# Бичер-Стоу. Хижина дяди Тома. Полный перевод с английского З. Журавской

Гарриет Бичер-Стоу

Бичеръ-Стоу. Хижина дяди Тома. Полный переводъ съ англійскаго З. Журавской. Съ 66 рисунками. Изд. О. Н. Поповой. 1898 г. Спб. Ц. 1 р. 20 к.-- "Души, вопіющія у престола Божія, взывающія ко Господу о мести!.. И Господь услышитъ ихъ, услышитъ!" -- и Онъ ихъ услышалъ. Книга Бичерѣстоу была Его отвѣтомъ на этотъ вопль, вырвавшійся у бѣдной, измученной негритянки, и весь цивилизованный міръ содрогнулся отъ этого громоваго отвѣта. Прошло съ тѣхъ поръ почти полъ столѣтія (книга вышла въ свѣтъ въ 1852 г.), но и теперь чудвая сила сердца, переполненнаго страстной любви къ страждущему человѣчеству и негодованія противъ насилія и несправедливости, вызываетъ въ читателѣ благороднѣйшія чувства, заставляя переживать самыя свѣтлыя минуты безкорыстной любви и безграничной ненависти. И пока есть на свѣтѣ хоть одинъ страждущій, пока насиліе и несправедливость преобладаютъ въ человѣческихъ отношеніяхъ, эта святая книга не потеряетъ обаянія.

Есть много великихъ произведеній, написанныхъ съ несравненно большимъ талантомъ, съ большимъ совершенствомъ и художественностью, но мы не знаемъ ни одного, которое такъ сильно заставляло бы биться всѣ сердца, такъ трогало бы и вдохновляло, какъ "Хижина дяди Тома". Кто не плакалъ горькими слезами, читая ее въ дѣтствѣ? Кого не трогали удивительныя созданія автора -- ея дядя Томъ, Евангелина, Лиза, Гарри? Кто отъ души не смѣялся надъ наивными комическими продѣлками Анди, Сама, Топси и цѣлой вереницы негритятъ, оживляющихъ страницы этой книги, грустной и возвышенной, какъ торжественная церковная мелодія? И въ зрѣломъ возрастѣ, вновь перечитывая эту книгу, развѣ мы не испытываемъ на ряду съ умиленіемъ особаго подъема духа при мысли, что "Хижина дяди Тома" явилась во время наибольшей силы рабства, когда, казалось, никакіе протесты, не основанные на силѣ кулака, не могутъ имѣть значенія? Законъ, обычай, церковь -- все стояло на сторонѣ рабства, побѣда казалась немыслимой. Люди, въ родѣ Бичеръ-Стоу, считались безумными фантазерами. На нихъ смотрѣли, какъ смотрятъ вообще на защитниковъ чисто отвлеченнаго права въ примѣненіи къ практической жизни, считая ихъ чѣмъ-то въ родѣ нравственныхъ мономановъ, которые, посвятивъ себя одному только разряду интересовъ и несправедливостей, утратили и здравый смыслъ, и всякое чувство мѣры. И церковь, и государство смотрѣли на нихъ, какъ на "сѣявшихъ смуту въ Израилѣ". И тѣмъ не менѣе явилась женщина, не убоявшаяся ни гоненій, ни гнѣва непосредственно задѣтыхъ ею личностей, и представила яркую, потрясающую картину величайшаго изъ преступленій,-- картину, при видѣ которой со стыдомъ смолкли защитники, а противники рабства почувствовали въ себѣ новый источникъ силъ. Прошло десять лѣтъ -- и дни рабства были сочтены. Конечно, не одна "Хижина дяди Тома" совершила этотъ великій переворотъ. Но книга Бичеръ-Стоу выразила съ необычайной силой несовмѣстимость цивилизаціи и рабства, невозможность совмѣстнаго существованія культуры и грубѣйшаго попранія основныхъ человѣческихъ правъ. Разъ войдя въ общее сознаніе, эта мысль уже ниспровергла рібство, и только нуженъ былъ внѣшній толчекъ для его фактическаго уничтоженія. Человѣчество ужъ такъ устроено, что оно готово терпѣть величайшія несправедливости, мириться съ самымъ яркимъ зломъ, пока въ сознаніи его не возникнетъ вопросъ о справедливости. Но если несправедливость понята,-- гибель зла неизбѣжна, какъ бы оно въ данную минуту ни казалось сильнымъ. Даже болѣе,-- чѣмъ, кажется, оно сильнѣе, тѣмъ ближе его конецъ, потому что тѣмъ настойчивѣе требуетъ этого проснувшееся чувство справедливости.

Всѣмъ усталымъ въ жизни, утомленнымъ въ борьбѣ и впавшимъ въ уныніе мы искренно совѣтуемъ читать книгу Бичеръ-Стоу. Они почерпнутъ въ ней новую увѣренность въ торжество правды и въ пораженіе насилія. Лучше всякихъ доказательствъ ума, эта книга вдохновеннаго и любящаго сердца убѣдитъ ихъ, что жизнь не заканчивается текущимъ днемъ, что люди лучше, чѣмъ мы ихъ себѣ представляемъ, что для правды нѣтъ смерти, какъ бы эта правда ни была попираема. "Трижды свята душа, которая умѣетъ такъ любить, благословлять и утѣшать мучениковъ,-- говоритъ Жоржъ-Зандъ по поводу этой книги:-- чистъ, проникновененъ и глубокъ умъ, способный извѣдать такимъ образомъ отдаленнѣйшіе уголки человѣческой души. Благородно, великодушно и велико сердце, обнимающее своею жалостью и любовью цѣлую расу, попираемую ногами, пресмыкающуюся въ грязи и крови, подъ кнутомъ злодѣевъ и проклятьями нечестивыхъ. Такъ должно быть, такъ должны мы цѣнить вещи. Мы должны почувствовать, что геній -- сердце, что сила -- вѣра, что талантъ -- искренность, наконецъ, что успѣхъ не что иное, какъ сочувствіе, ибо эта книга побѣждаетъ насъ, проникаетъ намъ въ грудь, захватываетъ дашь умъ и наполняетъ насъ страннымъ чувствомъ, смѣсью нѣжности и удивленія передъ бѣднякомъ негромъ, исполосованнымъ кнутомъ, простертымъ во прахѣ, умирающимъ на жалкихъ нарахъ и до послѣдняго вздоха славящимъ Господа".

Что касается изданія г-жи Поповой, то оно во всѣхъ отношеніяхъ удовлетворительно. Переводъ превосходенъ, вполнѣ передавая простоту и изящество безъискусственнаго стиля Бичеръ-Стоу. Рисунки очень удачно воспроизведены съ стараго англійскаго изданія, въ которомъ лица и типы нѣсколько идеализированы, какъ это было принято въ старинныхъ иллюстраціяхъ, что чрезвычайно подходитъ къ общему тону книги. Снабдить ее новѣйшими рисунками значило бы въ огромной степени испортить. Переводъ сдѣланъ съ новаго американскаго изданія, снабженнаго обширнымъ предисловіемъ, въ которомъ приведены интересные отзывы разныхъ выдающихся дѣятелей и* писателей, и библіографическимъ спискомъ изданій и переводовъ знаменитой книги.


"Міръ Божій", No 10, 1898