# Ты проморгал, капитан!

Исаак Эммануилович Бабель

## Исаак Бабель. Ты проморгал, капитан!


В Одесский порт пришел пароход "Галифакс". Он пришел из Лондона за русской пшеницей.

Двадцать седьмого января, в день похорон Ленина, цветная команда парохода -- три китайца, два негра и один малаец -- вызвала капитана на палубу. В городе гремели оркестры и мела метель.

-- Капитан О'Нирн, -- сказали негры, -- сегодня нет погрузки, отпустите нас в город до вечера.

-- Оставайтесь на местах, -- ответил О'Нирн, -- шторм имеет девять баллов, и он усиливается; возле Санжейки замерз во льдах "Биконсфильд", барометр показывает то, чего ему лучше не показывать. В такую погоду команда должна быть на судне. Оставаться на местах.

И, сказав это, капитан О'Нирн отошел ко второму помощнику. Они пересмеивались со вторым помощником, курили сигары и показывали пальцами на город, где в неудержимом горе мела метель и завывали оркестры.

Два негра и три китайца слонялись без толку по палубе. Они дули в озябшие ладони, притопывали резиновыми сапогами и заглядывали в приотворенную дверь капитанской каюты. Оттуда тек в девятибалльный шторм бархат диванов, обогретый коньяком и тонким дымом.

-- Боцман! -- закричал О'Нирн, увидев матросов. -- Палуба не бульвар, загоните-ка этих ребят в трюм.

-- Есть, сэр, -- ответил боцман, колонна из красного мяса, поросшая красным волосом, -- есть, сэр, -- и он взял за шиворот взъерошенного малайца. Он поставил его к борту, выходившему в открытое море, и выбросил на веревочную лестницу. Малаец скатился вниз и побежал по льду. Три китайца и два негра побежали за ним следом.

-- Вы загнали людей в трюм? -- спросил капитан из каюты, обогретой коньяком и тонким дымом.

-- Я загнал их, сэр, -- ответил боцман, колонна из красного мяса, и стал у трапа, как часовой в бурю.

Ветер дул с моря -- девять баллов, как девять ядер, пущенных из промерзших батарей моря. Белый снег бесился над глыбами льдов. И по окаменелым волнам, не помня себя, летели к берегу, к причалам, пять скорчившихся запятых с обуглившимися лицами и в развевающихся пиджаках. Обдирая руки, они вскарабкались на берег по обледенелым сваям, пробежали в порт и влетели в город, дрожавший на ветру.

Отряд грузчиков с черными знаменами шел на площадь, к месту закладки памятника Ленину. Два негра и китайцы пошли с грузчиками рядом. Они задыхались, жали чьи-то руки и ликовали ликованием убежавших каторжников.

В эту минуту в Москве, на Красной площади, опускали в склеп труп Ленина. У нас, в Одессе, выли гудки, мела метель и шли толпы, построившись в ряды. И только на пароходе "Галифакс" непроницаемый боцман стоял у трапа, как часовой в бурю. Под его двусмысленной защитой капитан О'Нирн пил коньяк в своей прокуренной каюте.

Он положился на боцмана, О'Нирн, и он проморгал -- капитан.

1924


----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Впервые: Известия Одесского Губисполкома..., вечерний выпуск, 1924, No 222, 9 февраля, подпись: Баб-Эль.