# В. Г. Бенедиктов: биографическая справка

Владимир Григорьевич Бенедиктов

Очерк Н. Лернера из энциклопедии Брокгауза и Ефрона.

Н. Лернер


Бенедиктов, Владимир Григорьевич, известный поэт. Родился 5 ноября 1807 г. в Петербурге, происходил из духовной семьи Смоленской губернии и провел детство в Петрозаводске, где служил его отец. Окончив четырехклассную олонецкую гимназию, Бенедиктов перешел (1821) в средние классы петербургского второго кадетского корпуса; откуда вышел первым в 1827 г., прапорщиком в лейб-гвардии Измайловский полк и начал скромную, бесцветную жизнь строевого офицера. В 1831 г. Бенедиктов, в чине поручика, принимал участие в усмирении польского восстания, а в следующем году оставил военную службу и перешел в министерство финансов, где прослужил много лет, от ничтожной канцелярской должности до места директора государственного заемного банка, ревностно относясь к своим служебным обязанностям, неизменно считаясь превосходным службистом и посвящая свои досуги высшей математике, астрономии и писанию стихов. Томиком стихотворений Бенедиктов дебютировал в конце 1835 г. "Сначала, - рассказывает автор вышедшей в конце тридцатых годов в Германии книги "Litterarische Bilder ans Russland", Кениг, - никто не подозревал, чтоб он занимался стихотворством... Однажды пришел к нему друг его, литератор, и застал его за стихами. Бенедиктов должен был сознаться пред ним в любви своей к поэтическим трудам и прочесть кое-что из своих произведений настоятельному другу. Последний был изумлен его талантом, которого прежде не подозревал в нем, и восхищен неожиданною красотою его поэтических созданий. С того времени произведения Бенедиктова сделались известны публике"... Первая книжка "Стихотворений Владимира Бенедиктова" разошлась в самое короткое время. Н.В. Гербель передает, что "ослепленная блеском и гармонией бенедиктовского стиха публика, восторг которой не знал пределов, буквально утопала в море звуков и раскупала книжку нарасхват, так что в самом непродолжительном времени понадобилось новое издание, которое и вышло в начале следующего года". Бенедиктову тогда благоприятствовали многие обстоятельства. Читатели после "Бориса Годунова" охладели к Пушкину, и это охлаждение коснулось даже такого чуткого ума, как Белинский; Жуковский, Вяземский, Баратынский, Козлов отзывались редко, и в это застойное время Бенедиктов занял в глазах публики вакантный трон лауреата. Всеобщего восторга не могли заглушить на первых порах трезвые и резкие отзывы Белинского (в "Телескопе") и Н. Полевого (в "Сыне Отечества"). Благосклонно отнесся к Бенедиктову сам Пушкин (в его библиотеке сохранились оба первые издания книжки Бенедиктова), нашедший у него "превосходное сравнение неба с опрокинутой чашей" и сказавший ему: "У вас удивительные рифмы, ни у кого нет таких рифм"; можно предполагать по одной отметке в библиографическом отделе "Современника", что Пушкин собирался написать рецензию на сборник стихов Бенедиктова. Вторая книжка стихов, которую выпустил Бенедиктов в 1838 г., быстро разошлась без остатка в числе 3000 экземпляров, - успех по тому времени прямо неслыханный. Но здравое слово Белинского сделало свое дело. Молодой Тургенев, который сначала "воспылал негодованием" против "критикана", скоро почувствовал, что Белинский прав: "Прошло несколько времени, и я уже не читал Бенедиктова". Белинский сразу и бесповоротно определил в стихах Бенедиктова "риторическую шумиху, набор общих мест", "ошибки против языка и здравого смысла", холодную риторику, свел их к "стихотворной игрушке" и признал, что у Бенедиктова "нельзя отнять таланта стихотворческого, но он не поэт" и многими "в наше прозаическое время" лишь принят за поэта. Этого приговора Белинский не изменил и впоследствии и не раз, так или иначе, повторял его. Гром похвал постепенно стал стихать, общественное мнение заметно трезвело, и в 1842 г., когда Бенедиктов снова выпустил книжку стихов, ее встретили довольно сдержанно. Бенедиктов тогда стал мало писать, даже почти замолк на целые десять лет (1845 - 1855) и снова взялся за перо, уже как певец гражданских мотивов, в годину крымской войны и начала нового царствования. Поддавшись общему прогрессивному настроению, Бенедиктов в своем новом стихотворном цикле отразил мысли большинства, но остался тем же ритором, которому недостаток чуткости и образования не дал долго идти за общественным увлечением, и быстро исписался. Самое имя его стало постепенно забываться и скоро погрузилось в пучину окончательного забвения. Переживший себя Бенедиктов умер 14 апреля 1873 г. Основные черты творчества Бенедиктова - напряженная аффектация настроения, надуманность образов, вычурность выражений. Наивной читательской массе 30 - 40-х годов, которая не умела оценить величавую и целомудренную прелесть поэзии Пушкина и упоенно восхищалась Марлинским, нравились и "меч молний", которым "опоясалось море"; и грудь, которая "станет священным гробом", и "мох забвения на развалинах любви", и "морозный пар бесстрастного дыханья", падающий на "пламя красоты", и "шипучее сердце порока", Бенедиктов тогда вполне соответствовал эпохе господства над умами Кукольника, Брюллова, Сенковского, Булгарина и Греча. За искренний жар страсти Бенедиктов выдавал ухарство самого вульгарного пошиба: соловей "дробью прыснул"; о глазах красавицы Бенедиктов говорил: "два голландские алмаза - глазки, глазки - у! - беда!", "Плутяга", Бахус Рубенса "алый ротик свой разинул". Римский папа "взял громаду всей Европы в перегиб - и об гроб Христов расшиб". Юпитера Бенедиктов величает "шутом-потешником" и "старым чертом". Отсутствие чувства меры доводило Бенедиктова до прямой порнографии. Свою искусственность Бенедиктов не только сознавал, но возводил в эстетический канон и внушал поэту: "Чтоб выразить таинственные муки, чтоб сердца огнь в словах твоих изник, - изобретай неслыханные звуки, выдумывай неведомый язык". Так буквально он и поступал; Я.П. Полонский даже составил "Алфавитный список слов, сочиненных Бенедиктовым, видоизмененных или никем почти не употребляемых, встречающихся в его стихотворениях". Среди них встречаются такие, как "возблагодать", "льдоребрый", "мужественность", "нетоптатель", "сентябревый", "яичность". По существу Бенедиктов был прав, признавая за поэтом державную прерогативу некоторой свободы в обращении с языком, но своими безвкусными неологизмами он только доказал, что сам он, по размерам своего дарования, на эту свободу посягать не должен был. Все же для развития и усложнения русской стихотворческой техники Бенедиктов сумел кое-что сделать и начал торить ту дорогу, по которой много лет спустя пошел Бальмонт, и в его "гремучих напевах", где слышны "литавры и бубны созвучий", изредка бывала неподдельная красота слова, попадались отдельные, вне связи и системы, ценные мысли, но эта малая и лучшая часть его творчества тонет в море банальщины, эффектничанья и пустозвонной трескотни. Мотивы поэзии Бенедиктова просты и незамысловаты и редко выходят из области любви и природы, к которым Бенедиктов относится без особой вдумчивости, с наивным обывательским эпикуреизмом. Тем же обывателем остался Бенедиктов и в своих гражданских мотивах, на первых порах примиривших с ним даже критику, после Белинского вообще сурово смотревшую на него. В них разнузданная муза Бенедиктова предстала уже "одета запросто, застегнута по шею, без колец, без серег". Он обращался к писателю: "гласом добрым воззови, и зов твой, где бы ни прошел он, пусть духом мира и любви и в самом громе будет полон! Огнем свой ополчи глагол лишь на нечестие земное и - с Богом - ратуй против зол!" В общих чертах он верно понимал дух новой эпохи, когда, встречая наступающий 1857 г., писал: "Кое-что сказалось с разных уголков, много завязалось новых узелков... Время полюбило правду, наголо, правда ж дай, чтоб было все вокруг светло!.. И не одолеют чуждых стран мечи царство, где светлеют истины лучи". Такие азбучные поучения в те печальные годы царствования Александра II для многих звучали и тепло, и ново. Конечно, не дешевым либерализмом и не дешевой эротикой спасается в литературе от полного забвения имя Бенедиктова. Как верно подметил еще Пушкин, он несомненный, хотя и примитивный, художник слова, как такового, и справедливо сказал о нем позднейший критик: "Любитель славы, любовник слова, он в истории русской словесности должен быть упомянут именно в этом своем качестве, в этой свой привязанности к музыке русской речи". Бенедиктов много и удачно переводил (из Мицкевича, Гюго, Теофиля Готье, Петефи, Козара, Медо Пучича). Собрание его стихотворений вышло в 3 томах в 1856 г.; посмертное издание выпущено и издано товариществом Вольф в 1883 - 1884 годах, под редакций Я.П. Полонского и переиздано в 1902 г. Биография и библиографические сведения о Бенедиктове см. у Полонского в статье, помещенной при собрании сочинений Бенедиктова, у С. А. Венгерова ("Источники словаря русских писателей", 1, 210 - 211; "Критико-биографический словарь русских писателей и ученых", II, 398 - 418); см. также В. П. Быкова, "Записки старой смолянки", I, 172 - 173, 212, 244 - 248, 256 - 257; II, 222 - 223; Б. Садовской, "Русская Камена", стр. 89 - 101 (М., 1910); Ю. Айхенвальд, "Силуэты русских писателей", вып. III (М., 1910), и "История русской литературы XIX века", изд. "Мира", II, 62 - 65; рецензия А. К. на собрание стихотворений 1856 г. в "Сыне Отечества", 1856, No 27 и 28.