радиорубка. 8. Буфет. 9. Каюта 2-го и 3-го помощников. 10. Аварийный ход в машину. 11. Лазарет. 12. Машинная шахта. 13. Каюта 2-го и 3-го механиков. 14. Бельевая. 15. Умывальник. 16. Гальюн. 17. Ход в рулевую рубку. 18. Ход в столовую команды. 19. Камбуз. 20. Трюм. 21. Палубная каюта гидрографов. 22. Гидрохимическая лаборатория. 23. Ход в кубрик. 24. Шкиперская. 25. Цистерны для нефти. 26. Распределительный щит. 27. Динамо. 28. Аварийный пожарный насос. 29. Цистерны для масла. 30. Ручной трюмный насос. 31. Воздушные баллоны. 32. Главный двигатель. 33. Воздушный баллон для сирены. 34. Верстак. 35. Запасные каюты. 36. Столовая команды. 37. Канатный ящик. 38. Каюта боцмана и моториста. 39. Каюта поваров. 40. Кубрик. 41. Штурманская рубка. 42. Рулевая рубка. 43. Прожектор. 44. Брашпиль. 45. Световой люк в столовую для команды. 46. То же, в машинное отделение. 47. То же, в кают-компанию.
   
   Все жилые и служебные помещения на "Торосе", чрезвычайно миниатюрные и удобные, сделаны так, что ни один кубический сантиметр не пропал даром. Образцом для постройки судна послужили норвежские зверобойные боты, но планировка помещений была выполнена нами с расчетом использования корабля для гидрографических работ в Арктике. "Торос" мог вместить около 100 тонн груза, 40 тонн горючего и смазочного и 10 тонн пресной воды. Механизмы корабля состояли из мотора типа Болиндер в 200 сил и двух агрегатов-динамо по 24 силы для обеспечения освещения, работы радиостанции, прожектора, насосов и брашпиля. Радиосвязь осуществлялась коротковолновой и длинноволновой станциями. Экипаж судна состоял из 22, экспедиционный состав из 6 человек. В случае надобности в помещении столовой для команды, где имелись специальные разборные нары, можно было поместить еще до 16 пассажиров.
   Материалом для постройки корабля послужили, главным образом, дуб и сосна. Обводы корпуса удачно сочетали мореходность и способность лавировать во льдах. Набор судна -- его шпангоуты, бимсы, киль, т. е. все то, что составляет как бы его скелет, -- рассчитан на то, чтобы выдерживать сильное давление льда при сжатиях. Для предохранения корпуса от прорезывания льдом сделана специальная дубовая обшивка вдоль всего корабля, а его нос, так называемый "форштевень", имел оковку из толстых железных полос. Руль и винт "Тороса" были помещены возможно глубже для того, чтобы максимально предохранить их от ударов об лед. В помощь к главному двигателю имелось небольшое по площади парусное вооружение, состоявшее из кливера, стакселя, фока и бизани. Эти паруса, конечно, не могли значительно увеличить скорость хода судка, но при штормовых ветрах с их помощью можно было заметно умерить качку. Известно, что корабли, приспособленные для плавания во льдах, т. е. имеющие яйцевидную форму подводной части, отличаются чрезвычайно стремительной и сильной качкой.
   У всех ледоколов и зверобойных ботов плавание по чистой воде редко обходится без того, чтобы они не испытали качки с креном на борт свыше 40°, причем амплитуда этих размахов измеряется несколькими секундами. Наличие парусов в большинстве случаев позволяет умерить такие размахи и обеспечить нормальный распорядок жизни на корабле даже при штормах.
   На спокойной воде и без парусов "Торос" давал скорость немного больше 7 миль в час, что было вполне достаточно для судна, предназначенного выполнять гидрографические работы в полярных морях. Если еще добавить, что полный груз "Тороса" вмещал в себе годовой запас продовольствия для всего его личного состава, а количество горючего в танках обеспечивало переход по всей трассе Северного морского пути без пополнения в пути, станет ясным, что лучшего судна для предстоящих гидрографических работ желать было трудно.

0x01 graphic

Погрузка "Тороса" на Бакарице.

   До выхода в море предстояло сделать некоторые доделки по палубе, пройти доковый осмотр подводной части корпуса, винта и руля, принять вое необходимое снаряжение и продовольствие и, самое главное, доукомплектовать экипаж.
   К огромному огорчению, в нашей экспедиции не мог принять участия капитан Виктор Александрович Радзиевский. Этот человек приложил много труда и энергии к тому, чтобы "Торос" принял свой настоящий облик. Активный комсомолец, пламенно влюбленный в специальность моряка и проведший уже двухлетнюю зимовку в Восточносибирском и Чукотском морях, Виктор Александрович сочетал в себе качества настоящего советского хозяина судна с неослабеваемой энергией исследователя. Ряд причин, к сожалению, не позволял ему вывести в первую серьезную экспедицию фактически им же созданный корабль. Вечером в день моего прибытия на "Торос", когда все помещения осветились мягким электрическим светом, льющимся через голубые шелковые плафоны, Виктор Александрович с обычной своей деловитостью посвятил меня в положение дел с комплектованием экипажа, снабжением судна и общей подготовкой экспедиции.
   Месяц с лишним не могла экспедиция на "Торосе" закончить свое формирование, и лишь после многих хлопот, с помощью ряда местных организаций и руководства Гидрографического управления Главсевморпути в Ленинграде, удалось, наконец, подобрать полный комплект команды. Капитаном судна был назначен Владимир Алексеевич Зеленин, прославившийся среди своих сослуживцев особым умением лихо пришвартовываться к стенке или борту другого корабля. Старшим его помощником, с одновременным несением обязанностей старшего гидрографа экспедиции, был назначен сотрудник Гидрографического управления Сергей Федорович Рюмин. Лучшего помощника пожелать было трудно. Наконец, на должность старшего механика прибыл Михаил Григорьевич Клементьев, отпущенный после долгих просьб заводом "Красная кузница", где он служил производителем работ по ремонту судовых машин. Подбор остальных членов экспедиции пошел уже много легче, и к концу августа "Торос", пройдя подробный доковый осмотр, смог стать под погрузку экспедиционного снаряжения.
   Дни пробегали быстро. В Архангельске стояла "тропическая" жара. Сколько раз участникам экспедиции пришлось помянуть недобрым словом знаменитую протяженность города, исчисляемую не одним десятком километров. Буквально каждый день нужно было по несколько раз совершать длительные пешие походы из Соломбалы в центральную часть города, порт, мастерские и т. д. Архангельский трамвай помогал нам изо всех сил, но все же доставалось и ногам. По вечерам я сообщал будущим соплавателям содержание телеграмм, получаемых из различных районов Арктики. Надо сказать, что сведения обо льдах были весьма неблагоприятны.
   Все караваны судов только что смогли добраться до Диксона, дальше на восток путь преграждал сплошной лед. Читая эти сообщения, я видел, как лица моих слушателей принимали какое-то уж очень недоверчивое выражение. И немудрено: все это время солнце почти не сходило с безоблачного неба. Вода в реке была настолько прогрета, что купания по нескольку раз в день не давали почти никакого облегчения. И можно, ли было принять на веру то, что в двух-трех сутках плавания от этих "тропиков" корабли стоят перед сплошным ледяным барьером? К сожалению, это пока было фактом. Бывая каждый день по несколько раз в Архангельском представительстве Главного управления Северного морского пути, я не забывал проверять сводки о движении судов на восток от острова Диксона и каждый раз находил отмечавшие положение кораблей флажки на карте сгрудившимися в одном и том же месте.
   Терпение -- одна из лучших добродетелей полярника, только надо быть особенно терпеливым.

Снаряжение экспедиции

Наша задача. Снабжение и погрузка

0x01 graphic

   Северный морской путь с точки зрения людей, работающих в Арктике, далеко не одно только географическое понятие и, тем более, не арена для головокружительных трюков. Как и всякая транспортная магистраль, Северный морской путь требует для своей нормальной эксплоатации проведения целого ряда крупнейших мероприятий. Среди них вопросы обслуживания самого пути, организации баз для судов, топливная проблема, снабжение мореплавателей данными о погоде, о распределении льдов, наконец обслуживание грузовых судов ледоколами являются решающими в сложной и ответственной работе в Арктике. Вместе с развитием мореплавания в полярных морях, совершенно естественно, изменяется и весь облик тех многочисленных народностей, которые населяют северные районы нашей страны, непосредственно примыкающие к морской трассе. Огромное количество людей, совсем недавно находившихся почти на первобытной стадии своего развития, включилось в общегосударственную творческую жизнь. На Крайнем Севере создаются культбазы, школы, больницы, торговая сеть, предприятия местной промышленности и т. д.
   Наконец, транспортная магистраль, проложенная через полярные моря, дала выход на внешний рынок продукция Азиатской части Союза по мощным сибирским рекам, подняв тем самым их хозяйственное значение. Таким образом, Северный морской путь превратился в колоссальный промышленно-хозяйственный комплекс, работающий на территории, во много раз превышающей по площади всю Европу. Жизненным нервам этого предприятия явилась та узкая полоса Северного Ледовитого океана, по которой осуществляется движение судов и которая, собственно, и получила название трассы Северного морского пути.
   Эта полоса, пересекающая четыре полярных моря, имеет ряд ответвлений, связывающих основной путь с устьями важнейших рек Крайнего Севера, полярными базами, станциями, населенными пунктами и т. п. Пути по советским арктическим морям составляют транспортный комплекс, который в известной мере может быть сравним с какой-либо крупной железной дорогой со всеми ее ветками и сложным хозяйствам. Как на железной дороге каждый километр пути, каждое подсобное сооружение требуют постоянного надзора, обновления и усовершенствования, так и трасса Северного морского пути для своего нормального использования нуждается в постоянном изучении, обновлении данных навигационной обстановки, в контроле за движением судов и т. д.
   То обстоятельство, что эта трасса проходит по местам неосвоенным, где мы более или менее утвердились не больше 5--10 лет тому назад, значительно усложняет задачу быстрого освоения этого пути.
   Следует напомнить, что ледокольный пароход "А. Сибиряков", первое судно Главсевморпути, прошедшее всю трассу в одну навигацию (в 1932 году), частично пользовался картами, составленными в основном по материалам двухсотлетней давности. То, что вложили в науку прославленные исследователи Арктики -- Норденшельд, Нансен, Толль, Вилькицкий, Амундсен, Свердруп и другие, -- было огромно для того времени, но совершенно недостаточно для нас. Если для первых плаваний в полярных морях считалось достаточным иметь карту в масштабе не крупнее 1:5 000 000, то современное мореплавание настоятельно требует карт масштаба 1:100 000--1:300 000, т. е. таких карт, где пространственная величина в природе уменьшена не в 5 миллионов, а не более чем в 100 000--300 000 раз. Естественно, что в местах с небезопасными для судов мелями и камнями, в узких проливах, на подходах к базам и пр. этот масштаб не удовлетворяет запросов кораблевождения, что вызывает необходимость проведения в этих районах новых работ и составления еще более крупномасштабных карт.
   В Советском Союзе все работы, связанные с изучением морей для их транспортной эксплоатации, сосредоточены в двух Гидрографических управлениях, из которых одно, осуществляющее работы в Арктике, находится в ведении Главного управления Северного морского пути. Задачей полярной гидрографии является выполнение таких работ, на основании которых должны быть составлены подробные карты трассы Северного морского пути по отдельным ее участкам, с нанесенными на них не только берегами, но и всеми подводными опасностями для судов, глубинами, данными о поведении компаса в том или ином районе и т. п. Все то, что не может быть изображено на картах, но является важным для судоводителя, излагается в специальных книгах, носящих название лоций. Последние составляются как для каждого моря в целом, так и для отдельных его районов. Кроме работ по составлению указанных навигационных пособий, задачей гидрографии является обстановка самого пути в природе различными знаками. Там, где корабли не всегда могут точно определить свое местонахождение из-за того, что берега на значительном протяжении остаются очень однообразными, является необходимым построить высокие, хорошо видимые издалека так называемые опознавательные знаки; опасные мели должны быть отмечены поставленными в море на якорях специальными вехами, узкие проходы ограждаются баканами; для ориентировки в ночное время зажигаются специальные огни, отличающиеся друг от друга различным цветом и количеством вспышек света в определенный промежуток времени.
   В наиболее важных для мореплавания районах вместо огней работают маяки с мощными фонарями, дающими свет, видимый на десятки морских миль. В туманную погоду, когда ни сам маяк, ни его свет не могут быть видимыми, для ориентировки судов с маяков подаются звуковые сигналы специальными сиренами, наутафонами. Наконец, задачей гидрографической службы является так называемая лоцманская проводка судов, осуществляемая в тех случаях, когда из-за наличия многочисленных подводных опасностей ни карта, ни маяк, ни береговые и пловучие ограждения не в состоянии обеспечить безопасного прохода судов. В этом случае судно ведет так называемый лоцман, т. е. сотрудник Гидрографического управления, знающий, как говорится, "на зубок" все неприятности, могущие воспрепятствовать проходу корабля в данном районе. Работа лоцманов требует исключительной внимательности и знания своего района, что приобретается только длительной практикой.
   Таков краткий перечень работ, сосредоточенных в Гидрографическом управлении, флаг которого несла экспедиция на "Торосе". Совершенно естественно, что тысячи миль протяжения трассы Северного морского пути требовали для своего освоения целого ряда судов различных конструкций, которые и строились Гидрографическим управлением на наших верфях Северного края и в Сибири. "Торос" был первенцем советского полярного гидрографического флота и по первоначальному плану должен был перейти для работ в восточные арктические моря, являвшиеся, на первый взгляд, наименее обследованными. В последующем этот план был изменен, и на долю нашего корабля выпала честь проведения комплексных гидрографических работ на первой специальной гидрографической зимовке. Сейчас же как состав экспедиции, так и ее снаряжение подготавливались к выполнению длительного перехода с одними лишь попутными промерными работами и гидрометеорологическими наблюдениями.
   Снабжение советских экспедиций проводится специальной организацией, строящей свой план работы в соответствии с указаниями Главного управления Северного морского пути. Казалось бы, что эта работа особой сложностью не отличается. В начале года все организации, предполагающие направить в Арктику экспедиции, подают в Арктикснаб соответствующие заявки на необходимое для них снаряжение, продовольствие, одежду и т. п. Арктикснаб в течение первой трети года заготавливает все необходимое и перед открытием навигации выдает отдельным экспедициям то, на что они подавали заявки в начале года. Этот порядок был установлен с момента организации Главного управления Северного морского пути и сохранился без существенных изменений до настоящего времени. Однако простой пример сделает ясным для непосвященных людей, какие препятствия встречает на своем пути работник Арктикснаба, осуществляющий снабжение экспедиций.
   Совершенно естественно, что любая организация из системы Главного управления Северного морского пути не может в своей предварительной заявке Арктикснабу указать точно, что ей понадобится для экспедиции 100 пар сапог таких-то и таких-то размеров. Арктикснаб заготовляет наиболее ходовые размеры, а при выдаче экспедиции вдруг оказывается, что большой процент людей требует обувь, выходящую по своим размерам из принятой средней величины. В какой-либо одной экспедиции при таком казусе можно легко выйти из положения, ну, а при наличии десятков экспедиций с тысячами участников Арктикснабу уже приходится проявить максимум изворотливости. Затруднения в работе иногда бывают и потому, что тот или иной товар почему-либо не подходит для подавшей на него заявку организации. Вольные или невольные промахи отдельных работников-полярников наносят большой ущерб делу снабжения. Об этих промахах и их последствиях придется еще вспомнить при описании работ экспедиции на "Торосе".
   Архангельское отделение Арктикснаба разбросало свои склады и управленческий аппарат на обоих берегах широкой Северной Двины. Центральным районом этих складов является предместье Архангельска, Бакарица, расположенная километрах в десяти от центра города. Бакарица хорошо известна советским полярникам. Ни одна экспедиция в Арктику, проходящая через Архангельск, не может миновать этого своеобразного предполярного "пропускника". Прибыв в "столицу" Арктикснаба на Бакарицу, вы находите большую площадь с причалом для нагрузки пароходов, обнесенную высоким деревянным забором. Внутри ограды правильными рядами стоят десятки громадных деревянных складов, забитых от пола до потолка всем тем, что нужно забросить на многочисленные полярные станции, порты, стройки, маяки, суда и т. п. Территория между складами загромождена грузами, которые могут храниться под открытым небом. Среди этих товарных гор проложены деревянные мостки, по которым день и ночь снуют грузовые автомашины, подвозящие грузы к судам, стоящим у причала. Вне деревянного забора разбит лагерь из палаток. Это -- "полевой штаб" Архангельского Арктикснаба. Каждая палатка занята каким-нибудь исполнителем по той или иной группе товаров. В данный момент исполнитель -- это все. Ни один грамм груза не может быть отпущен со склада без визы исполнителя, основной задачей которого является контроль за отпуском товаров со оклада, чтобы экспедиции получали только то, что в свое время требовали. У входов в палатки постоянно толпятся завхозы полярных станций, судовые ревизоры, начальники экспедиций и т. д. Между этими людьми и исполнителями существует самый тесный контакт в работе, но подчас разгораются жаркие споры и непосвященному человеку может показаться, что где-то произошло ужасное несчастие, от которого погибнет все дело освоения Арктики.
   Я был совершенно уверен в том, что Гидрографическое управление в Ленинграде своевременно оформило все заявки для экспедиции на "Торосе", и потому без всякого опасения за снабжение приехал на Бакарицу условиться о месте и времени погрузки судна. Встреча с первым же исполнителем развеяла в прах мои радужные надежды. Заявки с грифом "Для г/с "Торос" были испещрены жирными пометками красным карандашом, означавшими, что целого ряда необходимейших для меня предметов в данный момент я не получу.
   -- Как? Почему? -- и на мои не совсем спокойные вопросы последовал хладнокровный совет: либо принимать на судно то, что мне беспрепятственно отпускают, либо итти к начальнику снабжения и получить непосредственно от него соответствующие указания.
   Для руководителей экспедиций трудности полярных плаваний начинаются совсем не там, где льды окружают корабль и непроницаемый туман заволакивает сплошной пеленой все находящееся вокруг, а в Архангельске, на Бакарице.
   Начальник снабжения принял меня уже тогда, когда солнце скрылось за горизонтом, а летом в Архангельске это происходит чрезвычайно поздно. Разговор происходил в небольшой комнате одного из служебных домов на Бакарице.
   По нашим заявкам вновь забегал цветной карандаш, какие-то записи появились в записной книжке снабженца, несколько раз возникал телефонный разговор с тем или иным складом. Изредка я давал свои пояснения в отношении требований "Тороса". Часа через полтора стопка заявок была просмотрена сверху донизу.
   -- Все! Подводите ваш "Торос" к причалу через пять дней, грузитесь и... счастливого плавания.
   Точно через пять дней "Торос" появился у Бакарицы. Владимиру Алексеевичу Зеленину представился еще раз случай блеснуть своим талантом пролезать с кораблем в щель между судами. Не прошло и пятнадцати минут, как "Торос" буквально вжался к пристани между кормой парохода "Ока" и носом красавца "Диксон". Едва успели на берегу закрепить швартовы, как к борту подошел первый грузовик, до отказа набитый мукой. На груде мешков виднелись выбеленные фигуры наших гидрологов, направленных накануне на Бакарицу для организации погрузки. Потные, запудренные мукой лица улыбались.
   -- Николай Николаевич, готовьте трюм, завалим грузом -- все идет, как часы, -- приветствовал меня свалившийся с горы мешков Петр Петрович Рахманов.
   -- Хорошо. Теперь уже задерживаться нечего. Рассказывайте, как дела.
   Петр Петрович в сутки сумел превратиться в самого заправского стивидора. Он успел составить план доставки грузов со с