# Рабство

Симон Бернфельд

Рабство (עבדות). -- Все без исключения народы древности имели институт P., игравший крупную роль в государственной, общественной и экономической жизни. В отличие от простой зависимости одного человека от другого, Р. состоит в том, что подчиненное лицо делается вещью, объектом владения, теряя всякое право распоряжения собою. Рабовладельцу принадлежит по закону не только имущество и заработок раба, но и его личность. Господин имел право убить или искалечить раба без судебного приговора или разрешения властей. Право владения рабом естественно переходит по наследству от владельца к его детям; раба можно было продавать, дарить и закладывать; он исключался из человеческого общества и, подобно домашнему животному, считался объектом вещного права. Иудаизм внес изменение в этот порядок вещей, мотивируя это тем, что и раб создан по образу и подобию Божию и принадлежит к человеческой семье (Иов, 31, 13--15). Этот гуманный принцип проводится не только в этических поучениях, но и в различных законодательных определениях. -- Свободный по своей природе человек мог попасть в Р. различными путями. В общем, каким бы жестоким нам ни казался институт P., в нем нельзя не усмотреть прогресса в смысле гуманности. В древнейшие времена побежденный на войне враг обрекался на смерть, и так поступали со всеми принадлежащими к побежденному народу -- мужчинами, женщинами и детьми. Впоследствии отступили от этого обычая и побежденного врага и его родственников обращали в P.; впрочем, причиной этого были в первую очередь не побуждения человеколюбия, а соображения личной выгоды. Наряду с этим в ряды рабов вступали лица, совершившие известные преступления, и несостоятельные должники. Заимодавец имел право обратить в Р. должника или его несовершеннолетних детей, чтобы получить удовлетворение своих претензий. -- Евр. народ, в экономическом отношении теснейшим образом связанный со своими соседями, знал и применял все вышеуказанные положения обычного права о рабах. Но весьма рано еврейство стало стремиться к смягчению жестокости Р., к постепенному упразднению этого института. В древнее время у евреев были рабы, происходившие от покоренных туземцев Палестины (Лев., 25, 45). В общем потомки покоренных народностей были, по-видимому, скорее собственностью государства (Иош., 9, 23; 1 Цар., 9, 20--22), что являлось для них уже известным облегчением. Кроме того, были рабы, купленные за деньги (מקנת כםף Исх., 12, 44), и 'домочадцы' (יליד בית), т. е. дети рабов (Быт., 14, 14; 17, 12 и сл.; Лев., 22, 11). За воровство можно было провинившегося еврея обратить в Р. (Исх., 22,2). Ho у евреев по смыслу Торы никогда не считалось законным из-за несостоятельности обращать в Р. должника или его детей. Правда, как явление обычного права обращение в Р. за долги иногда встречается, но никогда оно не признавалось закономерным (II Цар., 4, 1; Нехем., 5, 5 и сл.). Существовала, однако, еще одна возможность обращения в P., с которой мы позднее встречаемся и у римлян: обедневший еврей добровольно становится рабом, продав себя своему соотечественнику или даже чужеземцу (Лев., 25, 39 и сл., Втор., 15, 12 и сл.). Иудаизм решительно выступал против подобного добровольного P.: гражданин-еврей никогда не должен быть рабом ("Ибо сыны Израилевы -- Мои рабы; они Мои рабы, которых Я вывел из земли Египетской"; Лев. 25, 55), он может быть лишь наемником на определенный срок; продолжительность его службы не должна превышать шести лет (Исх., 21, 2 и сл.; Лев., 25, 39 и сл.; Вт., 15, 12 и сл.). Согласно разъяснению традиции (к Исх. 21, 2), это относится не только к добровольно принявшим на себя P., но и к осужденным на него за воровство. Каков был состав еврейских рабов и рабынь, незадолго до падения Иерусалима (586 до Р. Хр.) отпущенных по требованию закона на волю, но вскоре за тем вновь насильно обращенных в Р. (Иер., 34, 8 и сл.), неизвестно. Так как дело идет о большом количестве рабов и рабынь, следует предположить, что это были обедневшие евреи и их потомки, попавшие в Р. -- Идея человечного обращения с рабами была свойственна евреям уже в глубокой древности. Это видно уже из того, что еврейский язык со словом עבד не связывает унизительного понятия P.; עבד значит также слуга, даже высший чиновник в государстве или при царском дворе (I Сам., 16, 15 и 29, 3; II Сам., 16, 6 и 18, 29). "Раб Божий", עבד ה״, было самым почетным названием для пророка (Второзак., 34 и во многих других местах). Нередко это слово имеет также значение подданного. Лингвистические данные заставляют нас заключить о еще большей мягкости по отношению к рабыне: она называется אמה (ама), т. е. матушка, или שפחה (шифха), т. е. принадлежащая к семье. И действительно, согласно древнему еврейскому праву с рабыней обращались мягче и снисходительнее, чем с рабом. Даже военнопленную рабыню владелец не имел права продать, если она была его наложницей; напротив, если она переставала ему нравиться, она получала свободу (Вт., 21, 10--14). Если кто-либо продавал свою дочь, что допускалось в древнейшие времена, то она вообще считалась не рабыней, а женой своего господина, который и должен был обращаться с нею как с женой, не умаляя ни в чем ее права как таковой. Если господин не женился на ней, он мог отдать ее в жены своему сыну, который обязан был обращаться с нею как с женой. Если она не становилась женой ни хозяина, ни его сына, она получала свободу (Исх., 21, 7--11). Первое смягчение участи рабов у евреев в древности касалось только евреев-рабов. Собственно говоря, Р. в этом смысле перестало существовать, так как раба можно было нанимать лишь на определенный срок и он не терял права распоряжения своей личностью. Если и случались отступления от этого порядка, то они клеймились как незаконные (Иерем., 34, 12 и сл.). Но древнееврейское законодательство значительно улучшило также правовое положение язычников-рабов (עבד כנעני). Господину было предоставлено право подвергать раба телесному наказанию, но с тем, чтобы раб не оставался мертвым на месте; за это владелец раба подлежал уже наказанию и, согласно объяснению Мехильты, -- даже смертной казни (Исх., 21, 20). Если господин, наказывая раба, вышибал ему глаз или даже зуб, изувеченный получал свободу (ib., 21, 26--27). Из контекста видно, что речь идет здесь о язычнике-рабе; сказанное о глазе и зубе следует понимать лишь как пример: всякое причиненное рабу явное увечье дает ему свободу. Из древнего периода нам известно еще, что евр. рабовладелец был обязан подвергать своих рабов, как собственных сыновей, обрезанию (Быт. 17, 12); таким образом рабы становились домочадцами и могли даже принимать участие в пасхальной трапезе (Исх., 12, 44). В Торе особенно подчеркивается, что суббота должна быть днем отдыха и для рабов; социальное значение субботы обосновывается, главным образом, потребностью рабов в отдыхе (Исх., 20, 10 и 23, 12; Втор., 5, 14--15). Во всей библейской письменности мы не находим ни одного случая жестокого и бесчеловечного обращения с рабом, даже язычником. Напротив, существовал закон, запрещавший выдавать господину раба, спасшегося от него бегством в Палестину; закон предоставляет такому рабу повсеместное жительство и предостерегает коренных евреев от причинения ему какой-либо обиды (Вт., 23, 16--17). Более древние правовые воззрения евреев на рабов можно сравнивать лишь с кодексом Хаммурапи. Древневавилонское право смотрит на раба исключительно как на вещь (кодекс Хаммурапи, §§ 278--82). Нет ни одного установления для защиты раба от жестокостей господина. Древневавил. право (ib., § 15--20) карает смертной казнью за оказание покровительства бежавшему рабу, в то время как иудейское право это прямо предписывает. Древневавилонское право назначает награду тому, кто возвращает бежавшего раба законному владельцу (ib., ╖ 17). Результатом евр. законодательства было, что в позднейшее время, приблизительно с 5-го столетия до хр. эры, евреи вообще не имели рабов из своей собственной среды; контингент рабов рекрутировался исключительно из языческого населения, и по отношению к языческим рабам законодательство стало гораздо мягче. Интересна параллель между законодательством о рабах у евреев, с одной стороны, и у греков и римлян -- с другой. Главнейшее различие заключается в том, что невольничий труд не играл у евреев такой экономической роли, как у греков и римлян. У евреев труд пользовался большим уважением, и они приучали к нему своих детей и рабов; последние работали вместе со всеми членами семьи и предавались отдыху в установленные законом дни со своим господином и взрослыми детьми (Исх., 20, 10 и 23, 12; Вт., 5, 14). Совершенно иные воззрения господствовали у греков и римлян, особенно у первых, не понимавших этической ценности труда. Р. в представлении греков коренилось в самой природе социального порядка вещей. Понятие "раб" греческая социальная этика определила как живое орудие труда, в то время как каждое мертвое орудие являлось как бы безжизненным рабом (Aristoteles, Polit., 1, 3; Eth. Nicom, 8, 13). Без рабов не может обойтись хорошо устроенное хозяйство, почему природа в своей общей гармонии устроила-де, чтобы всегда были рабы. В то время, как у евреев число рабов всегда было сравнительно невелико, так что в социальном организме они не имели особенного значения, в греческих государствах рабы нередко были многочисленнее свободных. Евреи покупали (Лев., 25, 45) рабов у инородного населения Палестины, а порабощенные народы Эллады были уже по рождению рабами греков. Затем, дети рабынь от свободных отцов считались рабами. Даже со своими соплеменниками, попадавшими в плен во время междоусобных войн, греки обращались как с рабами. Затем, греки могли приобретать себе рабов из своих соотечественников путем кражи свободных людей, за что по древнееврейскому праву полагалась смертная казнь (Исх., 21, 16). Наиболее благоприятным было положение рабов в Афинах, где запрещено было убивать их, но жестоко обходиться с ними, мучить и изувечивать их не запрещено было законом. Возмутительно было в Греции обращение с рабами в половом отношении: грек мог поступать со своей рабыней по произволу, отдать ее внаймы или продать в публичный дом. -- Еще более жестоким по отношению к рабам было римское право. Согласно последнему раб был только вещью, объектом владения, но не личностью (он не имел, по выражению римского права, головы -- caput). Если раб становился ненужным, его бросали в цирк на растерзание диким зверям. По древнеримскому праву за умерщвление быка полагалась смертная казнь, убийство раба оставалось безнаказанным. Среди римских рабов сплошь и рядом были и римляне, из-за несостоятельности попавшие в Р.

Что касается рабов у евреев побиблейского времени, то речь идет только о языческих рабах, которые тоже стояли под защитой закона. Даже в правовом отношении рабы отчасти считались домочадцами их владельца. Мужчины подвергались обрезанию и должны были исполнять религиозные обязанности, возложенные законом на евреек. Рамки библейского закона, по которому изувечение раба влечет за собою его свободу, были значительно расширены талмудическим правом: раба должно было отпустить на волю не только при искалечении глаза или зуба, но и при повреждении любого из видимых органов (אברים ראשי). Если раб принадлежал двум владельцам и один из них, распоряжаясь в своей части, отпускал его на волю, то и другого совладельца суд принуждал также отказаться от своего права на раба (дабы последний мог вступить в законный брак со свободной женщиной); раб должен был только выдать второму совладельцу долговое обязательство на сумму, равную той доле, в которой раньше принадлежал ему. Продавший своих рабов язычнику обязан был выкупить их обратно и отпустить затем на свободу (см. Вольноотпущенные). Хотя и без законодательных постановлений, талмудическая этика запрещает отягощать раба чрезмерной работой; раб должен получать свою долю от всех яств и напитков господина. Прежде чем есть самому, следует позаботиться о пище для раба. Господину принадлежит только работа рабов, а не честь их. Раббан Гамлиил принимал даже визиты с изъявлениями соболезнования по случаю смерти его домашнего раба Таби: умерший раб заслужил это добросовестным исполнением своих обязанностей (Мишна, Бер., 16б). Некоторые устраивали торжественно-печальные церемонии у одра умершего раба, восхваляя его честность и трудолюбие (Бер., 16б). По своему правовому положению рабы стояли на одной ступени с еврейскими женщинами; они не имели права выступать на суде в качестве свидетелей, но, с другой стороны, их не пытали, как в Греции и Риме, для вящего подтверждения свидетельских показаний. В религиозных церемониях, для действительности которых требуется присутствие десяти взрослых евреев, язычник-раб мог быть десятым (Бер., 47б). Раб не обладал правом собственности, так как все, что он добывал, принадлежало его господину. Чисто теоретическим является постановление, согласно которому господин не обязан давать пропитание своему рабу; на практике это постановление никогда, конечно, не применялось. Во всем остальном закон защищал раба от обид со стороны его владельца и других лиц. Отпущение рабов на волю было у евреев явлением нередким, иногда оно принимало такие размеры, что иные относились к нему отрицательно (Бер., 47б). Евреи невысоко ценили значение невольничьего труда и предпочитали нанимать для сельского хозяйства свободных рабочих. Только для домашних услуг держали рабов, но и их преимущественно в небольшом числе. "Много рабов -- много грабежа; много рабынь -- много разврата", -- гласило изречение (Абот, II, 7). "Раб не зарабатывает даже столько, сколько он проедает", -- полагают иные (Б. Кама 97а); "они спят больше, чем все другие" (Кидд., 49б). Получив отпускную, раб мог родниться со всеми евреями, за исключением принадлежавших к священническому роду.Только священники не могли жениться на вольноотпущенной, потомки такого брака не допускались к службе у алтаря (Мишна Кидд., IV, 1). Если отпущенная на волю рабыня выходила замуж за еврея, то на ее дочерях могли уже жениться священники; их дети не умалялись в правах священства (ib., IV, 7; см. Вольноотпущенные).

Р. продолжало существовать и позднее, после распространения христианства и под владычеством ислама, с тем только различием, что у восточных народов (особенно у арабов) оно всегда носило более мягкий характер, чем у народов Запада. Большие затруднения начиная с 2-го века создал евреям, жившим под римским владычеством, ряд декретов римских императоров, запрещавших обрезание языческих рабов. Этот запрет был направлен вообще против обрезания, которое римские императоры, начиная с Адриана, ошибочно принимали за род кастрации. Впоследствии в части, касающейся евреев и египетских жрецов (для коих обрезание было также религиозным обрядом), запрет был отменен, но он остался в силе по отношению к язычникам-рабам. Однако предположение, что благодаря этому в римской империи евреям стало невозможно иметь рабов, неосновательно: обрезание рабов у евреев не было безусловно обязательным (Иебам., 48б). Лишь в позднейшее время, когда христианство стало государственной религией, евреи только с большим трудом могли держать языческих рабов. Так как в то время сельское хозяйство в Европе было невозможным без невольничьего труда, то запрет держать рабов более всего способствовал тому, что евреи на Западе принуждены были понемногу отказаться от сельского хозяйства и предались исключительно торговле. Но даже там, где евреям было дозволено держать рабов, они не могли пользоваться своим правом, потому что согласно позднейшим постановлениям раб-язычник, крестившись, получал свободу без обязательства возместить убытки своему бывшему владельцу. Это относилось к еврейским рабовладельцам, тогда как христиане могли владеть и христианами-рабами и вести широкую торговлю ими (Scherer, D. Rechtsverhältnisse der Juden etc., р. 24; Aronius, Kegesten, index; Hoffmann, Der Geldhandel der Juden im Mittelalter, р. 173). Под мусульманским владычеством евреи могли свободно держать рабов (Маймонид, Респ., I. No 74 и 130). В еврейских семьях женская честь рабынь охранялась. -- В евр. общинах следили за тем, чтобы рабыни не служили целям разврата (Маймонид, ib., No 170). В Средние века у евреев существовало даже правило не продавать рабов жестоким людям, дурно обращающимся с рабами (Сефер Хасидим, изд. Берлин, No 141). В то время как у евреев к концу Средних веков Р. почти совершенно исчезло (единичные рабы встречались изредка у евреев Востока), торговля рабами у христианских и мусульманских народов приняла после открытия Америки особенно широкие размеры. Ведение земледельческого хозяйства в Новом Свете без рабов казалось немыслимым, и так как туземцы (краснокожая раса) оказались слишком слабыми для невольничьего труда и вообще были недостаточно выносливы, то стали вербовать в рабы чернокожих из Африки. Новейшее Р. основалось на принципе похищения людей. Работорговцами были преимущественно мусульмане, а покупателями христианские поселенцы в Америке. В течение столетий многие миллионы негров были проданы в Америку в качестве рабов. Также в некоторых азиатских странах развился обширный торг невольниками. Чернокожие рабы составляли долгое время, как раньше в Средние века, крупную статью интернациональной торговли. В этой торговле евреи принимали мало участия; они не были рабовладельцами и остались почти совершенно в стороне от ужасов, связанных с этой торговлей. Лишь в 19 в. начались на Западе попытки уничтожить P., но они не везде увенчались успехом. Южные штаты Сев.-Американской федерации пытались даже междоусобной войной защитить существование рабства. Работорговля поныне существует. Кроме Р. в его резкой форме, существовала еще в древнее и новое время более мягкая разновидность P., именно крепостное состояние крестьян. Оно встречается у греков, где в число "илотов", т. е. полурабов, обращались целые племена, у германских и славянских народов, и ее окончательное уничтожение принадлежит лишь второй половине 19-го века. У евреев крепостная зависимость покоренных народов первое время, правда, существовала в Палестине (I Цар., 9, 20, 21), но недолго. Крепостное состояние предполагает существование системы крупных аграрных хозяйств, ведение которых казалось невозможным в древности без рабов, в Средние века без крепостных крестьян. Поэтому и в новейшее время Р. и крепостное состояние оказались тесно связанными с крупным сельским хозяйством. Евреи в Палестине никогда не имели класса крупных землевладельцев. Сельское хозяйство осталось у них в форме сравнительно мелкого крестьянского хозяйства. Поэтому им остались совершенно чужды институт крепостной зависимости и крупное хозяйство с помощью невольничьего труда. Проповедуемая иудаизмом этика труда не дала расцвести ни рабству, ни крепостной зависимости.

Сp.: Wallon, Histoire de l'esclavage dans l'antiquité, 2-е изд., Париж, 1879; Villard, Histoire de l'esclavage ancien et moderne, Париж, 1880; Ebeling, Die Sklaverei von den ältesten Zeiten bis zur Gegenwart, Падерборн, 1889; Ingram, History of slavery and freedom, Лондон, 1895; Döllinger, Heidenthum und Judenthum, Peгенсбург, 1857, pp. 673 и сл., 704 и сл., 785 и сл.; Farbstein, Das Recht d. unfreien u. freien Arbeiter nach jüd.-talmud. Recht, Берн, 1896; Caro, Sozial- u. Wirtschaftsgeschichte der Juden, Лейпциг, 1908; Abrahams, Jewish life in the middle ages; Jew. Enc., XI, s. v. Slaves and Slavery


С. Бернфельд.


Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона, т. 13: Проклятие -- Сарагосси, стлб. 203--209