# Волга

Константин Дмитриевич Бальмонт

Константин Бальмонт


Волга


----------------------------------------------------------------------------


Бальмонт К. Д. Стозвучные песни: Сочинения (избранные стихи и проза). -


Ярославль: Верх.-Волж. кн. изд-во, 1990


----------------------------------------------------------------------------


Души из влаги воскуряются.


Гераклит


По Гераклиту, в духовном мире являющаяся триада, - Жизнь, Сон, Смерть,


- дополняются в мире телесном соответственно троичностью, - Огонь, Вода,


Земля. Огонь - вечно живой, Земля - смертное успокоение, Сон - Вода, Влага -


Дремота. Но из влаги восходит воскурение, дымится пар, воспаряются тучки,


собирается гроза, в грозе откровение огня, круговращение живой жизни, из


влажных волн дремоты воскуряются вещие сны, на зыби сна - сновидения,


обручающие нас с Вечностью. В Океане ли, в море ли, в серебряном ли озере, в


водопаде ли, чья влага поет бурный стих красоте движения, в дожде ли, поющем


о том же и о большем, в размерном ли ходе широкой реки, зовущей к


строительству жизни, в журчанье ли малого ручья, будящего в сердце нежность,


в капельке ли росы, безгласно рассказывающей о таинствах ночи и рождении


зорь, в красивом ли алмазе слезы, засветившейся, но не упавшей, лишь


загоревшейся в нежном взоре, оттого, что в сердце загорелась любовь, - где


бы ни возникла влага, с нею возникает духовное красноречие. Оттого так любят


влагу - народная песня, народное слово поговорки, мудрое слово солнцеокого


мыслителя. Вода - зеркало красоты, вечно созидающейся в нашей неистощимой,


неисчерпаемой Вселенной. И слава той стране, которая нашла для своего лика


могучую реку. Нет Египта без Нила, нет Индии без Ганга, есть в ряду


величайших прекраснейших стран Россия, потому что у нее есть Волга.


Я не сразу узнал в своей жизни Волгу. Но, будучи путешественником по


своей природе, уже во второе свое путешествие я видел такую Волгу, которая,


в разливе там, у Каспия, неотличима по многоводности от моря.


Первое мое путешествие, - если простая поездка по родной губернии может


быть этим словом названа, - было тотчас по окончании гимназии, в 1886-ом


году. Мой приятель, земский технолог В. Ф. Свирский, которому поручено было


произвести ревизию заводов Владимирской губернии, предложил мне объехать с


ним в земской таратайке несколько уездов, и я с восторгом принял


предложение. Мы объехали уезды Шуйский, Суздальский, Меленковский,


Муромский. Это было первое мое настоящее прикосновение к разным ликам


чарующей природы России, и когда в Муроме я проходил по улице, мне казалось,


что я прохожу по Былине, и когда я купался в Оке, мне хотелось уплыть до


Волги и до Каспия. Так оно и случилось немного позже, но не по Оке я туда


уплыл, а по реке еще более примечательной и глубокой, называющейся любовью.


Мне еще не было 22-х лет, когда я, бросив университет, в 1889-м году


женился на красивой девушке, и мы уехали ранней весной, вернее в конце зимы,


на Кавказ, в Кабардинскую область, а оттуда по Военно-Грузинской дороге в


благословенный Тифлис и в Закавказье. Когда же мы решили вернуться домой, мы


переплыли Каспий и поехали до Костромы по Волге, а Волга была в разливе, и


такой реки, ни до, ни после, я никогда не видал. Быть может, только Амур,


когда он в Хабаровске ломает лед и воздвигает из него высокие пирамиды, дает


равноценное ощущение речной мощи. Но, когда проезжаешь в парусной ладье


Нильские пороги, около храма Филэ, хоть и чувствуешь, что утонуть совсем не


невозможно, все же для того, кто видел Волгу в разливе, Нильские пороги


кажутся забавной шуткой.


Но сила Волги, пожалуй, не в этом. Она в том, что скажешь "Волга", - и


вот уже русское сердце плывет в неоглядности. Что такое Волга, мы не знаем,


- Волога ли она то есть Влага, или Воля, или что еще. Но в пяти звуках этого


слова для русского чувства столько значений, внушений воспоминаний и надежд,


что сосчитать их нельзя. Мы любим нашу Москву и Московию, но от московской


тесноты мы всегда уходили на Волгу. Мы любим наше строительство но мы любим


также и дикое поле, где хорошо разметаться нашему степному беспреградному


нраву на все четыре стороны мира. Откуда бы взяла свою единственную силу


наша разливная народная песня, если бы не было у нас Волги, в дополнение к


нашим утробным земным просторам? Откуда бы взяла свое разливное серебро наша


русская речь, самый полнозвучный из языков, если бы Волга не пролилась в эту


речь своим вольным многоводьем, по руслу боевых наших, вечно ищущих, вечно


жаждущих столетий?


Пели мы Шат-Реку.


Уж и что я вам, братья, сегодня реку, -


Не ходите вы, братья, на Шат-Реку.


Глубока та река, шатоватая,


Плутовата она, вороватая.


И сшибает она с ума-разума,


Подойдешь к ней, - судьба твоя сказана.


Подойдешь, изопьешь, зашатаешься,


По прибрежной глуши нагуляешься.


Опьянит она зыбью глубокою,


Завлечет шелестящей осокою.


Не ходите вы к ней, не пленяйтесь вы ей,


А уж если пошел, так себя не жалей.


Загляни, потони, значит, так суждено,


Не видать с берегов, что скрывает там дно.


Пели мы и Сладим-Реку.


Течет она, течет она,


Река Сладим течет.


Как сладость сна, идет весна,


Утрачен веснам счет.


Разъялся лед, нежна тоска,


Ключ Бездны заиграл.


Помчала всех Сладим-Река,


Белеет влажный вал.


Он хлещет всех, нас всех он взял,


Мы все в огне скользим.


Он мечет, крутит, пьяный вал,


Течет Река Сладим.


Не волны ли это все одного и того же могучего потока, который совпал


своим руслом, усеянным жемчугами и шуршащим бисером, с глубоким руслом нашей


таинственной русской души, которая сама себя никогда не понимает в своих


безграничных порывах, но по которой, когда они сама себя растерзала и


разметала, стали учиться мудрости все страны мира и ждут, чем себя еще явит


эта безрассудная душа, слепая душа и всезрячая, с потемневшими зрачками, в


себе укачавшими и Солнце, и Луну?


В древности Волгу звали Ра. В позднейшие века ее звали Атэль.


По-египетски Ра значит Солнце. По-мексикански Атль значит вода. Не


любопытные ли это совпадения и нет ли в них какого-нибудь тайного смысла,


нам не видного, но Волгу нашу обогащающего?


Поэты и дети любят светлые раковины. Я тут во славу Волги бросил


несколько светящихся ракушек.


Поэты и дети любят самый скромный цветочек, посеребренный каплей


утренней росы. В наши черные дни капля серебряной росы не только прикраса,


но и великое знамение. И вот мой скромный цветок, сорванный памятью там, где


синеют, говоря о воле, Жигули.


Семьюдесятью горлами


В то море, во Хвалынское,


Втекает Волга водная,


Что с капли зачалась.


Семьюдесятью ветками


Древа в лесу могучие


До неба умудряются,


Да небо не про нас.


По небу только молнии


Прорвутся и сокроются,


По небу только с тучами


Проносятся орлы.


А мы с землею связаны


Семьюдесятью связями,


И лишь слезой любовною


Как дым взойдем из мглы.


21 июля 1927 г.


ПРИМЕЧАНИЯ


Очерк впервые опубликован в рижском журн. "Перезвоны" /1927, ? 7/.


Печатается по тексту журн. "Волга" /1988. ? 5/. Гераклит - древнегреческий


философ-диалектик /конец VI - начало V вв. до н. э./. ...женился на красивой

девушке - первая жена Бальмонта Л. М. Гарелина.