# Искусство брать взятки. Восточная сказка. Соч. В. Серебреникова. Три безделки. Соч. В. Серебреникова

Виссарион Григорьевич Белинский

В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений.

Том третий. Статьи и рецензии (1839-1840). Пятидесятилетний дядюшка

М., Издательство Академии Наук СССР, 1953


27. Искусство брать взятки. Восточная сказка. Сочинение В. Серебреникова. Москва. 1838. В типографии В. Кириллова. 74 (12).

Три безделки. Сочинение В. Серебреникова. Москва. 1838. В типографии В. Кириллова. 221 (12).1


Добро и зло по необходимости так тесно перемешаны друг с другом, что одно необходимо предполагает и условливает другое, и оба вместе образуют третье, единое и целое, а взятые каждое само по себе представляют собою две отвлеченные противоположности. Так точно воздух состоит из кислорода и азота, из которых первый убивает человека своею доброкачественностью, а второй своею злокачественностию; но, соединенные вместе чудотворною и живительною силою природы, они взаимно модифируют друг друга и, теряясь друг в друге, образуют воздух, без которого не может существовать ничто живое в природе. Поэтому, где добро -- там и зло, и наоборот; поэтому же всякий предмет имеет свою хорошую и свою дурную сторону. Сердцу человеческому сродно желать одного добра и оскорбляться созерцанием зла; долг человека есть -- стремиться к добру и бороться со злом: это желание, это стремление и эта борьба составляют механический рычаг, могущественный двигатель, часовую пружину жизни; но не должно забывать, что без зла не было бы движения, а следовательно, и жизни и что надежда видеть мир совершенно освобожденным от зла -- есть мечта воображения, мечта прекрасная, по ее источнику, но пустая и бесплодная, по ее сущности. Итак, везде есть зло, везде есть свои дурные стороны. Петербургские журналы (особенно один из них) нападают на Москву за дурную сторону ее литературы -- за плохие издания, за множество вздорных сочинений, ежегодно появляющихся в ней.2 Действительно, в Москве образовался особенный род литературы, особенный литературный мир. Эта литература ходит во фризовой шинели,3 редко бреет бороду, умывается и причесывается разве по торжественным праздникам; печатается она в типографиях гг. Кузнецова, Смирнова и Кириллова; ее поприще и круг действия -- толкучий рынок: там процветают книжные магазины ее Лавока и Мурраев; ее посредники -- ходебщики; ее публика -- сидельцы авощных лавок и вообще люди, для которых всё печатное должно быть хорошо. Так -- это правда; но разве этого нет в Петербурге, конечно, в петербургской форме? Вся разница в бумаге и печати и разве -- и то не всегда -- в большей грамотности. По крайней мере, мы беремся цифрами доказать, что разница не в числе, а только в лучшей бумаге и лучших буквах. Но во всяком случае зло совсем не так велико, как думают: стоит только взглянуть на предмет с другой стороны, чтобы в зле увидеть добро. Не все же могут читать Вальтера Скотта и Купера: есть люди, которым нужны и "Милорд английский" и "Гуак, или Непобедимая верность" и "Филатки с Мирошками". Ведь им надо же что-нибудь читать, а кто читает что-нибудь, уже гораздо выше того, кто ничего не читает. Чтение должно быть по плечу чтецу, и в чтении должна быть своя постепенность, свой ход, свое развитие: иной от "Английского милорда" доходит до "Ивана Выжигина" и на нем останавливается; а иной, начав "Гуаком, или Непоколебимого верностию" и перешедши чрез всё многочисленное поколение "Выжигиных", доходит до Вальтер Скотта и Купера.4 Но и тот, кто, начавши с "Милордов" и "Гуаков"5, на них и остановился -- и тот, говорю я, уже далеко опередил того, кто ничего не читает. И так пусть читает во здравие наш православный народ, пусть с каждым днем всё более и более распространяется в нем жажда к чтению!.. Что бы ни пробуждало и ни питало эту жажду,-- всё хорошо! Долг рецензента -- показать, для какого класса читателей писана та или другая книга, а не бранить эти добренькие серенькие книжки, которые распространяются по своему читающему миру не в кипах и не через почту, а в мешках и через ходебщиков. Я, как рецензент, даже люблю эти серенькие книжки: читать их не нужно, а писать о них можно сколько угодно, и для этого нужно только заглянуть туда-сюда, чтобы, для потехи, выписать какую-нибудь курьезность или, придравшись к какой-нибудь диковинке, посмеяться над добренькою серенькою книжкою... Вот другое дело -- эти бездарные и многотомные романы, опрятно изданные, со смыслом написанные, с претензиями на талант! Тут уже рецензенту плохо: читай себе от доски до доски, чтобы вычитать какую-нибудь нелепость; а между тем всё обстоит благополучно -- нет ни отменно глупого, нет и ничего умного -- везде середка на половине... Ох, эта золотая середина!..

"Искусство брать взятки" и "Три безделки" г. Серебреникова не принадлежат, по счастию, к золотой посредственности: это книги, в своем роде, образцовые. Для доказательства, выписываем из одной из "Трех безделок" место прозою и стихами, с строжайшим соблюдением орфографии почтеннейшего г. В. Серебреникова:6


Конечно, вы знаете, что значит фантастический час?.. Это час явления духов и привидений; час колдовства, час заклинаний;7 время разгула домовых и ведьм; словом: таинственная и мрачная полночь!.. Говоря вообще, разумеется, ни в одной освещенной комнате, наполненной пародом, вы не увидите ни черноты, ни мрака полуночи, ни лешего, ни ведьмы; эти вѣщи боятся огня и многолюдства. Но если вы посвящены в первые три таинства кабалистики, то непременно заметите волшебное влияние фантастического часа там, где бал за деньги и бал без денег... Но, сначала, кабалистик ли вы? Перед обедом вы пьете водку? За столом выпиваете три-четыре бокала Ренвейну? За десертом можете осушить бутылку шампанского?.. Если так, то поздравляю вас, вы отличный кабалист первых трех степеней; еще шаг,-- и вы на четвертой! от вас не скроется фантастический час!.. Признавая вас адептом халдейской мудрости, я начну объяснять приступы чар полуночи, кабалистически; надеюсь, что поймут меня.-- (Хоть и трудно, но не невозможно!). Итак:


И чары крепкие8 налегли!..

А Ком и Вакх кричат: Виват!

А Асмодей гримасы строит;

Упала в креслы Галатея!

Рыдает громко Мельпомена,

Безумно Талия хохочет,

И скользко стало Терпсихоре;

Зефиры уж с нимфами вертятся, колеблясь;

И вот обоянье свершилось полуночи!..

Спешит раздоры, ссоры сеять,

Вдали Мефистофель тесня, толкая нагло...

Забвения объятья простирает

А там Морфей, зевая во весь рот,

Напенил кубок ароматом,

С конфектною улыбкою на устах,

Тут Вакх, увитый виноградом,

За них укрылся Иппократ...

И важно смотрят на желудки,

Здесь Ком и Момус жертвы просят.

И слушайте: пора домой! Домой пора!..

Он шепчет: "На гвоздь внимания повесьте уши"

Взлетает франтовски Меркурий,

В кружок танцующих Сильфид,

В этот миг, в цветник наивных граций...

Тогда смотрите, внимайте, замечайте,

И уха вашего коснется бой часов: двенадцать,

Над вами время прошумит,

Когда крылом невидимым и быстрым!

Невинных бредней аргументы,

Раскройтесь предо мной Германские легенды!..


Хороша проза, но стихи еще лучше: их можно читать и с начала до конца, и с конца до начала -- смысл будет совершенно всё тот же... Но в этом-то и состоит дарование поэта... Теперь вы знаете, что за автор г. В. Серебреников и для какого класса читателей написал он "Искусство брать взятки" и "Три безделки"...


1. "Моск. наблюдатель" 1839, ч. I, No 2 (ценз. разр. 1/III), отд. V, стр. 86--91. Без подписи.

2. Имеется в виду "Сын отечества" (1838, No 10, отд. IV, стр. 153--154) _

3. Фриз -- дешевая толстая ворсистая ткань типа байки. От этого слова Белинский образовал определение "фризурная литература", как синоним литературы толкучего рынка (ср. н. т., стр. 200 и 205).

4. Об "Английском милорде" Матвея Комарова см. н. т., No 72; "Гуак, или Непреоборимая верность" -- "рыцарская повесть" типа "Англий-ского милорда" (впервые напечатана в 1789 г.); о "Филатке и Мирошке" см. н. т., No 26 и примеч.

5. "Иван Выжигин" -- роман Булгарина.

6. Дальше цитируется повесть "Дуняша".

7. В цитируемом тексте: "чар, заклинаний".

8. В цитируемом тексте: "крепче". Весь стихотворный отрывок Белин-ский цитирует наоборот -- снизу вверх. Курсив Серебреникова.