# Потерявшийся на перекрестке

Борис Бета

## Борис Бета. Собрание сочинений. Том 1. Муза странствий


## Потерявшийся на перекрестке


В минувшее лето мне довольно часто приходилось встречаться с В. Г. Д. Знакомых Д. весьма, полагаю, поразит мое сообщение, что он очень настойчиво интересовался все лето -- оккультизмом. Именно благодаря его настойчивости в поисках источников старинного волшебства, увлекся этой причудой и я.

Вполне охотно совершал я с В. Г. прогулки изрядных концов -- с 19 версты в Сад-город, с Океанской на Седанку, всюду -- в поисках старой литературы о заклятиях и заклинаниях, как войти в соприкосновение с миром невидимым.

Наверное, кое-кого мы позабавили нашими посещениями, но в некоторых домах отнеслись к нам с полным пониманием. Но одинаково всюду мы не успели в розысках хотя бы одного рецепта -- как воспользоваться теми формулами, которые В. Г. знал наизусть. С нами охотно вели беседы о потустороннем; в одном месте мы даже услышали прорицание о роковой опасности, которая грозит в наши дни арийской расе и о возможной гибели европейско-азиатского материка...

Я теперь не смогу рассказать толково о философской дисциплине В. Г., о его интересных умозаключениях по поводу порядка вещей и "для чего мы, человеки, живем". Истекшее от летних месяцев время достаточно рассеяло в моей памяти те любопытные выводы и просто положения, о которых В. Г. рассказывал мне охотно и подробно. Я очень жалею об этом. Ибо если мир, видимый до сих пор, являлся для меня красотой совершенной, -- может случиться в веренице моих дней глухая пора отчаяния, когда, глядя на звездное небо, я задумаюсь: "Да звезды ли это? И если звезды, то для чего они сияют?.."

Наши попытки проникнуть в область потустороннего непосредственно -- закончились неудачей. Интерес, настойчивость к знакомству с астралом -- упали...

Однако к концу лета мне довелось услышать одну любопытную историю: что получилось однажды из знакомства с потусторонним.

Я был в гостях у инженера О. Июльский день закатился безоблачно. Мы с О. попаслись, как говорил он, около малины, вдоволь накушались спелой ягоды, а затем протянулись в садовых креслах и закурили.

-- Каков табачок? -- спросил О., раскурив свою трубку.

-- Отличный, -- отозвался я.

-- Личная-с культура-с, -- встряхнулся О. и, скрестив руки, стал наблюдать собственное курение.

По саду уже не было солнца. На холостяцкой белой даче О. было тихо, лишь бой напевал на заднем крыльце и чистил картофель на ужин. Я спросил, правда ли, что В. Г. садит табак, -- инженер отверг это.

Два-три вопроса, минута разговора -- и мы уже говорили об оккультизме. И вот что рассказал мне О.:

-- Я бы сам, как и вы, сказал бы, что это -- глупость и еще чтонибудь. Однако, этого я не скажу. И не скажу на основании одного случая... Желаете послушать?

-- С большим удовольствием.

-- Случай удивительный, доложу я вам... И должен я еще сказать, что никаких комментариев вы с меня не спрашивайте. Я вам расскажу не суть, а только факт. И расскажу безо всяких прикрас. Покороче...

В девятьсот третьем году студентом я жил в Минске. Жил я в комнате вместе со своим однокурсником на Петербургской, неподалеку от Серпуховской. Н-да... Был месяц июнь, погода отличная... А Бадковский увлекся в это время вот точно такими же вещами, как и вы с В. Г.: хиромантия, астрология, черная и белая магия и еще как там. Подружился с каким-то ксендзом расстриженным, пропадает по ночам, книг натащил по этой отрасли. Великолепно. Я над ним, случалось, подсмеивался. Но парень серьезно, вижу, увлекся. Я же особенно не интересовался его досугом -- служба была интересная, уставал я от нее, -- ходил в губернаторский сад, знакомства были, разумеется, флирт.

Однако, прихожу я как-то домой около десяти вечера. Бадковский дома. Хочешь, говорит, с чертом познакомиться? Каким образом? А вот сегодня ночью. И для каких надобностей? -- Для каких угодно...

Я ничего не ответил, стал располагаться на ночь, а он сидит, посвистывает и в своих книгах перелистывает.

Лежу и не спится. Всегда я отлично спал, а тут -- хоть удавись. Но ворочался, поворочался я, и закурил.

Ну, и кончилось тем, что я встал, оделся и пошел с Бадковским на улицу.

Было, знаете, не то под новолунье, не то как-то иначе, как ему, Бадковскому, требовалось, но было облачно, темно, фонари не горели, и было на удивление безлюдно. И ветерка даже не чувствовалось.

-- Вот что, -- сказал мне Бадковский за воротами, -- ты стой здесь, а я пойду на угол. Ты туда не ходи. А если что выйдет, то я и о тебе позабочусь. Ну, стой, -- и пошел.

Я сел на лавочку и, как помнится, позевнул. Мне чего-то свежо показалось и как-то неприятно в этой тишине. Бадковского на углу мне было видно отлично -- темной фигурой. Я закурил и стал смотреть, что он делать будет. А он походил медленно -- черту, круг, что ли, проводил там, -- а потом встал и, как мне послышалось, начал говорить...

Повторяю вам, мне чего-то захотелось на улице спать. Я позевнул, и крепко позевнул. Потом еще. А тут потянуло ветерком и, знаете, удивительно неприятен показался мне этот ветерок. Как из какого-то подлого ледника!..

Гляжу, а Бадковский на углу не один -- подошли к нему какие-то двое -- судя по фигурам, мужчина и женщина. Разговаривают. Вот, думаю, хорошая твоя ворожба. И вижу, как мой Бадковский сходит с места и идет с этими прохожими за угол, на Серпуховскую.

Я еще посидел, то ли дремал, то ли так -- сон нагуливал. Бадковский не возвращается. Я подождал его с полчаса и пошел спать...

-- Ну, и когда он вернулся? -- спросил я.

-- Да он больше не возвращался. Да. Ни завтра, ни послезавтра, ни через три дня. Хозяйка посоветовалась со мною и заявила в полицию. Написал я его родным в Полоцк, -- приехала его сестра, расспросила, всплакнула, забрала его вещи и уехала. А осенью я сам выехал в Питер..

-- И больше вы вашего приятеля не встречали? -- спросил я.

-- Да, ни разу, -- ответил он, -- ни разу... -- повторил он еще.


## Комментарии


Впервые: Новая вечерняя газета (Владивосток). 1922. No 37 (22 декабря).

...с 19 версты в Сад-город, с Океанской на Седанку -- Упомянуты различные пригородные местности и железнодор. станции близ Владивостока.