# О совести

Жан-Луи-Марк Алибер

Изъ книги: Physiologie des passions, ou nouvelle doctrine des sentiments moraux. T. I. (Voyez: Considérations préliminaires.)

Перевод О. М. Сомова.

## О СОВѢСТИ.


(Изъ Алибера *).


(*) Изъ книги: Physiologie des passions, on nouvelle doctrine des sentimens moraux. T. I. (Voyez: Considérations préliminaires.)


Одинъ философъ нашего времени, прославившій жизнь свою превосходнымъ своимъ ученіемъ, весьма справедливо замѣчаетъ, что слово, которымъ мы выражаемъ сію умственную принадлежность нашей чувствительной системы, находится во всѣхъ языкахъ {Rapport de la Nature à i'Homme et de l'Homme à la Nature, par le B-n de Massias.}. И дѣйствительно эта наука, такъ сказать, родится вмѣстѣ съ нами: мы ей не училися, Творецъ васъ отъ сего уводилъ. Люда такъ убѣждены въ существованіи сего внутренняго и нравственнаго чувства, что установили судилища, въ коихъ судятъ по внушеніямъ совѣсти, полагаемымъ выше всѣхъ свидѣтельствъ очевидныхъ.

Самое имя, которое даемъ мы совѣсти {Совѣсть, нѣкоторыми изъ новѣйшихъ Писателей Русскихъ, называемая также сознаніе, имѣетъ свой корень въ глаголѣ вѣсти, (вѣдать, знать); изъ сего ясно, что слово совѣсть отвѣчаетъ способность человѣка извѣдывать, сознавать самою себя. Въ Латинскомъ и происшедшихъ отъ него языкахъ тотъ же корень и то же значеніе сего слова; Conscentia, Conscience, Cocenza и пр. въ Нѣмецкомъ также: Прим. Перевода.}, уже весьма ясно выражаетъ, что она въ васъ врождена. Доказательствомъ же, что она сродна человѣческому сердцу, служитъ то, что она одна и та же у всѣхъ просвѣщенныхъ народовъ, хотя они для сего никогда не сходились и не совѣщались между собою: ибо отъ самой древности, положительное познаніе добра и зла передается изъ рода въ родъ. Пройдите всѣ страны земнаго шара -- повсюду вы найдете сіе кормило души, сего вожатаго нашихъ дѣйствій. Эта способность, никогда не остающаяся въ бездѣйствіи, одинакимъ способомъ судитъ у всѣхъ людей. Скажу болѣе: мы имѣемъ высшую способность отличать въ самихъ себѣ то, что принадлежитъ совѣсти, отъ того, что принадлежитъ міру внѣшнему. Намъ нѣтъ нужды ни въ какомъ усиліи соображеній, ни въ какомъ разсужденіи для сего отличія: разумъ нашъ дѣлаетъ его съ первыхъ временъ нашей жизни.

Посему душа наша напитана понятіями о правомъ и неправомъ. Совѣсть есть то, что въ особенности составляетъ человѣка внутренняго: въ ней-то совершается убѣжденіе; по ней мы судимъ о красотѣ, о безобразіи, обо всѣхъ совершенствахъ и недостаткахъ рода человѣческаго. Совѣсть, въ собственномъ смыслѣ, есть чувство сердца. Она есть обитель нравственныхъ истинъ: ею проясняется весь свѣтъ нашего разума; она есть лучшая пружина перемѣнчивой воли смертныхъ.

Человѣкъ не можетъ опровергать высокихъ истинъ, открываемыхъ ему совѣстію: иначе онъ сталъ бы отрицаться отъ самого себя. Есть писатели, кои не принимаютъ въ уваженіе сей великой властительницы надъ нашею чувствительною системою; а со всѣмъ тѣмъ, они съ давнихъ вѣковъ извѣдываютъ всѣ усилія, дабы открыть намъ безчисленные виды человѣческаго разумѣнія.

Богъ, даровавъ человѣку способность мыслить и дѣйствовать, не восхотѣлъ, чтобы онъ произвольно управлялъ своими преднамѣреніями. На есть ли дѣло чудное и достойнѣйшее нашего удивленія -- сей внутренній гласъ, который насъ обвиняетъ или оправдываетъ, караешь насъ хулою или награждаетъ явнымъ одобреніемъ, и снова призываетъ насъ въ добру раскаяніемъ!

Угрызеніе совѣсти есть одинъ изъ чудеснѣйшихъ ея феноменовъ. Врачи замѣтили, что оно можетъ довести до помѣшательства ума или до самоубійства. Поэты олицетворили сіе свойство чувствительной системы: они изобразили въ лицѣ символическихъ Фурій тѣ невольныя движенія, кои пробуждаются въ душѣ и наполняютъ ее тревожными страхами.


(Окончаніе впредь.)


"Сѣверная Пчела", No 38, 1827


## О совѣсти.


(Окончаніе.)


По истинѣ, совѣсть человѣческая имѣетъ нужду въ воздѣлыванія, ибо всѣ наши врожденныя наклонности требуютъ дальнѣйшаго развитія. Мы научаемся видѣть окомъ совѣсти, также какъ научаемся видѣть чувствомъ зрѣнія; но когда мы вѣрно слѣдуемъ урокамъ нравственнаго нашего вдохновенія, то скоро убѣждаемся, что справедливость сродна людямъ, и что сія всевластная способность, водворяющая въ насъ совѣсть, есть какъ бы частица безконечнаго разума Бога Всесотворшаго.

Нѣкоторые философы впали въ великое заблужденіе, утверждая, что мысль о бытіи Бога не была намъ внушена откровеніями совѣсти. Стоитъ только вполнѣ развить способности души нашей, -- и мысль сія мгновенно сама войдетъ въ нее. Нѣкогда привезли въ Европу дикаря, коснѣвшаго въ самомъ глубокомъ невѣжествѣ; люди Европейскіе старались разогнать мракъ, отуманивающій его разумъ; научили его своему языку. Какъ скоро началъ онъ изъясняться, то первый его вопросъ былъ объ имени Того, Кто создалъ солнце, звѣзды, словомъ, твердь небесную. Онъ безпрестанно распрашивалъ тѣхъ, кои приняли на себя нравственное его образованіе.

Изъ сего слѣдуетъ, что невозможно, распространивъ кругъ нашихъ понятій, не получить вдохновенія о Существѣ, свыше насъ. Природа поступаетъ съ нами, какъ мачиха, когда отказываетъ многимъ въ семъ спасительномъ откровеніи; отселѣ происходитъ, что земли покрыта людьми, благоговѣйно преклоняющимися предъ Божествомъ. Самые дикіе народы ищутъ Бога, Коего бытіе они предчувствуютъ. Довольно, чтобы человѣкъ замѣтилъ причину одного дѣйствія, -- тогда всѣ причины содѣлаюшея предметомъ его изысканій. Къ тому же, человѣкъ по природѣ своей чувствуетъ нужду надѣяться и пить изъ источника жизни безсмертной. Онъ чувствуетъ, что онъ отличенъ отъ прочихъ тварей, и потому стремится къ тѣмъ наслажденіямъ, коимъ не хотѣлъ бы полагать никакого предѣла.

Понятія о Безконечномъ всегда будутъ имѣть для человѣка неизъяснимую прелесть; тѣ, кои, по счастію, вѣрятъ въ Него, будутъ всегда утѣшены ожиданіемъ правосудія непреложнаго, когда будутъ огорчены неправдою людскою или станутъ добычею мукъ отчаянія. Человѣкъ, въ сей земной юдоли, есть существо преходящее, ищущее другой отчизны; гдѣ бъ ни находился, ежеминутно бываетъ онъ подстрекаемъ всею дѣятельностію вліянія небеснаго: онъ дышитъ, такъ сказать, симъ Божествомъ, Коего присутствіе, въ жалкомъ своемъ заблужденіи, напрасно хотѣлъ бы онъ отрицать; онъ живетъ въ Немъ и Имъ только утѣшается въ скорбяхъ своихъ.

Только больной умомъ или развращенный человѣкъ не познаетъ сего ощущенія, неизъяснимаго, но не отрицаемаго, сей естественной наклонности, чистой и небесной, сей врожденной науки, которою мы столь ясно отличаемся отъ безсловесныхъ животныхъ, сего превосходнѣйшаго разумѣніи, которое освѣщаетъ всѣ людскія дѣянія, ободряетъ невиннаго, тревожитъ виновнаго. Это судія, отъ коего нельзя избѣгнуть; это законъ неумытный, отъ взоровъ коего нельзя укрыться. Богъ и люди прощаютъ, но совѣсть не прощаетъ.


Съ Фр. Сомовъ.


"Сѣверная Пчела", No 39, 1827