# Я приподнимаю завесу

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 13 т.

Т. 10. В дни Содома и Гоморры

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2017.


## Я ПРИПОДНИМАЮ ЗАВЕСУ


И война России с Германией кончилась так, как хотели того товарищ Зиновьев, товарищ Ленин и товарищ Луначарский: Россия заключила с Германией сепаратное перемирие и зажила на обещанную Германией за перемирие субсидию, а Германия всеми освободившимися силами снова набросилась на Францию и Англию.

-- Ф-фу! -- сказал товарищ Зиновьев, облегченно вздохнув. -- Поработали. Теперь можно и отдохнуть.

-- Настоящий отдых только за границей, -- мечтательно проворковал Луначарский.

-- И то верно... Куда бы нам поехать?

-- Хорошая страна -- Франция, -- мягко заметил Ленин.

-- Хорошая, да не для всех, -- угрюмо возразил Зиновьев.

-- Почему? Страна очень красивая, плодородная, да и население прекрасное.

-- Ну, да? Суньтесь-ка туда. Это прекрасное народонаселение так даст вам по шее, что не будете знать, как и выбраться из "красивой плодородной страны".

-- Да, правду сказать, и зачем нам Франция, когда существует на свете Италия... О, Dio mio! Венецианские каналы, римские антики, чудесная полента, макароны!

-- Макароны бывают разные, -- проворчал Зиновьев. -- От некоторых так болит шея, что свинцовой примочки ведро понадобится.

-- Я слышал, -- вставил Луначарский, -- что многие туристы очень одобряют Англию. Этакие коттеджи, ростбиф, футбол, Вестминстерское аббатство.

-- Та-ак. В качестве кого же вы поехали бы в Англию?

-- Натурально: как турист.

-- А вы думаете -- турист происходит от слова турнуть?

-- А что?

-- Вот то: турнут нас из Англии так, что дорогу забудем...

-- Ну и черт с ней, с Европой!! Поедем в Азию. Кто, например, из вас бывал в Японии? Гейши, бумажные фонарики, дженерикши. Ах, красота! Одни изделия из слоновой кости чего стоят! Ширмочки разные, шелковые кимоно. Вообразите: теплая японская ночь, процессия, -- пестрая, красочная, все унизано фонариками. И тут же мы стоим и любуемся...

-- Фонарики-то, пожалуй, будут, -- только у нас под глазами... Японцы -- народ серьезный, и за такую штуку, которую мы выкинули, по головке не погладят.

-- Нет, Азия, по-моему, нехороша. В ней есть что-то такое, этакое... азиатское. Что касается меня, то вот что меня тянет, как магнит: свободная Америка.

Зиновьев скорбно усмехнулся.

-- Хотите поехать в Америку?

-- Да! Чудесная страна! Ковбои, бизоны, небоскребы. Едва только ступим мы с парохода на твердую землю...

-- Не ступите!

-- Это почему же?!

-- Потому. Американцы еще покруче англичан. Узнают, что мы русские, и тово...

-- Чего?

-- Этого-самого. Не забывайте, что мы их подвели больше всех, втянув в войну, а сами тут же взяли, да и обсепаратились.

-- Казус! Куда ж нам тогда ехать? Не в Болгарию же или в Турцию!..

-- Эх, вы, бардадымы! Шапку ищете, ан она на голове. "Куда, куда ехать?!" В Германию надо ехать!

-- А ведь верно! И примут нас там хорошо, все-таки поддержали мы их.

-- Да уж, поработали!

-- На совесть!

-- Господа! Только условие: если предложат бесплатную квартиру, или там стол, или даже что-нибудь из носильного платья -- не брать! А то подумают, что мы с корыстной целью для них работали.

-- Ни-ни! Чистота партийной программы -- одно, а подкуп -- совсем другое. Мы люди честные!

-- Конечно. Не из-за ихних паршивых обедов работали, а по Циммервальду. Верую, как говорится, и исповедую...


* * *


В Германии.

-- Вы кто будете?

-- А народ мы необидный. Русские мы: Ленин товарищ, да Зиновьев товарищ, да опять Луначарский, товарищ же.

-- A-а... Понимаю. Пожалуйте к канцлеру. Он там все сделает.

-- Да что делать-то?! Нам ничего не нужно.

-- Ну, как не нужно. Это так говорится, что не нужно. А на самом деле нужно...

-- Фу ты, пропасть! Ну, пойдем...


-----


-- Что?! Чек? Вы, господин канцлер, с ума сошли! Мы честные русские большевики, и немецких денег нам не надо!!

-- Как -- не надо? Так из-за чего же вы старались?

-- Мы... так... Сами по себе.

-- Да что ж вам за смысл был продавать своих союзников так просто, зря?!

-- А мы... не знаем... Мы были в Циммервальде... и там нам сказали...

-- Эх, вы! Да у вас кто там председательствовал, в Циммервальде?

-- Роберт Гримм...

-- Ну, вот. Могу вам показать и расписочку его в получении. Вот она, видите?

-- Гм! Неприятно. Ну, пойдем.

-- Вот оригиналы! Да вы зачем в Германию-то приехали? Я думал -- за расчетом.

-- Вы с ума сошли! За кого вы нас принимаете?

-- Да чего ж вам надо?

-- Ничего. Желаем, чтобы нам оказывали уважение, как представителям равного с вами народа.

Канцлер кисло поморщился и развел руками.

-- Ну, знаете... Еще деньги я мог бы дать, но уважение... это, видите ли, -- не марки, его не разменяешь и в карман не положишь.

-- Да что ж, мы не такой народ, как другие, что ли?

Канцлер побарабанил сухими пальцами по портсигару.

-- Выходит -- не такой.

-- А какой же мы народ?

-- Вам лучше знать.

-- Однако, мы вам помогли, освободили вас от войны.

После некоторого колебания канцлер вдруг встал и решительно сказал:

-- Да! Все это правда. Все это хорошо, прекрасно, замечательно! Существуют государства, напоминающие людей, которые, не задумавшись, всадят нож в спину другу своему, союзнику и брату. И мы даже часто пользуемся услугами этих людей. Но никогда я, честный немец, не посажу такого "полезного" человека за свой стол и никогда не познакомлю его с моей честной семьей. Такие люди приходят ко мне ночью с черного крыльца, и я говорю с ними, не пожимая протянутой руки! Ферштейн зи?

-- Яволь, -- вздохнули трое горемычных "товарищей" и, толкая друг друга в дверях, стали выбираться из комнаты.

-- Вот скотина, -- пробормотал Луначарский. -- Даже спасибо не сказал.

На другой день все трое долго стояли около географической карты, бессистемно и тщетно тыкали в нее пальцами, а вечером долго расспрашивали швейцара гостиницы, как лучше проехать в Сиам и Абиссинию...

-- Люблю черных, -- вяло, с некоторой натугой объяснял Луначарский.


* * *


У кого повернется язык сказать, что этого не будет, если мы продадим по совету Ленина, Луначарского и Зиновьева союзников и братьев наших -- Францию и Англию?

Аминь.


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Новый Сатирикон. 1917. No 23.

Напечатано вслед за предыдущей миниатюрой ("Их кокотство"), служившей, видимо, своего рода эпиграфом к этому фельетону.

...по Циммервальду. -- Международная социалистическая конференция, прошедшая в сентябре 1915 г. в швейцарском Циммервальде под председательством Р. Гримма. Российская социал-демократия была представлена там Лениным, Троцким, Зиновьевым и др. ключевыми фигурами. Приняла предложенный Троцким манифест с призывом немедленно начать "борьбу за мир без аннексий и контрибуций" и положила начало Циммервальдскому движению по осуществлению ее решений.