# Песни мстителя

Константин Дмитриевич Бальмонт

К. Бальмонт Песни мстителя 1907 ---------------------------------------------------------------------------- Бальмонт К. Д. Избранное. Стихотворения. Переводы. Статьи М., "Художественная литература", 1980 Дополнение по: Бальмонт К. Солнечная пряжа. Изборник Библиотека поэта. Малая серия СПб, 2003 ---------------------------------------------------------------------------- Содержание Руда Если хочешь Наш царь Царь-ложь Зверь спущен Будто бы Романовым Неизбежность Преступное слово Славянское слово Гнев, шорох листьев древесных, он нашептывает, он рукоплещет, он сочетает, единит. Майя РУДА Широки и глубоки Рудо-желтые пески. В мире - жертвенно, всегда - Льется, льется кровь-руда. В медном небе света нет. Все же вспыхнет молний свет - И железная броня Примет бой, в грозе звеня. Бой за вольное житье Грянул. Сломано копье. И кольчуга сожжена. А свобода - где она? Дверь дубовая крепка. Кто раскроет зев замка? Сжаты челюсти змеи, Свиты звенья чешуи. И пустынно-широки Рудо-желтые пески. И безмерно, как вода, Льется, льется кровь-руда. ЕСЛИ ХОЧЕШЬ Если хочешь смести паутину, Так смотри и начни с паука. Если хочешь ты вырубить прорубь, исторгни тяжелую льдину. Если хочешь ты песню пропеть, пусть же будет та песня звонка. Если хочешь, живи. Если ж в жизни лишь тюрьмы и стены, Встань могучей волной - и преграду стремленьем разбей. Если ж стены сильней, разбросайся же кружевом пены, Но живешь - так живи, и себя никогда не жалей. НАШ ЦАРЬ Наш царь - Мукден, наш царь - Цусима, Наш царь - кровавое пятно, Зловонье пороха и дыма, В котором разуму - темно. Наш царь - убожество слепое, Тюрьма и кнут, подсуд, расстрел, Царь-висельник, тем низкий вдвое, Что обещал, но дать не смел. Он трус, он чувствует с запинкой, Но будет, - час расплаты ждет. Кто начал царствовать - Ходынкой, Тот кончит - встав на эшафот. ЦАРЬ-ЛОЖЬ Народ подумал: вот - заря, Пришел тоске конец. Народ пошел - просить царя. Ему в ответ - свинец. А, низкий деспот! Ты навек В крови, в крови теперь. Ты был ничтожный человек, Теперь ты грязный зверь. Но кровь рабочего взошла, Как колос, перед ним. И задрожал приспешник зла Пред колосом таким. Он красен, нет ему серпа, - Обломится любой. Гудят колосья, как толпа, Растет колосьев строй. И каждый колос - острый нож, И каждый колос - взгляд. Нет, царь, теперь не подойдешь, Нет, подлый царь, назад! Ты нас теперь не проведешь Девятым января. Ты - царь, и, значит, весь ты ложь И мы сметем царя! ЗВЕРЬ СПУЩЕН Зверь спущен. Вот она, потеха Разоблаченных палачей. Звериный лик. Раскаты смеха. Звериный голос: "Бей! Бей! Бей!" И вдоль по всей России снова Взметнулась, грязная всегда, Самодержавия гнилого Рассвирепевшая орда. Удар могучий общей стачки Их выбил вон из колеи. Добычи нужно им, подачки От их Романовской семьи. Чужое нужно паразитам, Свобода - гадам не под стать. И вот они, своим синклитом, Спустили Зверя погулять. Но мы не спим, мы чётко видим, Борцов восстания не счесть. И тех, кого мы ненавидим, В свой должный миг постигнет месть. Гуляй же, Зверь самодержавья, Являй всю мерзостность для глаз. Навек окончилось бесправье. Ты осужден. Твой пробил час, БУДТО БЫ РОМАНОВЫМ Ослабели Романовы. Давно их пора убрать. Слова костромского мужика Были у нас и цари, и князья. Правили. Правили разно. Ты же, развратных ублюдков семья, Правишь вполне безобразно. Даже не правишь. Ты просто бедлам, Злой, полоумно-спесивый. Дом палачей, исторический срам, Глупый, бездарный и лживый. Был в оны годы безумный Иван, Был он чудовищно-ликим, Самоуправством кровавым был пьян, Все ж был он грозно-великим. Был он бесовской мечтой обуян, Дьяволам был он игрушка; Этот, теперешний, лишь истукан, Марионетка, Петрушка. Был в оны годы, совсем идиот, Ликом уродливый Павел, Кукла-солдатик - но все же и тот Лучшую память оставил. Павла пред нынешним нужно ценить, Павел да будет восхвален: Он не тянул свою гнусную нить, Быстро был создан им Пален. Этот же мерзостный, с лисьим хвостом, С пастью, приличною волку, К миру людей закликает, - притом Грабит весь мир втихомолку. Грабит, кощунствует, ежится, лжет, Жалко скулит, как щенята. Вы же, ублюдки, придворный оплот, Славите доброго брата. Будет. Окончилось. Видим вас всех. Вам приготовлена плаха. Грех исказнителей - смертный есть грех. Ждите же царствия страха! НЕИЗБЕЖНОСТЬ Убийства, казни, тюрьмы, грабежи, Сыск, розыск, обыск, щупальцы людские, Сплетения бессовестнейшей лжи, Слова - одни, и действия - другие. Романовы с холопскою толпой, С соизволенья всех, кто сердцем низок, Ведут, как скот, рабочих на убой. Раз, два, конец. Но час расплаты близок. Есть точный счет в течении всех дней, Движенье в самой сущности возвратно. Кинь в воздух кучу тяжкую камней, Тебе их тяжесть станет вмиг понятна. Почувствуешь убогой головой, Измыслившей подобные забавы, Что есть порядок в жизни мировой, Ты любишь кровь - ты вступишь в сон кровавый. Из крови, что излита, встанет кровь, Жизнь хочет жить, к казнящим - казнь сурова. Скорее, Жизнь, возмездие готовь, Смерть Смерти, и да будет живо Слово! ПРЕСТУПНОЕ СЛОВО Кто будет говорить о слове примиренья, Покуда в тюрьмах есть сходящие с ума, Тот должен сам узнать весь ужас заключенья, Понять, что вот - кругом - тюрьма. Почувствовать, что ум, в тебе горевший гордо, Стал робко ищущим услад хоть в бездне сна, Что стерлась музыка - до крайнего аккорда: Стена, стена и тишина. Кто будет говорить о слове примиренья, Тот предает себя и предает других, И я ему в лицо, как яркое презренье, Бросаю хлещущий мой стих. Дополнение СЛАВЯНСКИЙ ЯЗЫК Чист, речист язык Славянский был всегда, Чист, речист, певуч, как звучная вода. Чутко-нежен, как над влагою камыш, Как ковыль, когда в степи ты спишь не спишь. Сладко-долог, словно светлые мечты, В утро мая, в час, когда цветут цветы. Поцелуйно он, лелейно он лукав, Как улыбка двух влюбленных в миг забав. А порой, как за горою гулкий гром, Для врага угроза верной мести в нем. А порой, для тех, чья жизнь один разбой, Он как Море, что рокочет вперебой. Он как Море, он как буря, как пожар, Раз проснется, рушит все его удар. Он проснулся, в рдяном гневе сны зажглись. Кто разгневал? Прочь с дороги! Берегись! ПРИМЕЧАНИЯ Наш царь (стр. 241). - Мукден - сухопутное сражение 6 февраля - 25 февраля 1905 г. во время русско-японской войны, в котором русские войска потерпели поражение по вине бездарного командования. Цусима - морское сражение 14-15 мая 1905 г. у Цусимских островов в Корейском проливе между русской эскадрой и японским флотом. Гибель почти всей русской эскадры переживалась в России как национальная трагедия. Ходынка - Ходынское поле в Москве, где 18 мая 1896 г. было устроено народное гуляние по случаю коронации Николая II. Из-за непринятия властями мер поддержания порядка в давке погибло 1389 человек, 1300 человек получило увечья. Царь-ложь (стр. 241).- В первой строфе речь идет о расстреле мирной демонстрации 9 января 1905 г. в Петербурге. Будто бы Романовым (стр. 242).- Романовы - царская династия в России (1613 - февраль 1917). Безумный Иоанн - Иван IV Грозный (1530-1584). Ликом уродливый Павел - император Павел I (1754-1801). Пален П. А. (1745-1826) - русский генерал, пользовался доверием Павла I впоследствии один из главных организаторов заговора против Павла I. Пассаж о Павле I и Палене - реминисценция "Дзядов" Мицкевича (ч. III, акт 1, сц. 1, песня Феликса). Зверь спущен (стр. 244).- Общая стачка - октябрьская Всероссийская политическая стачка 1905 г. Синклит - собрание высших сановников в Древней Греции; в современном словоупотреблении - с иронией о собрании каких-либо лиц.