# Угроза

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 14 т. Т. 11. Салат из булавок

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2015.


## УГРОЗА


Господин, очень оборванный, покрытый заплатами, как заграничное письмо -- штемпелями и марками, пришел в редакцию.

-- Позвольте представиться, -- с достоинством сказал он. -- Я -- глухонемой нищий. Можно с вами поговорить по делу?..

-- Я бы с удовольствием, -- замялся редактор. -- Но я, к сожалению, не понимаю азбуки глухонемых на пальцах.

-- А вы думаете, я ее понимаю? -- грустно вздохнул глухонемой. -- И не у кого научиться; живешь как в лесу. Но вы сейчас-то меня понимаете?

-- Великолепно! Для глухонемого вы говорите совсем прилично.

-- Как и вы -- для редактора газеты. Я, верите ли, раньше был слепым, но потом раздумал.

-- Однако я вижу у вас большая сила воли.

-- Да! Настолько большая, что я могу вас поразить до глубины души. Знаете, что? Я думаю бросать нищенство!!

-- Серьезно? Это очень опасный шаг. Надо подумать да и подумать. Я тоже этак вот знал одного очень почтенного железнодорожного вора. Решил он переменить свою деятельность... И, знаете ли, чем кончил? Сделался, в конце концов, учредителем меняльной конторы!

-- Да уж действительно... Променял кукушку на ястреба. Но что касается меня, то увы... Я должен бросить нищенство, столкнувшись с неумолимой жизнью!.. Во все эры существования мира наше время, кажется, единственное, когда нищенство сделалось совершенно бездоходным!

-- Это ужасно! Неужели ваши клиенты перестали верить вашей глухонемоте?

-- Как он может в ней усомниться, когда я и слушать его не хочу и разговаривать не желаю! Дело не в том. А вот скажите вы мне: вам случалось последнее время подавать нищим милостыню?

-- Да, я ведь очень добрый. Если он, каналья, пристанет, как с ножом к горлу со своим нытьем -- ну, на -- подавись, собака, -- заткнешь ему глотку бумажкой!

-- Какой? Какого достоинства?

-- Ну. Три рубля... или пять.

Глухонемой прищелкнул пальцами и вскричал торжествующе:

-- Вот тут собака и зарыта! А сколько вы давали нищему в дореволюционное время?

-- Ну... пятак. Либо гривенник.

-- Гривенник? Вот то-то и оно! Так как теперь наша тысяча рублей стоит сорок копеек, то сколько вы должны мне дать, чтобы вышла подачка мирного времени? Ага! 250 рублей!! А вы даете пятерку. Значит, мы стали зарабатывать в 50 раз меньше! Ведь это же, господа, несправедливо! Если цена мяса увеличилась в тысячу раз, если сахар дороже в 20 тысяч раз, костюм в 600 раз, почему же мы получаем только в 50 раз больше! Это убыток! Так нельзя! Мы нищие -- и вдруг принуждены жить впроголодь! Раньше, когда умирал нищий, у него оставалось на главной улице два-три дома или в соломенном тюфяке находили 100 тысяч, а теперь? Мы разорены! Мы должаем!

-- Чего же вы хотите от газеты?

-- Напишите об этом! Разбудите общество! А если оно не прислушается к нашему воплю -- мы пустимся на самое последнее радикальное средство!

-- Вы пугаете меня. На какое?

-- Устроим свой профессиональный союз. Тогда пусть население трепещет! Теперь мы -- единственные люди в России -- работаем сдельно, не считаясь с количеством рабочих часов, у нас предоставлена широкая возможность совершенствования, мы даем дорогу всякому таланту, всякой гениальной инициативе! А тогда?! Восьмичасовой рабочий день, сто праздников в год. Тогда мы кое-как -- тяп да ляп -- отработаем свои восемь часов, а вы нам пожалуйте и продовольствие, и обеспечение залогом, и обеспечение семейств, и черта в стуле! Вот что я вам устрою! И будете вы стоять да кланяться мне, а я развалюсь и буду выламываться, как свинья на веревке!! Этого вы хотите, да?

Нищий был страшен в своем гневе...

Все лохмотья его стали дыбом, как щетина на затравленном кабане.

На счастье редактора в кабинет вошел секретарь.

Увидев новое лицо, нищий сразу успокоился и все лохмотья его пригладились. Он сложил руку горсточкой и захныкал:

-- Подайте, барин, слепенькому!

-- Не слушайте его, -- сказал редактор. -- Он уже прозрел. Теперь он глухонемой.

-- Да я и забыл, -- поправился нищий. -- Простите... Так недавно оглухонемел, что никак не могу привыкнуть!

-- Сколько же вам дать? -- спросил секретарь.

-- Рублей сто, что ли?.. А если сорганизуемся в союз, то и все пятьсот отдадите!


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Юг России, 1920, 29 апреля, No 25 (218). Печатается впервые по тексту газеты.