# Хищники в джунглях

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 14 т. Т. 11. Салат из булавок

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2015.


## ХИЩНИКИ В ДЖУНГЛЯХ


Эту странную историю рассказал мне один старый охотник у костра, когда пышная бархатная ночь опустилась над нашими головами, а в отдалении цикады устроили с лягушками такое состязание, что в ушах трещало. . . . . . .

Этот округ Пном-Пекх -- очень дикое место в Камбодже. Тропическая, буйная растительность, глушь, и только у берега реки была устроена европейская фактория, да в пяти милях от нее расположилось среди сахарных и каучуковых плантаций -- туземное поселеньице.

Туземцы жили очень недурно, возделывали сахарный тростник, собирали каучук и долго продолжалась бы этакая идиллия и буколика -- Бог его знает, но дело в том, что однажды в селении пропали две коровы...

Забили тревогу, отправились искать и нашли в джунглях... рожки да ножки. По следам выяснилось, что это дело рук или вернее лап и зубов одной семейки: пары огромных великолепных тигров.

То есть великолепными их можно было назвать только с нашей точки зрения, туземцы резко разошлись бы с нашим мнением.

Побежали они, плача, в европейскую факторию, рассказали -- и всполошилась вся фактория.

Комендант созвал собрание, доложил о происшествии и после долгих споров решили, что самое действенное -- это повесить на шею оставшимся, коровам большие железные колокольчики, звон которых должен отпугивать тигров.

Снабдили депутатов колокольчиками, те ушли обласканные и все успокоилось.

Но на другой день тигры утащили в бамбуковые заросли не только корову и теленка, но и зазевавшегося мальчишку прихватили за компанию.

Вой и стон пошел по селению! Снова помчались в факторию, рассказали о своем горе и вызвали среди обитателей фактории взрыв общего сочувствия.

Комендант на этот раз собрал пленарное собрание.

-- Я считаю, господа, что эти тигры -- позор здешних мест, -- мужественно заявил помощник коменданта.

Лицо его дышало таким негодованием, что будь семейка тигров грамотная -- она получила бы самую энергичную ноту протеста.

-- Вы правы, -- возразил субалтерн, -- но ведь это все одни разговоры. Я предлагаю выработать реальные формы помощи этим несчастным. Если уже начали таскать не только скотов, но и людей...

-- А, может быть, они одним мальчишкой ограничатся, -- высказал успокоительное предположение духовный пастырь фактории.

-- Что вы, падре! Да раз они уже попробовали человеческого мяса -- конец. Они уже навсегда делаются "людоедами" -- самый опасный сорт тигров.

-- В таком случае нужно принять практические меры для борьбы с этим ужасом. Я предполагаю щедро снабдить всех туземцев медикаментами.

-- Христианская мысль, -- одобрил падре. -- Писание говорит: утоли раны страждущих.

Предложение было запротоколено и ожидавшие помощи туземцы, щедро снабженные индивидуальными пакетами и походными аптечками, радостно двинулись восвояси.

Однако оказалось, что субалтерн был не дурак, предсказывая людоедническую эволюцию тигров: на полдороге полосатая парочка выскочила из джунглей, уволокла в лес и слопала ровно половину делегации...

Индивидуальные пакеты, может быть, и помогли бы в этом случае, но впопыхах и они были съедены прожорливыми скотами.

Такой рев после этого пошел по деревне, что хоть святых выноси, будь у этих идолопоклонников святые. Снарядили новую экспедицию -- для отправки в факторию с требованием помощи.

Неописуемые энтузиазм и возмущение охватили всех нотаблей фактории, когда они узнали о происшедшем.

Тигров осуждали, туземцам ярко сочувствовали и на экстренном собрании было вынесено срочное предложение.

-- Выдать всем туземцам новые одежды цвета хаки.

-- Разве это может защитить нас? -- удивились туземцы.

-- Помилуйте! Да ведь хаки -- защитный цвет. Его почти незаметно. Выдать им из цейхгауза! Будьте покойны, мы вас не оставим без помощи! Не звери, не тигры, чай!

Напялили туземцы хаки и пошли домой, радуясь, что перехитрят тигров.

На самом деле оказалось, что тигры одеты в лучшее хаки, чем туземцы: желтые и черные полосы так удачно расположились на их шкуре, что даже при солнечном свете сначала казались желтым бамбуком, испещренным темными тенями.

А когда то, что казалось бамбуком, бешено прыгало на одетого в хаки туземца -- размышлять о своей курьезной ошибке было уже поздно.

Аппетит этих двух негодяев рос не по дням, а по часам; завели они себе пышную привычку не только обедать, но и завтракать туземцами, а иногда даже на ужин прихватывали заигравшегося мальчонку, тут же среди селения.

Европейская фактория прямо разрывалась от желания помочь обездоленным туземцам; заседание следовало за заседанием.

К тиграм относились с таким осуждением, с таким недоверием, что понимай некультурные тигры дипломатический язык, с них потребовали бы гарантий.

Впрочем, одно человеколюбивое предложение падре было принято очень благосклонно: паре предложил поставить перед деревней огромный плакат на двух столбах и написать на нем аршинными буквами:

"Вход тиграм строго воспрещается. Предлагается питаться исключительно растительной пищей".

-- Позвольте, батя, -- возразил субалтерн. -- Но ведь тигры читать не умеют!

-- Это и не нужно, -- кротко улыбнулся падре. -- Но они на этой вывеске увидят следы европейской культуры, увидят, что здесь есть высшие существа, которые могут их наказать -- и бросят свои разбойничьи повадки.

-- Я даже красок дам для плаката, -- в благородном волнении воскликнул комендант.

-- А я холст!

Обласканные туземцы чуть не плакали. Их кроткие глаза были полны благодарности к людям, которые заботились о них, ничего не жалея.


* * *


Прошла неделя. Все было тихо, никто из туземцев не показывался в факторию.

-- Видите, -- говорил комендант, радостно потирая руки. -- Очевидно, все уладилось. Этот плакатец оказался штукой загвоздистой и не глупой.

Еще прошла неделя. Ни одной делегации не показывалось на неомраченном горизонте.

-- А что, господа, -- предложил как-то комендант фактории, -- не сходить ли нам проведать туземцев? Как-то они там живут?

-- Идея! Пикничком и отправимся.

Взяли ружья, пулемет и веселой кавалькадой поскакали.

Близко уже деревенька. Вон и плакат виден.

Въехали. Два ряда пустых хижин, кое-где валяется обглоданный скелет или недоеденная голова. Ни звука.

-- Ловко, -- задумчиво нарушил общее молчание комендант. -- Пустыня полная.

-- Но ведь остался тут кто-нибудь?

-- Ни души. Вон чья-то нога валяется, а человека нет.

-- А хорошие тут места! И для сахарного тростника раздолье, и для каучуковых деревьев. Надо будет пригнать десятка два рабочих из фактории -- пусть снимут урожай.

-- Что вы! -- ужаснулся падре. -- Я, конечно, понимаю, что вымороченное имущество мы имеем право забрать... Но ведь тут тигры.

Комендант засмеялся.

-- Ну вот, станем мы с этой сволочью церемониться. Завтра же возьмем с субалтерном ружья, заляжем, приманим их на ягненка, да как ахнем дум-думом. Их ведь при сноровке не так трудно ухлопать, как думают. И тогда будем тут работать совершенно спокойно.


* * *


Охотник кончил. Костер догорал, потянуло рассветным холодом.

-- Послушайте! -- недоверчиво сказал я. -- Сознайтесь, что вы эту историю выдумали!

-- Кой черт! -- вскипятился он. -- Вы лучше меня знаете, что это -- голая правда.


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Зарницы, 1921, 2 октября, No 24. Печатается впервые по тексту журнала.