# (Wirballen)

Александр Александрович Блок

Краски и слова / А. Блок: РИПОЛ классик; Москва; 2020


## Александр Александрович Блок


## (Wirballen)[1]


Поздней ночью в огромном, пропитанном карболкой темном зале Вержболовской таможни пассажиров с немецкого поезда выстроили вдоль грязного прилавка и стали обыскивать. Обыскивали долго, тащили кипами чьи-то книги в какой-то участок -- любезно и предупредительно. Когда операция кончилась, показалось, что выдержали последний экзамен, и на душе стало легко.

Утром проснулся и смотрю из окна вагона. Дождик идет, на пашнях слякоть, чахлые кусты, и по полю трусит на кляче с ружьем за плечами одинокий стражник. Я ослепительно почувствовал, где я: это она, несчастная моя Россия, заплеванная чиновниками, грязная, забитая, слюнявая, всемирное посмешище. Здравствуй, матушка!

Поезд только что отошел от Двинска, а следующая большая станция -- Режица[2], а до Режицы еще очень далеко. Впрочем, что в ней, в этой Режице? Такая же сплошь мокрая платформа, серые тучи, два телеграфиста да баба, старающаяся перекричать ветер. Таков русский белый день -- после туманов Умбрии, влажности Ломбардии и прозрачного утра немецкой готики. Уютная, тихая, медленная слякоть. Но... "жить страшно хочется"[3], говорит полковник из "Трех сестер". А к вечеру будет Петербург. Что же, собственно, в этом Петербурге? Не та же ли большая, мокрая и уютная Режица?

Сколько ни тащись в скором поезде, все будут одни "версты полосаты". И что тебе Режица, что тебе Двинск[4], что тебе Петербург -- все одна слякоть. И сейчас же просыпаются чувства, каких "за границей" не бывает.

Вот, например, что бы ни сделал человек в России, его всегда прежде всего жалко. Жалко, когда человек с аппетитом ест; жалко, когда растерявшийся немец с экземой на лице присутствует при жаргонной ругани своего носильщика с чужим; жалко, когда таможенный чиновник, всю жизнь видящий проезжающих за границу и обратно, но сам за границей не побывавший, любезно и снисходительно спрашивает, нет ли чего, откуда и куда едут...

Все это -- бедняги и жалкие люди, и нечего с них спросить, остается только их пожалеть, поплакать на каждой из мокрых Режиц. Баба, кому кричишь -- все равно ветра не перекричишь! Мужик, зачем лезешь во второй класс -- все равно не пустят! Жандарм, что в окна засматриваешь -- все равно кого-нибудь прозеваешь! Ни баб, ни мужиков, ни жандармов, ни преступников ведь не счесть; и местностей, где они проживают, тоже не счесть, потому что все они похожи одна на другую, как одна будка на другую, как казарма местного гарнизона на любую собачью конуру. Везде идет дождь, везде есть деревянная церковь, телеграфист и жандарм.

Осень 1909

Впервые опубликовано: А. Блок. Собр. сон., т. 7. Берлин, 1923.


-----


[1] Вирбаллы (нем.) или Вержболово (рус.) -- пограничная станция, в настоящее время -- пограничная станция Литвы на границе с Калининградской областью.

[2] Сейчас Резекне.

[3] "Хочется жить чертовски..." (действие III)

[4] Сейчас Даугавпилс.