# Ещё загробный голос Пушкина

Петр Иванович Бартенев

## Петр Иванович Бартенев


## Ещё загробный голос Пушкина


В нынешнем 1887 году протекает полвека с рокового дня 29 Генваря, в который Россия лишилась Пушкина. Ему было бы 88 лет, и ныне здравствуют лишь очень немногие из его сверстников: в Одессе граф Александр Григорьевич Строганов, в Москве Геннадий Владимирович Грудев, Александр Петрович Петерсон[545]. Скончался последний его лицейский товарищ канцлер князь Горчаков; в прошлом году 18 июля отошла в вечность и княгиня В. Ф. Вяземская (до конца дней сохранявшая живую, сочувственную память о нём). Да и младших современников, знавших лично Пушкина в своей молодости, в настоящее время наперечёт: барон А. И. Дельвиг, А. А. Краевский, графиня А. Г. Толстая; из поколения позднейшего -- князь П. П. Вяземский, граф А. В. Адлерберг, С. И. Мальцов, графини А. Д. Блудова и К. Ф. Тизенгаузен.

Нам доводилось беседовать подолгу со многими из людей, близко знавших Пушкина. Некоторые из них в своих рассказах не скрывали личных недостатков его, но решительно никто, даже и граф М. А. Корф (изобразивший его в особой записке с самой неприглядной стороны) не мог говорить о нём без увлечения и не был чужд художественного и умственного обаяния, которое производил этот человек не одними своими произведениями, но ещё более своею беседою, в особенности с дамами (которые называли его, как позднее Тютчева, irrИsistible, неодолимый). То, что от него осталось, не выражало собою и малой доли того обилия дарований, которыми он был полон. Брат его Лев Сергеевич уверял, что его разговор, в минуту одушевления, стоил целой лучшей его поэмы. Покойный друг его П. В. Нащокин (┼ 1854) говаривал, что поприще словесное было для Пушкина лишь случайностью, что если бы судьба велела ему быть воином или отвела ему на долю какую-либо другую деятельность, он везде оставил бы по себе след своего гения. Действительно, Пушкин представляет собою удивительное это соединение пламенного Юга со здравою рассудительностью северянина: в нём и пыл воображения и великороссийская смётка, и западноевропейское просвещение, и верность простонародной старине. Эта последняя черта с годами развивалась в нём всё более и более. В частных беседах иногда он даже увлекался до исключительного предпочтения всего русского привозному. Друзья его князь Вяземский и А. И. Тургенев часто спорили с ним по этому поводу, а последний говаривал ему: "Милый, да съездил бы ты хоть в Штетин!"[546] Но Пушкин, некогда желавший побывать в чужих краях, собиравшийся даже ехать в Китай, в последние месяцы жизни своей думал, как бы перебраться ему со всею семьёю в Псковскую деревню, которая в 1836 году, по кончине его матери, досталась ему в наследство. Он вздыхал по своему Михайловскому, куда некогда его сослали из Одессы. В тогдашних произведениях его можно указать несколько мест, которые свидетельствуют об этой тоске по деревне и о желании выпутаться из тяжких условий разорительной петербургской жизни.

Прошлою осенью в Ревеле удалось нам встретить (в списке) пушкинское осмистишие, написанное под этим настроением. Вновь приводим его, с дополнением, полученным недавно от того же источника.

Пора, мой друг, пора! Покоя сердце просит.

Летят за днями дни, и каждый день уносит

Частицу бытия; а мы с тобой вдвоём

Располагаем жить. И глядь, всё прах: умрём!

На свете счастья нет, а есть покой и воля.

Давно завидная мечтается мне доля.

Давно, усталый раб, замыслил я побег

В обитель дальнюю трудов и чистых нег.

Вслед за этим в пушкинской рукописи читаем:

Юность не имеет нужды в at home[547], зрелый возраст ужасается своего уединения. Блажен, кто находит подругу: тогда удались он домой. О скоро ли перенесу я свои пенаты в деревню? Поля, сад, крестьяне, книги, труды поэтические, семья, любовь etc. Религия, смерть.

А после этого наброска Пушкин писал, переносясь мыслью к жизни в Михайловском, за двенадцать лет перед тем:

И берег Сороти отлогий,

И полосатые холмы,

И в роще скрытые дороги,

И дом, где пировали мы,--

Приют, сияньем Муз одетый,

Младым Языковым воспетый;

Когда из капища наук

Явился он в наш сельский круг,

И Нимфы Сороти прославил,

И оглашал поля кругом

Очаровательным стихом.

Но там и я свой след оставил

И ветру в дар на тёмну ель

Повесил звонкую свирель.

Конечно, в печати Пушкин бы оставил 9-й стих и не назвал бы Дерпта "капищем наук", но в целом нам дороги и эти не вполне настроенные звуки задушевной лиры, этот родной как бы загробный голос великого поэта, зовущий нас домой, в русскую деревню.


## Примечания


"РА". 1887. No 1. С. 146--148.


## ПРИМЕЧАНИЯ


## Условные сокращения:


ИРЛИ -- Институт русской литературы (Пушкинский Дом), рукописный отдел.

ПСС -- Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 16 т.-- М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937--1949.

"Пушкин в воспоминаниях" -- А. С. Пушкин в воспоминаниях современников.-- T. 1--2.-- М., 1974.

"РА" -- "Русский Архив".

"Рассказы о Пушкине" -- Рассказы о Пушкине, записанные со слов его друзей П. И. Бартеневым в 1851--1862 гг./Вступ. ст. и примеч. М. Цявловского.-- М., 1925.

ЦГАЛИ -- Центральный гос. архив литературы и искусства.

[544] Начало стих. "Ангел". 1827 г.

[545] Жив ещё во Франции и убийца Пушкина, барон Дантес-Геккерн.

[546] Слышано от князя П. А. Вяземского.

[547] Английское выражение, означающее, домашний уют, свой дом.