Беляев Иван Дмитриевич
Земские соборы на Руси

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (Речь, читанная 12 января 1867 года на торжественном акте).

И. Д. Беляев

Земские соборы на Руси
(Речь, читанная 12 января 1867 года на торжественном акте)

   Осьмнадцатилетний царь Иван Васильевич на другой год после венчания на царство разослал гонцов по всем городам Русской земли звать на собор в Москву выборных от всех состояний. Зов необычный, небывалая всероссийская новость. Что же эта новость - была ли прихоть молодого царя-юноши или случайная потребность времени, или неминуемая нужда, вызванная самою историей, самою жизнью Русской земли? Ответ - и то, и другое, и третье.
   На небывалую на Руси новость - на созвание земского собора всей тогдашней еще недавно собранной Русской земли - правду сказать, мог решиться только молодой царь-юноша, и только такой юноша-царь, каким по воспитанию и по обстоятельствам его детства был царь Иван Васильевич, от природы одаренный большими способностями и непреклонною волей, а по обстоятельствам жизни очень рано сделавшийся опытным и приобретшим особый взгляд на дела и на людей. Другая личность на месте царя Ивана Васильевича едва ли бы так скоро решилась на таковую необычную новость, как земский собор.
   Впрочем, для царя Ивана Васильевича и его тогдашних советников решиться на небывалое созвание земского собора было вовсе не прихотью, а существенною настоятельною необходимостью, чтобы выпутаться из безвыходного положения беспорядков, неудовольствий и опасностей, в которых тогда находился царь со своими советниками; характер и молодость царя нужны были только для того, чтобы не отступить от принятого решения и смело ждать конца начатому. Пятнадцать лет продолжавшиеся беспорядки, придворные интриги, страшное самовластие бояр, расхищение казны, разорение народа и, наконец, пожары и возмущение черни должны были вынудить подросшего царя и его тогдашних советников решиться на какую-либо меру более серьезную, чем смена одних властей и назначение на их место других. И эта потребность в серьезных мерах могла быть, а может быть, и действительно была, прямою и непосредственною причиною, вынудившею молодого царя созвать небывалый земский собор, на который он мог бы в случае нужды опереться как на волю целого народа.
   Но и не одна эта временная случайная потребность побудила к созванию земного собора в Москве; причины этого созвания были гораздо сильнее временных потребностей и лежали в самой истории и почти шестисотлетней жизни Русской земли; причины сии скоплялись 584 года, от самого призвания Рюрика, первого Варяго-Русского князя. Все это довольно продолжительное время Русская земля мало-помалу, так или иначе, подготовлялась к земскому собору, который должен был увенчать собою объединение Русской земли. Признание власти Русского князя сперва Новгородцами и их союзниками, а потом другими Славянскими племенами на Руси было только первым приготовительным актом объединения Русской земли, актом чисто внешним, не проникавшим в глубь Русской жизни и едва скользившим только на поверхности. За этим первым актом должно было следовать объединение Русской земли внутреннее, которое и началось принятием христианства и учреждением единой церкви для всех краев Русской земли с верховным представителем, митрополитом всея Руси, который на основании номоканона обязан был созывать церковные соборы всей Русской земли и действительно, по мере надобности, созывал и охранял единство Русской церкви, и, таким образом, Русская церковь до половины XV столетия составляла одно целое, с одним верховным представителем - митрополитом всея Руси.
   Но далеко не то было с гражданским обществом на Руси. По смерти Ярослава Великого Русская земля была разделена между его сыновьями и распалась на несколько отдельных самостоятельных и независимых владений, связанных между собою церковью и родством князей, потомков Владимира и Ярослава, которые только одни имели признанное народом право быть владетельными князьями на Руси, а затем ничего почти не имевших общего между собою и преследовавших свои частные, местные интересы. При внуках и правнуках Ярослава дробление Русской земли развилось еще более, так что в XIII столетии при Монголах и, кажется, с их помощью, образовалось из Русской земли несколько совершенно независимых государств со своими великими и удельными князьями. Таким образом, княжеская власть, долженствовавшая объединить разделенную по племенам Русскую землю и с начала действительно объединившая ее внешним образом, впоследствии мало-помалу привела к результатам совершенно противоположным. Но где княжеская власть оказывалась временно несостоятельною относительно объединения Русской земли, там независимо от нее и даже без ведома князей работали история и сама жизнь общества, незаметно подрывая самые основы разъединения, до которых не могла добраться княжеская власть.
   Главным и самым существенным препятствием к полному объединению Русской земли было строгое подчинение младших городов или пригородов старшим городам, так что приговор веча в старшем городе был законом для всех его пригородов, как прямо выражает летопись: на чем старшие сдумуют, на том и пригороды станут. В каждом же крае Русской земли был свой старший город, от которого в полной зависимости находились все пригороды того края; так что и мимо дробления Русской земли между князьями она еще дробилась по своим старшим городам, из которых каждый со своими пригородами составлял отдельное, строго организованное земское владение. А посему, чтобы подать помощь объединению Русской земли, наперед должно было уничтожить прежнее значение старших городов и освободить от их власти пригороды. И здесь-то работали история и жизнь, не спрашиваясь князей и даже пользуясь княжескою властью для уничтожения власти и авторитета старших городов; так, например, это было в конце XII века в споре Владимира Клязминского со своим старшим городом Ростовом, в котором Владимирцы, видимо отстаивая избранных ими князей Михаила и Всеволода Юрьевичей, в сущности, вели борьбу не за князей, а за свою самостоятельность и независимость от старшего города Ростова. Борьба сия, продолжавшаяся несколько лет и стоившая много крови, кончилась победою граждан пригорода - Владимирцев над гражданами старшего города - Ростовцами, и пригород Владимир сделался независимым от Ростова. Потом с легкой руки Владимира и другие пригороды стали выбиваться из-под зависимости старших городов, частью сами, частью при помощи князей, которым старшие города были также тяжелы. Наконец, во время владычества Монголов окончательно мало-помалу была разорвана связь пригородов с их старшими городами, и старые города отошли на задний план, представителями же того или другого края сделались пригороды и притом самые младшие, например Москва, Тверь, Нижний Новгород и другие, в которых утвердились сильнейшие и старшие князья; так что к XVI веку с падением Новгорода и Пскова уже не осталось ни одного старшего города, держащего в зависимости свои пригороды.
   Впрочем, уничтожением власти старших городов над пригородами только были подорваны основы разъединения, путь же к объединению всей Русской земли еще далеко не был расчищен. Не стало старших городов; но еще остались самостоятельные князья, независимые владельцы того или другого края Русской земли; и поэтому Русская земля продолжала быть разрозненною. А князья знали и заботились только о том крае, которым они владели, до всей же Русской земли большею частью им не было и дела, для них достаточно было, ежели с ними были согласны земцы их области. Так, например, в 1212 году по смерти князя Всеволода Юрьевича сын его, князь Ярослав, приехал в Переяславль и, собравши тамошних земцов на вече, сказал: "Братья Переяславцы! Отец мой отошел к Богу, а вас оставил мне, а меня вам дал на руки, хотите ли меня иметь князем?" И когда Переяславцы в один голос отвечали: "Очень хотим, ты наш князь, ты наш Всеволод" (Летоп. Переяславля Суздальск., с. 100), то Ярославу нечего было и думать о том, как о нем думают в других земщинах и во всей Русской земле; ему на этот раз нужны были только Переяславцы. То же самое было и в других краях Руси с другими князьями; каждый князь дорожил только своею земщиной; и ежели местное вече жило с ним согласно и повиновалось ему, то для него было и довольно, и он оставался совершенно обеспеченным владельцем своего княжества и, надеясь на это, нередко ссорился и воевал с другими князьями. При таковом порядке естественно голосу всей Русской земли негде было и высказаться, да нужды в этом не настояло: каждая земщина знала только своего князя и органом своим для сношения с князем имела местное вече, на вече заявляла свои нужды князю, на вече и князь заявлял свои требования своей земщине. В голосе же всей Русской земли не было нужды ни для князей, ни для местных земщин; не было общих дел для всей Русской земли, не было и общего центра, к которому бы тянулась вся Русская земля; не было нужды и в органе, которым бы она могла всецело высказаться и заявить свои нужды; следовательно, не было и надобности в общем земском соборе, а с тем вместе не было и земских соборов, и мы не имеем о них даже темных намеков в памятниках.
   Но по мере того как стал вырабатываться общий центр для всей Русской земли в Москве, как мало-помалу Русская земля так или иначе начала тянуть к Москве - сперва в церковном отношении, куда еще в первые годы XIV столетия была перенесена митрополия всей Русской земли, потом в отношении промышленном, когда начали стягиваться туда азиатская и европейская торговля и богатства всей Русской земли и когда, наконец, в политическом отношении великие князья Московские сделались первенствующими между русскими князьями и мало-помалу успели унизить и лишить владений своих соперников, являвшихся то там, то сям, потом освободили Русь от Монгольского ига и сделались князьями всей Руси; то с тем вместе начала постепенно выясняться потребность в общем органе для всей Русской земли, при помощи которого она могла бы заявлять свои нужды и желания перед образовавшеюся общею верховною властью, и тем более, что местные органы - народные веча, как уже отслужившие свою службу Русской земле, мало-помалу замолкли и получили чистую отставку. И этот общий орган для всей Русской земли наконец был отыскан молодым царем Иваном Васильевичем и его опытными советниками в форме земского собора, созванного в Москву в 1548 году.
   Таким образом, первый земский собор в Москве, созванный царем Иваном Васильевичем, не был, собственно, ни прихотью молодого царя, ни единственно последствием тех беспорядков, которые происходили во время его малолетства; а напротив, он был потребностью, вызванною самою историей, целой жизнью, прожитою русским обществом. Потребность в созвании общего земского собора начала ощущаться вслед за уничтожением разновластия и соединением всей Русской земли в одно целое. С присоединением к Москве последних самостоятельных русских государств, Пскова и Рязани, и с возвращением к России Смоленска уже начались неудовольствия местных земщин на суд и управу московских наместников. Стоит только припомнить слова псковского летописца о первых московских наместниках во Пскове: "И у наместников, и у их тиунов, и у дьяков великого князя правда их, крестное целование, взлетела на небо, и кривда в них нача ходити, и нача быти многая злая в них, быша немилостивы до Псковичь, а Псковичи бедные неведаша правды московския. И дал князь великий свою грамоту уставную Псковичам, и послал князь великий своих наместников по пригородам, и велел им приводити пригорожан к крестному целованию; и начаша пригородские наместники пригорожаны торговати и продавати великим и злым умышлением, поклепом, подметом, и бысть людем велик налог тогда". Действительно ли были таковы тогдашние московские наместники, разбирать это нам нет теперь надобности; но то несомненно, что жалобы непременно были бы, хотя бы наместники были самые добросовестные и снисходительные; главная причина жалоб заключалась не в личности того или другого наместника или тиуна, а в сущности самого дела и, как говорит сам летописец, в том, что Псковичи бедные не ведали московской правды. И это неведание московской правды, с одной стороны, порождало жалобы, а с другой стороны, московским наместникам и их тиунам подавало приманку на разные притеснения и неправды под видом неведомой народу правды московской. Здесь мало помогали уставные грамоты, которые государи Московские давали той или другой области. Нужда, настоятельная потребность времени состояла не в пальятивных средствах, каковыми были уставные грамоты и смена наместников, тяжелых для той или Другой области, а в радикальной, коренной реформе всего современного строя в управлении и суде; нужно было наперед узнать, чего желала вся Русская земля, какие были ее настоятельные нужды и какие лучшие средства, потребные для удовлетворения сих нужд и желаний всей Русской земли, Словом сказать, как скоро собралась Русская земля под власть Московского князя, так вслед за тем стала обнаруживаться потребность в неотложном созвании земского собора от всей Русской земли в Москву. И откладывать этого созвания собора уже было нельзя, ибо в противном случае собранное опять могло распасться на свои составные части или отшатнуться, примкнуть к другому целому.
   Показавши на историческую, не случайную необходимость земского собора всей Русской земли в Москве, теперь следует рассмотреть, что же сделал первый земский собор в Москве, и какие были его ближайшие последствия, и какое он имел значение для жизни всей тогдашней России, признавшей власть государя Московского. Хотя до нас не дошел подлинный акт, или даже список деяний первого земского собора в Москве, и мы имеем только отрывочные о нем известия, рассыпанные в разных частью официальных и частью неофициальных памятниках, тем не менее мы не лишены возможности представить деяния этого собора хотя в общих чертах. Из дошедших до нас отрывочных свидетельств мы прежде всего узнаем, что первый земский собор по самой форме своей не походил на все прежние веча; он был созван по повелению царя из выборных людей от всякого чина из всех городов Московского государства, тогда как прежние веча составлялись без выбора из всех наличных граждан, домохозяев, действительных членов общин того или другого города. Те же известия свидетельствуют, что молодой царь и его советники, созывая собор, были неспокойны и хорошо понимали всю важность и громадность этого великого небывалого дела. По описанию сего собора, составленному на основании древних памятников знаменитым нашим историографом, столетнюю годовщину которого еще недавно праздновала всея Россия, царь Иван Васильевич прежде открытия собора не несколько дней уединился для поста и молитвы, созвал святителей, умиленно каялся во грехах и, разрешенный и успокоенный ими в совести, причастился святых тайн: потом, когда выборные из городов съехались все в Москву, то в один воскресный день дал повеление собраться им на площади у Лобного места и после обедни сам вышел из Кремля с духовенством, с крестами, окруженный своими боярами и воинскою дружиной, и, встреченный от собранных представителей Русской земли не шумными возгласами толпы, а глубоким величественным безмолвием, приказал служить молебен и после молебна, обратившись к митрополиту всея Руси, знаменитому Макарию, сказал: "Святый владыко! Знаю усердие твое ко благу и любовь к отечеству; будь же мне поборником в моих благих намерениях. Известно тебе, что после отца моего, государя и великого князя Василия Ивановича, остался я четырех лет, а после матери осьми лет; родители меня не воспитали, сильные мои бояре и вельможи о мне не радели; они присвоили себе самовластие, моим именем похитили саны и почести, богатели неправдою, теснили народ, и никто не претил им. В жалком детстве моем я казался глухим и немым: не внимал стенанию бедных, и не было обличения во устах моих; они же властвовали. Хищники, лихоимцы и самосуды неправедные! Какой дадите теперь ответ за многие слезы, вами причиненные? Я же чист от сей крови, а вы ожидайте воздаяния". Затем государь, поклонившись всем и на все стороны, продолжал, обратившись к представителям земли: "Люди Божий, и Богом нам дарованные! Молю вашу веру к Нему и любовь ко мне; ныне ваших обид и разорений и налог исправить невозможно замедления ради юности моея, неопытности и беспомощности, и неправде ради бояр моих и властей, и бесстудства неправедного и лихоимания и сребролюбия. Молю вас, оставите друг другу вражды и тяготы, разве чего простить нельзя. Отныне я вам во всем, сколько возможно, сам буду судья и оборона, и неправды раззорять и хищения возвращать". Покончив речь к собранным представителям земли, царь обратился к своим боярам и разным властям, отпустил им все прежние вины и назначил срок примириться во всяких делах со всеми людьми Московского государства. Это назначение срока и требование примирения с народом бояр и властей имело громадное значение для того времени; сим одним актом государь зараз отсекал и уничтожал путаницу в делах суда и управы, которая в продолжение многих лет накопилась от неведания московской правды жителям разных областей, собранных под власть Московского государя, и в которой почти одинаково были виноваты как судящие и управляющие, так и управляемые и судимые; о чем подробно говорит сам царь в своих уставных грамотах, описывая, как наместники и волостели жаловались на жителей областей, "что они нейдут к ним под суд и управу", а жители жаловались в то же время на неправедный суд и управу наместников и волостелей. Наконец, царь испросил у бывших на соборе святителей благословение исправить Судебник по старине и утвердить, чтобы суд был праведен и всякие дела непоколебимы вовеки; затем объявил представителям Русской земли, что по всему государству, по всем городам, пригородам, волостям и погостам и даже в частных владениях бояр и других землевладельцев должны быть избраны самими жителями старосты и целовальники, сотские и дворские, и что для всех областей от царя будут написаны уставные грамоты для более правильного суда и управления, при помощи которых области могли бы судиться и управляться сами собою без государевых наместников и волостелей.
   Вот и все, что мы знаем о деяниях первого земского собора в Москве, было ли еще что на этом соборе и говорили ли что созванные представители Русской земли, или были только безмолвными слушателями красноречивого царя, об этом до нас не дошло никаких известий; но, судя по ходу дела, кажется, должно признать, что представители Русской земли, ежели не на самом соборе, то по крайней мере предварительно виделись с царем, или скорее с его советниками, в то время как царь уклонился в уединение, и пред ними изложили желания и нужды тех обществ, от которых они были присланы; ибо распоряжения царя, объявленные на соборе, прямо относились к удовлетворению желаний и нужд Русской земли и не могли быть сделаны иначе, как по предварительном совещании с представителями земли, и нисколько не походили на распоряжения правительства предшествовавшего, даже ближайшего, времени, что, впрочем, для нас будет яснее, когда мы рассмотрим, какие были ближайшие непосредственные последствия первого земского собора в Москве,
   Ближайшими последствиями первого земского собора были громадные, чисто в земском духе, согласно с нуждами и желаниями народа, реформы в суде и управлении. Реформы такие, в которых царь, основываясь, вероятно, на заявлениях представителей земли, обратился, по собственным его словам, к старине, оставленной было его дедом и отцом, но, очевидно, еще желанной для народа, - к старине, в которой центральное правительство Московское своими наместниками и волостелями стояло рядом с местным самоуправлением областей и не подавляло его. Насколько успел в этом царь со своими реформами - это другой вопрос, до нас теперь не касающийся, но то несомненно, что реформы, последовавшие за первым земским собором, клонились к восстановлению самоуправления местных общин и к ограждению их от притязаний центральной администрации, особенно сильно развившихся при направлении правительства, которое было принято дедом и отцом царя Ивана Васильевича. Именно в сих новых реформах ясно высказалась мысль, заявленная самим царем на соборе 1551 года, на котором царь сказал святителям: "Да благословился семи у вас тогда же судебник исправите по старине, и по вашему благословению судебник исправил и великие заповеди написал".
   Реформы, обещанные царем на первом соборе 1548 года, согласно царскому обещанию, были приведены в исполнение в 1550 году изданием нового исправленного судебника и уставных грамот местного самоуправления.
   В царском судебнике на первом плане относительно местного суда наместников и волостелей, на который особенно много слышалось жалоб в то время, узаконено: наместники и волостели, поставленные правительством, не могут судить без участия выборных дворских, старост и лучших людей целовальников; а где в волостях нет старост и целовальников и не было прежде, и там во всех волостях непременно выбирать старост и целовальников. И все судные дела у наместников и тиунов писать выборному земскому дьяку, а дворскому и старосте и целовальникам к тем судным делам прикладывать руки; а копии или противни с тех судных дел слово в слово писать наместничьему дьяку, а наместнику к той копии прикладывать свою печать; и список судного дела, писанный земским дьяком и за руками дворского или старост и целовальников, отдавать наместнику; а противень со списка, писанный наместничьим дьяком и за печатью наместника, отдавать дворскому да старостам и целовальникам. По судебнику же наместничьи и волостелины люди ни до суда, ни после суда не должны отводить к себе под арест тех людей, по которых поруки не будет, а должны являть об этом в городе выборным - городовому прикащику, старосте и целовальникам, а в волости - волостным старостам и целовальникам, которые у наместников и волостелей и у их тиунов в суде сидят. А кого наместьничьи и волостелины люди к себе сведут и скуют неявя, то старостам и городовому прикащику и целовальникам у наместничьих и волостелиных людей тех людей выимать. И кого выимут скованного, а неявленного, то на наместничьем и волостелином человеке взять того скованного человека бесчестье, смотря по человеку; а чего тот на наместничье и волостелине человеке взыщет, и тот иск взять на нем (волостелине человеке) вдвое. Наместники и волостели и даже царские тиуны в суде по уголовным делам не могут ни казнить, ни отпустить без доклада самому государю. В гражданских же делах, по царскому судебнику, давать суд, обыскивая по животам и промыслам и по розмету или податной раскладке. А розметные книги старостам и всем людям ежегодно присылать в Москву к боярам, у кого будут которые города в приказе; а другие книги своих разметов отдавать тех городов старостам и целовальникам, которые у наместников в суде сидят. И кто тех городов городские люди учнут меж себя искать много, не по своим животам, и про тех истцов сыскивать розметными книгами, - сколько он рублев со своего живота (капитала) подати даст; и будет живота его столько есть, на сколько ищет, и ему давать суд; а будет живота его столько нет, и тех истцов в их искать тем и винить, и брать с них пошлины по судебнику, а самих отсылать в Москву в Цареве государеве пене. В случае же исков или жалоб на самих наместников или волостелей от местных жителей, они, как и другие ответчики, должны являться на суд в Москву к назначенному сроку или присылать за себя поверенных; а который наместник на срок к суду не явится и поверенного не пришлет, того тою неявкою и обвинить по иску или жалобе истца.
   В окружной уставной грамоте о местном самоуправлении общин, обещанной царем на первом земском соборе и выданной в одно время с судебником, государь прямо говорит: "Наперед сего мы жаловали бояр своих и князей и детей боярских, городы и волости давали им в кормленья; и нам от крестьян челобитья великие и докука беспрестанная, что наместники наши и волостели, и праветчики и их пошлинные люди, сверх нашего жалованья указу, чинят им продажи и убытки великие; а от наместников и от волостелей и от праветчиков и от их пошлинных людей нам докука и челобитья многие, что им посадские и волостные люди под суд и на поруки не даются, и кормов им не платят и их бьют; и в том меж их поклепы и тяжбы великие, да от того на посадех многие крестьянские дворы и в уездех деревни и дворы запустели, и наши дани и оброки сходятся несполна. И мы, жалуючи крестьянство для тех великих продаж и убытков, наместников и волостелей и праветчиков от городов и волостелей отставили; а за наместничьи и волостелины и за праветчиковы доходы и за присуд, и за их пошлинных людей пошлины велели мы посадских и волостных крестьян пооброчити деньгами для того, чтобы крестьянству продаж и убытков не было, и нам бы от них на наместников и на волостелей и на праветчиков, и от наместников и от волостелей и от праветчиков на посадских и на волостных людей челобитья и докуки не было, и посады и волости от того не пустели. А велели мы во всех городах и в станах и в волостях учинить старост излюбленных, кому меж крестьян управа чинить и наместничьи и волостелины и праветчиковы доходы собирать и к нам на срок привозить, которых себе крестьяне меж себя излюбят и выберут всею землею, от которых бы им продаж и убытков и обиды не было; и рассудити бы их умели в правду беспосульно и безволокитно, и за наместничь доход оброк сбирать умели и к нашей бы казне на срок привозили без недобору" (ААЭ. Т. I. No 243).
   Значение первого земского собора в Москве должно рассматривать с двух сторон. С одной стороны, собор был найденной формой непосредственных отношений царя к русской земле. Хотя царь Иван Васильевич венчался царским венцом еще за год до созвания первого земского собора, но он, подобно своим предкам, продолжал еще быть, в сущности, только великим князем всей Руси, царем же в собственном смысле, какой выработался русской жизнью, он сделался только с созванья земского собора, только собор дал ему истинную царскую власть, только собор разрушил тот заколдованный круг дружинного совета и потом боярской думы, которыми Московский государь отделялся от народа, только с созванья первого земского собора бояре, дружинники и боярская дума утратили свое прежнее значение необходимой среды, отделяющей государя от народа, только после первого собора государь получил окончательное непререкаемое право приближать к себе или удалять от себя тех или других бояр. После первого собора царь Иван Васильевич уже смело и не обинуясь писал к боярам: "Земля правится Божиим милосердием, и Пречистыя Богородицы милостию, и всех святых молитвами, и родителей наших благословением, и последи нами государи своими, а не судьями и воеводы и еже ипаты и стратиги... А жалрвати есьмя своих холопей вольны, и казнити вольны же есьмя" (Курбский. С. 179). Первый земский собор в Москве дал царю необходимую опору для развития своей власти, такую опору, на которой царская власть могла держаться твердо - без опасения от каких-либо притязаний; ибо после собора за нее уже явно стояла воля всей русской земли, заявившая себя на соборе на стороне царской власти. После первого собора предании старого московского строя потеряли значение неотразимой и неотложной необходимости; на первом земском соборе Москва ясно увидала, что она уже выросла из Москвы до всей русской земли и что, следовательно, собственно московский строй уже для ней узок, и она должна принять строй всей русской земли с царем всея Руси, и не прежним великим князем Московским и всея Руси. Таким образом, первый земский собор имел значение полного утверждения самодержавной власти царя волею всей русской земли, собранной в 1548 году в Москву в лице своих выборных представителей".
   С другой стороны, первый земский собор в Москве имел большое значение для всей русской земли. Русская земля на этом соборе узнала вполне, что она составляет одно нераздельное целое, что у ней одни интересы и что сии интересы тесно связаны с Москвою. На первом земском соборе и Новгородец, и Псковитянин, и Смольнянин, и Рязанец ясно увидали, что они такие же дети русской земли, как Владимерец, Нижегородец, Ростовец и Москвич, что Москвич не владыка их, не завоеватель, а прямой родной брат, что все они дети одной земли русской, без привилегий, без особых прав один над другим. На первом земском соборе они узнали, что врознь им жить уже нельзя, что все они должны жить вместе под одною властью, нести одни обязанности, пользоваться одними правами и тянуть к Москве, как к общему центру, что всякое отделение от Москвы для них должно равняться самоубийству. Наконец на первом земском соборе для всей русской земли отыскивался общий орган, чрез посредство которого она может законно заявлять свои желания и нужды; но с тем вместе на первом же земском соборе ясно обозначилось, что этот общий орган всей русской земли должен оставаться в руках верховной власти, которая должна обращаться к нему как к своей опоре и утверждению во всех важных случаях, чтобы действовать заодно с волею и голосом всей русской земли. Царь Иван Васильевич распустил первый земский собор с полною уверенностью, что русская земля поддержит его в случае надобности и что в важных случаях он опять должен обратиться к сознанию земского собора, дабы при встретившихся недоразумениях опять откровенно узнать волю всей русской земли.
   И действительно, нужда в созвании нового земского собора открылась через 18 лет после первого собора. В 1558 году царь начал войну с Ливонскими Немцами; война эта с переменными успехами затянулась и впутала царя в войну с королем Польским и великим князем Литовским Сигизмундом-Августом; Ливонские Немцы отдались во власть Сигизмунду, только бы он защитил их от царя, Много войска и денег было потрачено на эту войну, продолжавшуюся уже восемь лет; притом с самого начала войны бояре были не расположены к ней и спорили из-за нее с царем; между тем Сигизмунд стал соглашаться на перемирие не совсем выгодное. Не зная, как смотрит народ на эту продолжительную и не совсем успешную войну, и притом не доверяя боярам, царь в 1566 году, среди переговоров с Сигизмундом, снова решился созвать земский собор. Судя по дошедшей до нас соборной приговорной грамоте в этом соборе участвовало 376 человек, представителей русской земли; первое место на соборе занимало высшее духовенство, за ним следовали бояре, окольничие и государевы дьяки, потом дворяне первой статьи, далее дворяне и дети боярские второй статьи, за ними торопецкие, луцкие и помещики и дьяки по приказам, и наконец гости, купцы и Смольняне, как ближайшие соседи с Литвою, следовательно, более заинтересованные войною или миром. По свидетельству приговорной грамоты, сам царь лично переговорил с высшим духовенством о том положении, в каком находятся дела относительно войны и переговоров с Польским королем; боярам же, окольничим и государевым дьякам по государеву указу дана была выпись с речей боярских с Литовскими послами о литовском деле; а прочие члены собора рассуждали о литовском деле по наказу, данному им по повелению государя. На со