# Американские университеты

Аноним Американская_литература

Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 3.

## Американские университеты


"Каким должно быть высшее образование в демократической республике, чтобы отвечать новым народившимся формам жизни?" Этим интересным вопросом задается в "Journal des débats" в своей содержательной статье г. Бурдо. Нужно сказать, автору удалось не только затронуть жизненную тему о постановке высшего образования, но и обстоятельно ответить на свой собственный вопрос. Для его освещения он обратился к книге г. Шинца, швейцарца по происхождению, вот уже десять лет состоящего профессором одного университета в Пенсильвании. Понятно, что десятилетнее пребывание в новой стране при умелом наблюдении может дать очень много материала для общих выводов, и статья г. Бурдо, подводящая итог этим выводам, не может не представлять живого интереса.

Что прежде всего поражает, по его словам, в американских университетах, это та царская роскошь, с которой оборудованы многочисленные лаборатории и библиотеки; самый вид университетского здания говорит о щедрости американских миллиардеров и о том уважении, с которым относятся здесь к науке и каждому новому ее завоеванию. При этом, если в восточных штатах наиболее старые университеты -являются созданием частной инициативы, то на западе все высшие учебные заведения всецело обязаны своим возникновением государству. Но государство только субсидирует университеты, и на этом его роль кончается; преподавание же остается совершенно свободным и считается в своих рамках и направлении только с общественным мнением страны.

В американском университете два курса: средний и высший, так что как среднее, так и высшее образование получается здесь в одном и том же месте. Закрытых среднеучебных заведений, этих мрачных детских тюрем, в Америке нет. Прежде, чем приступить к изучению специальных наук, молодые люди с восемнадцати до двадцати-двухлетнего возраста получают подготовку к экзамену на степень бакалавра, открывающему двери высшего курса в университетских коллежах, построенных где-нибудь за городом или в утопающих в зелени городских предместьях. Живут они здесь все вместе, при чем дисциплина вовсе не играет здесь той роли, как у нас, в Европе: нет обязательного распределения учебных часов, родители и педагоги не докучают молодежи своими наставлениями и примерами; порядок, поскольку он необходим для успешного хода занятий, поддерживается самими учащимися. Они образуют крепко сплоченную корпорацию, которая вырабатывает для себя собственный устав поведения и правил нравственности, свой кодекс чести, требующий, чтобы в серьезных случаях нарушения обще-признанной морали виновный выдавался начальству; у студентов есть свои клубы, политические собрания, негласные взаимно-благотворительные общества, членами которых учащиеся остаются на всю жизнь. Что же касается столь важного в Европе вопроса о половой нравственности учащихся, то здесь всякого рода спорт и постоянные физические упражнения поглощают избыток жизненных сил молодежи и не дают развиваться в ее среде никаким дурным наклонностям. В американском университете очень пестрый состав слушателей, и рядом с сыном миллиардера тут нередко можно встретить и совсем бедного студента. Последние собственным трудом добывают себе средства к жизни и сами платят за свое учение; они берутся обыкновенно за труд газетных корреспондентов, библиотекарей и т. п., а иногда даже -- просто служат в каком-нибудь ресторане в качестве лакея. Окружающие смотрят на них тогда, как на героев; однако сами они нередко страдают в этих случаях от переутомления. В общем же профессор Шинц находит, что американская молодежь по своему здоровому, бодрому виду и жизнерадостности не может сравниться ни с какой другой.

Итак, первая часть проблемы--вопрос о воспитании молодого поколения в американских университетах, можно сказать, разрешен блестяще. Нельзя сказать того же и по делу постановки образования. Преподавание в здешних университетах заключает в себе тот же круг предметов, что и европейский курс высшего образования, но у американцев нет того несколько педантичного подразделения человеческого знания на отдельные факультеты, как это наблюдается у нас, в Европе.

При этом молодые девушки прослушивают тот же курс, но только в специально женских учебных заведениях. В настоящее время в Америке почти совсем отказались от мысли о совместном обучении молодежи обоего пола.

Г. Шинц говорит, что в тех случаях, когда ему приходилось вести совместные занятия и со студентами, и с слушательницами, молодые девушки обнаруживали обыкновенно больше эрудиции, чем молодые люди. Они опережают последних в умственном развитии, скорее воспринимают все механические познания, но зато в них меньше оригинальности и самостоятельности при научных-исследованиях. Встречаются, правда, девушки, одаренные блестящими математическими способностями. но в общем женщины работают всегда по научной рутине, идут уже пробитыми дорогами. Также и в литературной области из них могут выработаться хорошие романистки, но драматические произведения, требующие большей творческой фантазии и более сложные по своему существу, им не по силам.

Оканчивающие университет женщины редко отдают свои силы свободным профессиям, и, вопреки распространенному мнению, в Америке далеко не часто молено встретить женщину в роли доктора, адвоката или духовного проповедника. Профессору Шинцу, например, случилось познакомиться, по его словам, только с двумя пасторшами, да тремя-четырьмя жен- шинами-врачами; женщины-адвоката он так и не видел в Америке. Многие девушки только слушают тот или иной курс, но экзаменов не сдают. Да это и не важно для них. Истинное призвание женщины диктуется ей самой природой.

Но мужчины что-то все больше и больше бегут здесь от уз Гименея, и, например, в Бостоне количество незамужних в возрасте от двадцати пяти до двадцати девяти лет составляет уже до 5ОR/о всех женщин этого возраста.

Студенты из либеральных профессий предпочитают всего больше занятия доктора или юриста; однако большинство все-таки готовится стать биржевыми дельцами и иногда приносит мало отрады своим талантливым лекторам. Вот характерное замечание одного такого студента по адресу профессора, затронувшего вопрос, который не входил в экзаменационную программу: "Ну, кажется, пора бы перейти и к делу". Другой, видимо--ярый спортсмен, как-то раз на одной из лекций заявляет: "а что, профессор, не перескочить ли нам через вашего Платона?"

В настоящее время в Америке назрел также и вопрос о том, какое место следует уделять общему и какое--специальному образованию? Принцип разделения труда приводит к необходимости все большей и большей специализации знаний. Однако некоторые все еще продолжают горячо защищать идею общего гуманитарного образования; другие, напротив, склонны всецело признать его уделом одних женщин. В наше время ум человеческий, -- замечает г. Шинц, -- вообще склоняется в сторону естествознания; тем более это следует сказать об Америке, стране без исторического прошлого, без традиций; здесь даже как-то трудно допустить мысль о возможности искреннего увлечения античным миром и его красотою. Но свет полон противоречий и, может быть, просто из подражания Европе, в американских университетах нередко усердно изучают Гомера, Софокла, Вергилия и Цицерона.

В общем же, конечно, американская культура--наиболее яркий образец торжества человека над материальными силами природы. Жители Северной Америки--рьяные работники на поле знания, но главное их внимание всегда привлекают к себе прикладные науки, и в этой области они не имеют себе равных. Открытия, сделанные их учеными, ни в чем не уступают изысканиям европейских знаменитостей, чистая же наука, выводы которой не могут привести ни к каким практическим результатам, -- в Америке имеет немного служителей. Выдающиеся творческие силы нации, умы с исключительными, порой гениальными способностями--все это либо директора банков, либо крупные промышленники; по неизменным успехам на избранном ими поприще их можно сравнить разве с победоносными генералами Наполеоновских армий!

Нет страны, где было бы больше людей, довольных своим социальным положением, чем в Америке, -- отсюда следует, пожалуй, сделать вывод, что самый счастливый народ -- тот, который меньше углубляется в сферу философского отвлеченного мышления. Может быть, именно поэтому оно и встречает в Америке такой холодный прием. До сих пор американцы в области философии почти ничем себя не заявили. Их знаменитый Эмерсон, несомненно, явился бы в Европе второразрядной величиной! Что же касается другого прославленного их философа, Вильяма Джэмса, то он специализировался на экспериментальной психологии и открыто выражает свое отрицательное отношение к отвлеченному знанию.

При таких условиях естественно было отрешиться от традиций, оставленных миру античной культурой, и не считаться с наследием этого далекого прошлого. Ведь культ мертвецов связывает отчасти молодые силы страны и может помешать ей развить ее природные умственные богатства.

Но Соединенные Штаты как раз теперь вступили в такую фазу своего развития, когда им становится уже труднее обойти культурное достояние прошлого. Достигнув экономического благосостояния, человеческое общество не может остановиться на этом, удовлетворяясь одними материальными благами, и, конечно, продолжает свою духовную эволюцию. Наряду с крупными дельцами здесь начинает нарождаться новый класс людей, класс умственной аристократии. Из своей среды она выделяет служителей искусств н наук, художников, ученых, людей, чуждых грубо материальной практики жизни.

Американец стал стремиться одухотворить и облагородить свое существование, обеспеченное накопленным богатством: ему уже недостаточно теперь купить в Европе за доллары титул для своей дочери; он старается также приобретать за океаном произведения искусства, картины и книги, чтобы мало-помалу и у себя, на родине, привить любовь к прекрасному...

В заключение этой характеристики положения высшего образования в Америке, говорит автор, лучше всего привести слова из брошюры талантливого французского публициста, Пуанкаре. Недавно он образовал во Франции "Лигу защиты французской культуры", целью которой должна являться борьба против новых веяний в духе, главным образом, германской науки и культуры, проникших в стены Парижской Сорбонны. Хотя замечательные научные открытия и приносят нам огромные благодеяния, но, по мнению Пуанкаре, "наука, которая стала бы развиваться только в сторону практических применений своих выводов, обратилась бы тем самым в своего рода умственную кухню... Истинной наукой является та, двигателем для которой служит заложенное в душу человека вечное стремление к знанию".


("Journal des débats").


-----------------------------------------------------------------------------


Источник текста: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 3.