# Письма Александра Блока Г. Чулкову

Александр Александрович Блок

(Примечания Г. Чулкова).

Александр Блок


## Письма Александра Блока Г. Чулкову


## (Примечания Г. Чулкова)


## I


Многоуважаемый Георгий Иванович. Спасибо Вам за извещение о судьбе моих стихов и рецензий. Еще не видал книжки "Нового пути", не знаю, что сделали цензура и Петр Петрович*.

А.Н. Шмидт** приезжала в начале мая и говорила, что Вы около Подсолнечной и, м.б., приедете. Ждал Вас, пожалуйста, если будет по пути, приезжайте, я буду очень рад: сельцо Шахматове*** от станицы 17 верст.

Искренно уважающий Вас Ал. Блок 15 июня 1904. Шахматове, Моск. губ.

______________________

* Журнал "Новый путь" издавался в Петербурге в 1903 и 1904 гг. Первоначально издателем и официальным редактором журнала был Петр Петрович Перцов, который в июле 1904 года вышел из редакции. Его сменил Д.В. Философов. В журнале с самого его основания принимали ближайшее участие Д.С. Мережковский и З.Н. Гиппиус, а с июля месяца 1904 года в состав редакции вошел и я. В июньской книжке "Нового пути" было напечатано 9 стихотворений Блока: "Целый год не дрожало окно...", "Погружался я в море клевера...", "У забытых могил пробивалась трава...", "И снова подхожу к окну...", "Ты у камина, склонив седины...", "Потемнели, поблекли залы...", "Я изнуренный и премудрый...", "Мы встречались с тобой на закате...", "Я вырезал посох из дуба...".

В этой же книжке журнала были напечатаны две рецензии Блока - одна на книгу Бальмонта "Горные вершины", другая - на книгу Вяч. Иванова "Прозрачность". Воспоминания П.П. Перцова о Блоке в его книжке "Ранний Блок", М., 1922.

** А.Н. Шмидт (30 июля 1851 - 7 марта 1905) - визионерка, автор религиозно-философского и мистического трактата, опубликованного спустя одиннадцать лет после ее кончины в книге "Из рукописей Анны Николаевны Шмидт". М., 1916.

В этой же книге напечатаны письма к ней Владимира Соловьева, с которым А.Н. Шмидт считала себя связанной особыми духовными узами. Я встречался с А.Н. Шмидт в 1903 году в Нижнем Новгороде, и тогда же она познакомила меня со своим трактатом "Третий завет" и с дневником, который напечатан был в 1916 году с некоторыми купюрами. В июньской книжке "Нового пути", в отделе "Из частной переписки", была помещена статья А.Н. Шмидт "О будущем". По настоянию Д.С. Мережковского и З.Н. Гиппиус, эта статья была напечатана в сокращенной редакции. В книге она опубликована по рукописи. В журнале статья появилась за подписью: "А. Тимшевский". А.Н. Шмидт после кончины Владимира Соловьева настойчиво искала встречи с лицами, имевшими отношение к покойному философу. А.А. Блок ее интересовал как поэт, чья излюбленная тема "Прекрасная Дама" совпадала отчасти с мотивами поэзии Владимира Соловьева.

*** Шахматово, Клинского уезда Московской губернии - имение Бекетовых, приобретенное дедом поэта в семидесятых годах. Здесь проводил летние месяцы поэт и в детстве, и в юности, и в зрелом возрасте. - Подсолнечная - станция Николаевской ж.д. Ср.: М.А. Бекетова. "Александр Блок". Воспоминания. СПб., 1922. Стр. 37 и В.Н. Княжнин. А.А. Блок. СПб., 1922. Стр. 17.

______________________


## II


Многоуважаемый Георгий Иванович. Посылаю Вам рецензии* о Бальмонте и Гофмане. Если найдете их слишком длинными, пришлите мне, пожалуйста, их в наборе, и я сокращу сколько нужно. Если Вас не затруднит, сообщите мне, когда они будут набраны; тогда я зайду и принесу Вам все книги.

Rachilde (Рашильд (фр.)) (перевод которой оказался нестерпимым) я несколько задержу и, если можно, отложу до апрельской книги "Вопросов жизни".

Преданный Вам Александр Блок

P.S. Хотел бы под рецензиями сохранить подпись Волк.

______________________

* Журнал "Вопросы жизни" издавался в 1905 году. Официальным редактором журнала был Н.О. Лосский, издателем - Д.Е. Жуковский. "Вопросы жизни" был тогда единственный толстый петербургский журнал, который оказал широкое гостеприимство символистам, в то время еще не признанным критиками и широкими кругами читателей. На страницах "Вопросов жизни" печатались замечательнейшие произведения эпохи - роман "Мелкий бес" Федора Сологуба, трактат Вячеслава Иванова "Религия Диониса", стихи Александра Блока и др. Рецензии, о которых упоминает в письме Блок, были напечатаны в мартовской книжке "Вопросов жизни" - о книгах Бальмонта - "Собрание стихов" I и II т. Изд. "Скорпион". 1904 - 1905 гг., о книге Виктора Гофмана "Книга вступлений". Лирика 1902 - 1904 гг., о романе Рашильд "Подпочвенные воды" (La dessous (внизу; изнанка (фр.))). Кроме этих рецензий в той же книге журнала были напечатаны рецензии Блока на сборник "Знание" за 1904 год (пятая книга) - о рассказе Леонида Андреева. Эта последняя рецензия появилась за подписью Александр Блок, прочие - Ал. Бл.


## III


Многоуважаемый Георгий Иванович. О Вашем переводе Метерлинка*: мне нравится I, IV, X, потом VIII; вообще мне кажется, в переводе много своего, не метерлинковского. Например, в V: у Метерлинка тревожно бежит свет по комнатам и умирает, а Вы размерно рассказываете об этом, и не под первым впечатлением. В IV - опять у Вас своя певучесть, особенно в оканчивающих строку "есть", "нет"; их добрая пугливость все-таки не совсем приближает к Метерлинку. М-к торопливо карабкается по лесенке своих размеров, оттого ему скоро удается рассыпаться почти бесследной ракетой. А Вы замедляете его торопливость и стихотворствуете. У М-ка почти нет стихотворчества. От этого разнствует м-вская и Ваша певучесть, по-национальному. Я бы сказал, что стихи М-ка перпендикулярны Вашей передаче, как французский темперамент перпендикулярен русскому. Ярчайший пример не слитости, а прекрасной перпендикулярности - "жизнью громко восхищались" - "ont salue la vie" ("Приветствовали жизнь" (фр.)). У Вас - объятие "клейким листочкам", у М-ка - испаряющийся поклон. Мне кажется, М-к по-русски должен непременно отяжелеть. По-моему, совсем не звучат след. строки: "Она имела три короны золотые, - кому она их отдала" (VII), "Пришли нам вести принести" (V), "Удалиться не решились" (VIII), "Вы должны теперь идти" (IX). Часто нарушают песни слова "те" и "там" - дополнительные грузы, не сливающиеся с существом стиха. Кроме того, мне кажется, в припевах Метерлинк нашел узелки, в которых стягивается мелодия. У Вас припевы стремятся иногда стать стихом и, вследствие грузности, теряют свое внутреннее место (например, "Мне страшно, о дитя"). Больше всего (из припевов) мне нравится - "Золотые прочь повязки", "крепче узел затяните". Еще, по-моему, нельзя: 1) три светлых ангела молилось; 2) корабль собрался уезжать (смесь мокрого и сухого).

Извините и не сердитесь, что пишу больше, чем Вы просили. Посылаю Вам брюсовского Верхарна, корректуру Вашу и мою и рец. о Рашильде. Книги принесу сам. Жму руку.

Искренно Ваш А. Блок 15 марта 1905. СПб.

______________________

* Песни Метерлинка в моем переводе появились впервые в журнале "Новый путь" (1904 г., июль). Здесь было напечатано пятнадцать пьес. В апреле 1905 года двенадцать из этих песен в несколько измененной редакции были напечатаны в отдельном издании с рисунками Шарля Дудлэ. Об этом издании были рецензии в журнале "Весы". В VII кн. за 1905 г. обстоятельный отзыв дал В.Я. Брюсов; более благоприятный и сочувственный отзыв Вячеслава Иванова появился в той же VII книге того же журнала за тот же год. А.А. Блок в своем письме имеет в виду именно это издание. В 1910 году снова были напечатаны "Двенадцать песен" в собр. моих сочинений (IV т., изд. "Шиповник").


## IV


Дорогой Георгий Иванович. Можно мне написать литературную заметку об изданиях "Содружества", если она еще не написана Вами? При этом мне хотелось бы упомянуть только вскользь Маковского* (не хочется начинать с брани) и остановиться особенно на Л. Семенове** и Дымове*** (то и другое Семенов прислал мне). О Габриловиче****, может быть, лучше написать совсем отдельно и в заметке совсем не упоминать о нем. Впрочем, может быть, Вы найдете более удобным написать отдельные рецензии обо всех. Если можно, сообщите мне об этом.

Когда выходит апрельская книжка В.Ж.? Е.П. Иванов***** написал мне о возмутительных событиях в редакции******, беспокоюсь о Вас.

Пока еще мало писал - только заметку******* о переводе Апулея и Овидия (вместе). Брожу, роюсь в земле и чиню заборы. А больше все-таки брожу. У нас тишина и мир пока, а губерния, говорят, в усиленной охране, но этого нет... По крайней мере, все удивительно свежее и душистое. Ужасно далеки от всех событий, и трудно представить себе что-нибудь, кроме зеленого и синего.

Читали ли Вы Дымова? Мне нравится многое, особенно - "Весна". Но иногда, вместо того, чтобы проникать в свое, он скользит по поверхности чужих слов, и тогда приходится пропускать страницы.

Мы с Любой******** очень кланяемся Надежде Григорьевне*********. Жму руку.

Любящий Вас Ал. Блок Н.ж.д. Ст. Подсолнечное, с. Шахматове. 19/V1905

______________________

* С.К. Маковский, поэт и теоретик искусства, был главным руководителем изд-ства "Содружество". Впоследствии он редактировал журнал "Аполлон".

** Леонид Семенов - поэт. О его "Собрании стихотворений" (СПб. 1905) рецензия Блока была помещена в августовской книжке "Вопросов жизни". В декабре 1917 г. Л.Д. Семенов по какому-то недоразумению был убит крестьянами.

*** Осип Дымов - автор многочисленных рассказов и драматических произведений, опубликовавший тогда первую свою книгу "Солнцеворот" в изд. "Содружество". Об этой книге моя рецензия в "Вопросах жизни" (1905 г., июнь, N 6).

**** Леон. Евг. Габрилович (Галич), прив.-доц. философии СПб. университета, физик и публицист, род. 14 сентября 1878. Блок имеет в виду брошюру "Новейшие русские метафизики" ("Идеализм П. Струве").

***** Евг. Павл. Иванов - один из близких Блоку людей. Евг. Павл. Иванов помещал иногда небольшие заметки и статьи в "Новом пути", "Вопросах жизни", "Мире искусства". Ему принадлежит любопытная статья "Всадник", напечатанная в петербургском альманахе "Белые ночи" в 1907 году.

****** "Возмутительные события в редакции", о которых в своем письме упоминает Блок, - полицейский налет, сделанный во время заседания сотрудников и гостей журнала "Вопросы жизни".

******* Заметки Блока о переводе В.А.Е. "Амур и Психея" Апулея и о переводе А.И. Манна "Наука любви" Овидия были напечатаны в "Вопросах жизни" (1905, июнь, N 6).

******** "Люба" - Любовь Дмитриевна Блок - жена поэта, дочь Д.И. Менделеева.

********* "Надежда Григорьевна" - Н.Г. Чулкова, моя жена. Она имела некоторое отношение к литературе, напечатав ряд переводов А. Франса, Верхарна, Вилье де Лиль-Адана и др. (Почти все переводы опубликованы под псевдонимом Н.Г. Петровой, Н.Г. Степановой и др.)


## V


Дорогой Георгий Иванович. Посылаю Вам "Литургию красоты"*. Видел в "Нов. врем.", что вышли книги Котляревского о Лермонтове (2-е издание) и Зелинского (II том "Из жизни идей"). Если можно, пришлите мне их для рецензии, хотя боюсь, что кто-нибудь уже пишет о них. Л. Семенова я не буду называть гением, но его стихи мне нравятся, как и Вам. Посылаю Вам еще рецензии о Бальмонте, Апулее и Овидии.

Любящий Вас Ал. Блок

Некоторую чуждость стихов Семенова понимаю. Хочу долго спорить с Вами о статье Вашей ("Поэзия Вл. Соловьева"**), имею возразить что-то по существу, но что, пока еще не выяснилось для меня окончательно. Но уже все есть - ноги, руки, туловище, остается одному лицу вспыхнуть.

______________________

* Рецензия Блока на книгу Бальмонта "Литургия красоты" появилась в июльской книжке "Вопросов жизни".

** Статья "Поэзия Владимира Соловьева" была напечатана в апреле - мае 1905 года в журнале "Вопросы жизни". Этой статье посвящено письмо Блока от 23 июня 1905 года. Письмо СМ. Соловьева было помещено в отделе "Частной переписки" в августе 1905 г. в журнале "Вопросы жизни". Этой же статье посвящена статья С.Н. Булгакова в том же журнале (В.ж. 1905, июнь, N 6) - "Без плана": "Несколько замечаний по поводу статьи Георгия Чулкова о поэзии Вл. Соловьева. - Совместимо ли христианство с любовью к жизни? - Связь аскетизма и трагизма. Позитивная и трагическая теория прогресса" и т.д.


## VI


Дорогой Георгий Иванович. Большое спасибо за оттиски и книгу Котляревского*. Мне хотелось воспользоваться Вашим предложением и возразить на Вашу статью о Соловьеве в "частной переписке". Но у меня не оказалось под рукой не только прозы, но и стихов Соловьева. Вероятно, возражение пришлет Вам С. Соловьев**. Просматривая булгаковское возражение***, мне не захотелось и читать его, что-то совсем, совсем не о том...

Я хотел спорить с Вами о тех пунктах Вашей статьи, где говорится о трагическом разладе, аскетическом мировоззрении и черной победе смерти. В противовес этому, я думаю поставить: 1) совершенную отдельность и таинственность, которой повиты последние три года жизни Соловьева; 2) лицо живого Соловьева и 3) знание о какой-то страшной для всех тишине, знание в форме скорее чутья, инстинкта или нюха (все эти три пункта, конечно, нераздельны).

К последним трем годам относится и наибольшая интенсивность С-ва как поэта, и апофеоз того смеха (дарящего, а не разлагающего), который он точно от всех Соловьевых по преимуществу вобрал в себя, воплотил, "заключил" - сделал законченным это захлебывание собственным хохотом до икоты; этот смех - один из необходимейших элементов "соловьевства"****, в частности Вл. Соловьева; и этот смех делает Соловьева совершенно неуязвимым от тех нападок Розанова, которые звучат похоронно - "хорошо бы-де Соловьеву иметь ребенка", "Соловьев-де вялый, пасмурный, нежизненный", словом - Соловьев "во сне мочалку жует" (конечно, это я формулирую Розанова).

Последние годы Соловьев в моем предположении и впечатлении начинал прекрасно двоиться, но совершенно не было запаха "трагического разлада" и "черной смерти". Скорее, по-моему, это пахло деятельным весельем наконец освобождающегося духа, потому что цитированное Вами о "днях печали", "гробнице бесплодной любви" и подобное в стих. Соловьева насквозь перегорало в Купине Несказанности, о которой теперь часто (или всегда) говорит А. Белый. Соловьев постиг тогда, в период своих главных познаний и главных несказанных веселий, ту тайну и г р ы с тоскою смертной, которую, мне сейчас кажется, тщетно взваливает на свои плечики Мережковский... Он так хохотал, играючи, что могло (и может) казаться, что львенок рычит или филин рыдает (о филине как-то выкрикнул Соловьев в большом обществе, помните, это у глупейшего Велички). А ведь филин вовсе и вовсе не тоскует, когда кричит, я думаю - ему весело.

Знание наполнило Соловьева неизъяснимой сладостью и весельем (ведь его стихи имели роковое значение, говорите Вы), и этот Рок исполнил его всего Несказанным, и не от убыли, а от прибыли пролилась его богатейшая чаша, когда он умирал (и на меня упала капелька в том числе). Помню я это лицо, виденное однажды в жизни на панихиде у родственницы. Длинное тело у притолки, так что целое мгновение я употребил на поднимание глаз, пока не стукнулся глазами о его глаза. Вероятно, на лице моем выразилась душа, потому что Соловьев тоже взглянул долгим сине-серым взором. Никогда не забуду - тогда и воздух был такой. Потом за катафалком я шел позади Соловьева и видел старенький желтый мех на несуразной шубе и стальную гриву. Перелетал легкий снежок (это было в феврале 1900 г., в июле он умер), а он шел без шапки, и один господин рядом со мной сказал: "Экая орясина!" Я чуть не убил его. Соловьев исчез, как появился, незаметно, на вокзале, куда привезли гроб, его уже не было*****.

Мне хочется написать Вам именно так, без теорий, а облик во мне живущий, и просить Вас не показывать письма. Конечно, это не возражение, но это самое спорит во мне с Вами, тем более что я знаю угол, под которым стихи Соловьева (даже без исключений) представляются обмокнутыми в чернила (смерть, смерть, и смерть...). Но сквозь все это проросла лилейная по сладости, дубовая по устройству жизненная сила, сочность Соловьева, которой Розанов при жизни его не сломил, а после смерти - подпачкал. Эту силу принесло Соловьеву то Начало, которым я дерзнул восхититься, - Вечно Женственное, но говорить о Нем - значит, потерять Его: София, Мария, влюбленность - всё догматы, всё невидимые рясы, грязные и заплеванные, поповские сапоги и водка.

От Соловьева поднимался такой вихрь, что я не хочу согласиться с его пониманием в смысле черного разлада, аскетизма и смерти. Аскетизма ведь не было и фактически, и не им вызывался тот хаос, о котором Вы говорите, и сквозь который вечно процветал подлинный, живой стебель. Вступление к стихам - загадка, многое мне здесь разрешается, когда вспоминаю о хохоте Соловьева. Вступление искренно несомненно, но и хохот искренен. И когда хохот заглушён, губы серьезно сдвинуты, а борода разложена по сюртуку, как на фотографии Здобнова, еще неизвестно, что услышим, что откроется... Еще многому надлежит явиться, о чем провещал маститый философ, заглушив в себе смех и на миг отвернувшись от игр ребенка. Еще в Соловьеве, и именно в нем, может открыться и Земля, и Орфей, и пляски, и песни... а не в Розанове, который тогда был именно противовесом Соловьева, не ведая лика Орфеева. Он Орфея не знает и поныне, ив этом пункте огромный, пышный Розанов весь в тени одного соловьевского сюртука.

Дорогой Георгий Иванович. Мы с Любой ужасно жалеем, что не можем пригласить Надежду Григорьевну и Вас к нам. Дело в том, что мы живем не одни, а с родственниками, часть которых, как мы убедились по приезду А. Белого и С. Соловьева, страшно тяготится близкими нам разговорами и страдает от них чуть ли не физически. Я думаю, что это скоро прекратится, т.е. мы будем жить в более согласном обществе, и, может быть, на будущее лето Вы с Надеждой Григорьевной посетите нас. Теперь как-то совсем нельзя говорить, и отношения между партиями обострены, так что люди как-то оскалились до степени понятий: здесь - "мистики", а там - "позитивисты". Но рознь глубже понятий. Кланяемся Вам и Надежде Григорьевне. Жму Вашу руку.

Любящий Вас Ал. Блок 23 июня 1905 г. Никол, ж. д. Ст. Подсолнечная, с. Шахматове

Прилагаю еще три рецензии

______________________

* Книга Н.А. Котляревского "Лермонтов".

** Возражения СМ. Соловьева в "Вопросах жизни" 1905. VIII.

*** О возражении С.Н. Булгакова см. примечание к V письму. Своеобразная оценка Блоком статьи С.Н. Булгакова - "что-то совсем, совсем не о том..." - объясняется романтическим высокомерием, которое было свойственно поэтам той эпохи. На самом деле, несмотря на отсутствие в этой статье символизма, в ней все-таки ставится и отчасти разрешается существенный вопрос об аскетизме и трагедии с христианской точки зрения. Блок понимал только один язык - язык символизма. А если он иногда высказывал суждения о произведениях, написанных на ином "языке", это его понимание всегда надо принимать весьма условно. Автор статьи "Поэзия Владимира Соловьева" в настоящее время не согласен с тогдашними своими заявлениями. А тогда он писал: "Соловьев последователен, когда говорит с обычной для него определенностью:

Всю жизнь, с которою так тягостно считаться,

Какой-то сказкою считаю я теперь...

Здесь необходимо отметить, что взгляд Соловьева на жизнь как на "сказку" коренным образом отличается от того понимания мира, которое хотя и характеризуется чувством трагического надлома этой жизни, однако вовсе не исключает святости жизненной основы. Для такого миросозерцания жизнь раскрывается в своей глубине не только как процесс трагического освобождения, сопряженного с мировым и индивидуальным страданием, но и как процесс непрерывного тайнодействия, непрерывного счастливого общения с истинно-реальною первоосновою. Если Соловьев-философ не отвергает всего мира, то Соловьев-поэт не может скрыть своего презрения к этому миру, к этой жизни, с которою так тягостно считаться. Для нас драгоценна эта откровенность поэта. Она дает нам возможность заметить то, что ускользает от нас в его метафизических построениях. Я говорю о непримиримости психологии исторического христианства с любовью к жизни".

И далее: "Поэзия смерти празднует свою черную победу в стихах Соловьева. Мы не хотим отрицать, что в трагическом миросозерцании монаха-поэта есть истинное величие. Мы желали только отметить, что душевное настроение, которое преобладало у Соловьева, несовместимо с любовью и творчеством здесь, на земле. Между спящей ледяной вершиной и цветущей долиной разверзается пропасть. Перебросить через эту пропасть мост не умел Соловьев, как не сумело это сделать все историческое христианство. Всю свою жизнь, во всех философских и богословских трудах, Соловьев стремился именно к совмещению мира и Христа, к примирению религии Христа с религией Земли, - и если ему удавалось иногда внешним образом примирить эти начала, в минуты поэтического творчества он не мог быть неоткровенным, и тотчас же наступал разлад, и хаос праздновал свою страшную победу". "Вопросы жизни". 1905. V Стр. 111 - 113. Эта статья вошла в брошюру "О мистическом анархизме" с заглавием "О софианстве" и впоследствии напечатана в собр. соч. Георгия Чулкова, изд. "Шиповник", V т., стр. 111 - 117. Цитированные места и дали повод Блоку написать: "Я хотел спорить с Вами о тех пунктах Вашей статьи, где говорится о трагическом разладе, аскетическом мировоззрении и черной победе смерти..."

**** О странном смехе Соловьева см. статью Блока "Рыцарь-монах" в сборн. "О Влад. Соловьеве", изд. "Путь". М., 1911. Стр. 99: "Он научился забывать время, он только усмирял его, набрасывая на косматую шерсть чудовища легкую серебристую фату смеха; вот почему этот смех был иногда и страшен и странен".

О смехе Соловьева есть и в воспоминаниях В.Н. Княжнина: "А.А. Блок". СПб., 1922. Стр. 45.

***** О встрече с Соловьевым в этой же статье Блок пишет: "Одно воспоминание для меня неизгладимо. Лет 12 назад в бесцветный петербургский день я провожал гроб умершей. Передо мною шел большого роста худой человек в старенькой шубе с непокрытой головой. Перепархивал редкий снег, но все было одноцветно и белесовато, как бывает только в Петербурге, а снег можно было видеть только на фоне идущей впереди фигуры; на буром воротнике шубы лежали длинные серо-стальные пряди волос. Фигура казалась силуэтом, до того она была жутко непохожа на окружающее. Рядом со мною генерал сказал соседке: "Знаете, кто эта дубина? Владимир Соловьев". Действительно, шествие этого человека казалось диким среди кучки обыкновенных людей, трусивших за колесницей...". Стр. 96. Ср. также статью Блока "Владимир Соловьев и наши дни". "Записки мечтателей". 1921,2 - 3.


## VII


Дорогой Георгий Иванович. Вот еще четыре стихотворения, но, кажется, "Осенняя воля" для "Огней"* все-таки больше других подходит. А может быть, среди этих что-нибудь найдете. Вы хотели напечатать одно стихотворение (отдельное) в октябрьскую книжку. Может быть, пойдут "Пляски осенние"?

4 октября 1905 г. СПб. Ваш Ал. Блок

______________________

* Декабрьская книжка "Вопросов жизни" была последней книжкой этого журнала. Я объединил часть сотрудников "Вопросов жизни" вокруг сборника "Факелы". Первоначально предполагалось, что этот сборник будет называться "Огни". В первой книжке "Факелов" было напечатано стихотворение "Осенняя воля", о котором упоминает поэт. В последних трех номерах "Вопросов жизни" стихов Блока не появлялось.


## VIII


16 декабря 1905

Дорогой Георгий Иванович. Не иду к Вам сегодня. Идея театра, совсем такого, как надо, показалась неосуществимой. Теперь я бы сам не мог осуществить того, что хочу, не готов; но театр*, который осуществится, более внешний, я думаю, пока, конечно, нужен и может быть прекрасным.

Любящий Вас Ал. Блок

Надежде Григорьевне от нас поклон.


* Идея театра, о которой пишет Блок, возникла в кружке сотрудников сборника "Факелы". Было два плана: один план - создание театра по программе Вяч. Иванова - "разрушение рампы", театр-культ, торжество хорового начала; другой план, менее радикальный, "более внешний", по программе, которую потом отчасти осуществил Мейерхольд в реформированном театре В.Ф. Комиссаржевской. Надежда на создание самостоятельного театра "Факелов" не оправдалась.


## IХ


Дорогой Георгий Иванович. Очень извиняюсь перед Вами и К.А. Сюннербергом*, получил телеграмму около 6 часов и никак не могу приехать. Непременно зайду к Вам вскорости, на праздниках.

Ваш Ал. Блок 23 дек. 1905

______________________

* К.А. Сюннерберг, известный в литературе под псевдонимом "Константин Эрберг", автор книги "Цель творчества", стихотворец, теоретик и критик искусства.


## X


Дорогой Георгий Иванович. Ужасно извиняюсь перед Вами, но дозарезу нужны деньги, и потому пользуюсь Вашим предложением в прошлый раз: беру у Вас "Митинг"* и попробую отдать его в "Журнал для всех". Иначе не выпутаться никак, не получил того, что рассчитывал.

7 янв. 1906 Ваш Ал. Блок

______________________

* Стих. "Митинг" было первоначально передано Блоком мне в числе других стихотворений, предназначенных для сборника "Факелы". Там оно не было напечатано.


## XI


Дорогой Георгий Иванович. Я отказался было от грузинского вечера, но пришла Старосельская и убедила меня участвовать. Просила уговорить Вас всячески. Согласился читать Волошин, и еще будет Городецкий. Право, читайте. Куприна не будет, а Тану запретят. Собинов и Гофман отказались. Все это становится менее страшным. Согласитесь, пожалуйста. Поклонитесь от меня пожалуйста Надежде Григорьевне.

Любящий Вас Ал. Блок

P.S. Мы с Вяч. Ив. едем в пятницу в 6 1/2 ч. веч. XII

Дорогой Георгий Иванович. Надеюсь, что успею написать балаган*, может быть, даже раньше, чем Вы пишете. Вчера много придумалось и написалось. Как только кончу, дам Вам знать.

Очень кланяюсь Надежде Григорьевне и Всеволоду Эмильевичу.

21 января 1906 Ваш любящий Ал. Блок

______________________

* В журнале "Культура театра" имеется мое сообщение "К истории "Балаганчика". См. "Культура театра", 1921, N 7 - 8. стр. 21 - 22.


## XIII


Дорогой Георгий Иванович. Балаганчик кончен, только не совсем отделан. Сейчас еще займусь им. Надеялся вчера видеть Вас у Сологуба, чтобы сообщить. Во многом сомневаюсь. Когда можно будет прочитать его? Я буду свободен на этой неделе по вечерам - во вторник и среду (завтра и послезавтра), м.б., в субботу. Если удобно, может быть, можно и днем - я свободен - я свободен все дни, кроме вторника. Надежде Григорьевне и Всеволоду Эмильевичу*, пожалуйста, передайте мой привет.

23 янв. 1906 Любящий Вас Ал. Блок

______________________

* Всеволод Эмильевич Мейерхольд в это время гостил у меня, ожидая своей судьбы. Как раз в этом сезоне я напечатал ряд статей по поводу спектаклей В.А. Комиссаржевской.


## XIV


Дорогой Георгий Иванович. Спасибо за корректуру. Вряд ли мне удастся скоро к Вам зайти - все экзамены. Если у Вас будет время - напишите в двух словах - будет ли в "Факелах" "Осенняя воля"* или "Митинг".

Если можно, передайте сейчас два слова письменно - денщик новый и глупый, боюсь, что не к Вам принесет.

12 марта 1906 Ваш Ал. Блок

______________________

* Стих. "Осенняя воля" ("Выхожу я в путь, открытый взорам...") было напечатано в первой книге "Факелов". СПб., 1906. Стр. 21 - 32.


## XV


Дорогой Георгий Иванович. Спасибо за "Факелы". Поздравляю Вас. Крепко жму Вашу руку. Мне ужасно нравится все, что я мог рассмотреть сквозь экзаменное отупение. Читать почти еще ничего не мог. Люба больна, уже несколько дней жар, а я должен упорно заниматься трудными и неинтересными вещами.

Спасибо еще раз.

4 апреля 1906 Ваш Ал. Блок


## XVI


Дорогой Георгий Иванович. Вчера мы с Евг. П. Ивановым шли вечером к Вам, но вдруг повернули и уехали на острова, а потом в Озерки* - пьянствовать. Увидели красную зарю.

Так мне и не удастся побывать у Вас, потому что завтра уезжаем (как всегда, Никол. ж.д., ст. Подсолнечная, сельцо Шахматово). Извините, что сегодня не зайду, много хлопот и укладки. Желаю Вам всего лучшего и надеюсь, что Вы к нам заедете в июле или августе. Будет хорошо, тихо, красиво и неродственно. Редактируете ли Вы "Освободительное движение"?** Экзамен мой кончился неожиданно для меня - по первому разряду (сам изумляюсь, как это случилось). Пожалуйста, кланяйтесь от нас Надежде Григорьевне. Просите ее приехать к нам в Шахматово вместе с Вами. Уверяю Вас, что можно жить уединенно и тихо.

10 мая 1906, СПб. Ваш Ал. Блок

______________________

* Озерки - излюбленная Блоком дачная местность под Петербургом. Здесь Блок любил романтически "пропадать", ища забвения в вине. Здесь - декорация стихотворения "Незнакомка". Пристрастие Блока к "Озеркам" продолжалось довольно долго. В письме к В.А. Пясту от 3 июля 1911 г. есть очень характерное для Блока признание в одном из романтических его увлечений, связанных с Озерками: "Вчера я взял билет в Парголово и поехал на семичасовом поезде. Вдруг я увидал афишу в Озерках: цыганский концерт. Почувствовав, что - судьба, и что ехать за Вами и тащить Вас на концерт уже поздно, - я остался в Озерках. И действительно: они пели Бог знает что, совершенно разодрали сердце; а ночью в Петербурге под проливным дождем та цыганка, в которой собственно и было все дело, дала мне поцеловать руку - смуглую, с длинными пальцами - всю в броне из колючих колец. Потом я шатался по улице, приплелся мокрый в Аквариум, куда они поехали петь, посмотрел в глаза цыганке и поплелся домой". Вл. П я с т. Воспоминания о Блоке. 1923. Стр. 95.

** "Освободительное движение" - журнал, чей издатель предлагал мне взять на себя редактирование, но переговоры были прерваны по моей инициативе.


## XVII


Милый Георгий Иванович. Я очень нежно Вас люблю, и Вы любите меня также. Только понимайте меня так же, как поняли в том, что написали о "Балаганчике"*. Вчера Вы преступили заветы Минцловой**, и вышла неправда. Пожалуйста, знайте, что я Вас люблю очень по-настоящему. Крепко целую Вас.

Ваш Ал. Блок

______________________

* Статья о "Балаганчике" была прочитана мною, по предложению В.Э. Мейерхольда, актерам театра В.Ф. Комиссаржевской. Впоследствии эта статья, в иной редакции, была напечатана в журнале "Перевал", 1907, N 4, февраль.

** Анна Рудольфовна Минцлова, особа весьма известная в теософских кругах. Блок и я встречались с ней в доме Вяч. Ив. Иванова, с которым у А.Р. Минцловой была одно время серьезная духовная связь. Впоследствии она вышла из теософского общества, не считая путь его правильным.


## XVIII


7 июля 1906. С. Шахматово

Дорогой Георгий Иванович. За книгу* с надписью большое спасибо. Все лето думаю о многом, связанном с этой книгой. Прочел, и еще буду возвращаться. Ваши краткие статьи, как стрелы - одна за другой - ранят, пролетая, но откуда и куда летят - неизвестно. Многое попадает прямо в сердце. Вы пишете жестоко и справедливо. Самое жестокое теперь - сказать: "социализм - по счастью - перестал быть мечтой". Это главное, что жалит пока; в таких словах в наше время - полная правда (а это так редко в литературе вообще). Вывод из них: весь табор снимается с места и уходит бродить после долгой остановки. А над местом, где был табор, вьется воронье. Это - жестокая правда социализма в современной фазе. Этот вывод не связан с предьщущим, с событием эпохи Александра III и писателя Лейкина,; не связан до такой степени, что люди богомольные сочтут его наказанием за грехи и по-своему будут правы: копили, копили - и вдруг все отдать, включая сюда письма невесты и кусок гвоздя, которым приколачивали ко кресту Христа. Это - социализм и "мистический анархизм", оба об этом говорят, и оба - не "учение", так же как "мистика" и "анархия" каждая отдельно: потому что они говорят о поступках, а на поступки решаются, не учась. Может быть, теперь особенно надо, решаясь на поступки, многое забыть и многому разучиться.

Почти все, что вы пишете, принимаю отдельно, а не в целом. Целое (мист. анархизм) кажется мне не выдерживающим критики, сравн. с частностями его; его как бы еще нет, а то, что будет, может родиться в другой области. По-моему, "имени" Вы не угадали, - да и можно ли еще угадать, когда здание шатается? И то ли еще будет? Все - мучительно и под вопросом.

Получил извещение о том, что "Факелы" соединяются с "Адской почтой"**, и еще раньше Ваш отчет о "Факелах" (спасибо!). Пусть остается мой пай в книгоиздательстве. Совсем не знаю об "Адской почте", послал туда стихи и просил ответить, но получил только 3 N N "Адской почты" и потом - ни слуху ни духу.

"Скорпион" объявил, что символизм закончен - и пора было это сказать. В связи с этим манифестом, который стал моим убеждением, я теперь теряю или приобретаю надежды. Пока больше теряю - так и живу.

Еще раз спасибо. Всего, о чем думаешь, не написать. Крепко жму Вашу руку, дорогой Георгий Иванович. Надежде Григорьевне и Вам от нас поклон.

Любящий Вас Ал. Блок

______________________

* Книга, о которой упоминает Блок, была издана изд-вом "Факелы". Ее полный титул: Георгий Чулков. "О мистическом анархизме" - со вступительной статьей Вячеслава Иванова "О неприятии мира". СПб., 1906. Содержание: "На путях свободы", "Достоевский и революция", "О софианстве", "Об утверждении личности". Впервые термин "мистический анархизм" стал появляться на страницах "Вопросов жизни" 1905 года. Под этим названием, например, в июльской книжке журнала была напечатана моя статья, которая служила отчасти ответом на статью С.Н. Булгакова "Без плана", появившуюся в том же журнале в июньском номере.

** Соединение "Факелов" с "Адскою почтою" (сатирическим журналом) было кратковременно и ограничивалось внешней издательско-деловой частью. Никакого внутреннего соединения не было и не могло быть.


## XIX


Дорогой Георгий Иванович. Разыскал четыре маленьких стихотворения - посылаю Вам для благотворительного сборника. Они нигде не были напечатаны и в "Нечаянную радость" не войдут.

22 октября 1906 Любящий Вас Ал. Блок


## XX


Дорогой Георгий Иванович. Вчера в театре я так и забыл попросить у Вас то, о чем думал. Не позволите ли Вы мне цитировать стих с гагарой на шесте* в статье, которую я пишу? Очень бы нужно. Если позволите, пришлите его, оно коротенькое.

11 ноября Ваш Ал. Блок

______________________

* Блок просит разрешения у меня цитировать мое стихотворение "Гагара", потому что оно не было еще тогда напечатано. Оно появилось в книге "Весною на Север". СПб., 1908. Стр. 83 - с заглавием "Гагара" ("Стоит шест с гагарой..."). Впоследствии оно вошло в четвёртый том собр. соч. изд. "Шиповник" с иным заглавием - "Песня". Стихотворение это было целиком процитировано Блоком в его статье в "Золотом руне".


## XXI


Дорогой Георгий Иванович, пожалуйста, принесите мне рукопись "Девушка розовой калитки"* 29-го на "Беатрису". На репетицию не пойду. Кузмин у Сологуба говорил, что не пустят. Надежде Григорьевне очень кланяюсь.

20/XI. 06 Любящий Вас Ал. Блок

______________________

* Статья Блока "Девушка розовой калитки и муравьиный царь" была напечатана в "Золотом руне", 1907, N 2.


## XXII


Дорогой Георгий Иванович. "Шиповник" заказал мне перевести мал. стихотв. Верх, о городе Ни в одном магазине не нашел "Villes tentaculaires" ("Города-спруты" (фр.)). Если бы Вы принесли мне их завтра на репетицию, я был бы Вам очень благодарен. Мне надо сдать перевод через 10 дней, так что я не задержу, а выписывать уже поздно.

8/XII. 1906 Любящий Вас Ал. Блок


## XXIII


Дорогой Георгий Иванович. Не мог придумать предисловия 37, как ни старался. Даже стихов не удалось сочинить. Не расположить ли материал так, как я записал на листке?

30/IV Ваш Ал. Блок

Просмотрел "Всадника". По-моему, хорошо.

______________________

* Предисловие, о котором говорит Блок, предназначалось для сборника "Белые ночи", где был напечатан цикл стихотворений поэта. Титул сборника: "Белые ночи". Петербургский альманах. СПб., 1907. В сборнике приняли участие: Вяч. Иванов, Николай Ге, М. Кузмин, С. Рафалович, Юрий Верховский, П. Потемкин, Вл. Пяст, Евг. Лундберг, Л.Д. Зиновьева-Аннибал, Ал. Кондратьев, Б. Дике, К. Эрберг, Макс Волошин, О. Беляевская, Федор Сологуб, Сергей Городецкий. Автором статьи, о которой сообщает Блок, что она написана хорошо, был Евг. Павл. Иванов.


## XXIV


Милый Георгий Иванович. Я Вам не пишу и к Вам не иду, потому что завален золоторунными делами. Когда кончу - приду. "Белые ночи" хочу дать Рябушинскому* - отчаянное безденежье. Если еще будут корректуры, присылайте, а вообще, приходите.

Любящий Вас Ал. Блок 15 мая

Сегодня иду в "Драму жизни"

______________________

* Н.П. Рябушинский был издателем "Золотого руна". Стих. "Белые ночи" по моему настоянию было напечатано не в "Золотом руне", а в альманахе "Белые ночи".

______________________


## XXV


Дорогой Георгий Иванович. Приходите лучше сейчас к нам. Пожалуйста. Мож. быть, придут Т.Н. Гиппиус*, Евг. Иванов, Ге** и Гофман*** и Ал. Андр.**** В "Аполло"***** не хочется, да и не могу. Голова болит. Придете?

Любящий Вас Ал. Блок

11/IV. 07

______________________

* Татьяна Николаевна Гиппиус сестра Зинаиды Николаевны Гиппиус, художница. У нее был альбом рисунков, сюжет которых напоминал тему стихов Блока "Болотные чертенята".

** Николай Петрович Ге, внук известного художника Ник. Ник. Ге, ровесник Блока, сотрудник "Мира искусства", участвовал, между прочим, в альманахе "Белые ночи" (его статья "Белая ночь и мудрость").

*** Модест Людвигович Гофман, начинающий тогда писатель, автор брошюры "Соборный индивидуализм", впоследствии известный историк литературы, пушкинист.

**** Александра Андреевна Блок, рожденная Бекетова, во втором замужестве Кублицкая-Пиоттух, известная переводчица, мать поэта (1860 - 1923).

***** "Аполло" - петербургский кафе-шантан, где Блок и я, к сожалению, встречались за бутылкой вина.


## XXVI


Дорогой Георгий Иванович. Вчера меня не было дома, потому я не мог Вам прислать "Сн. м."*. Вот она. Пожалуйста, передайте другой экземпляр Надежде Григорьевне.

Ваш Ал. Блок 12/IV. 07

______________________

*"Сн. м." - "Снежная маска", книга стихов поэта, изд. "Оры". СПб., 1907.


## XXVII


Дорогой Георгий Иванович. С удовольствием бы, да "Горя от ума" нет. А вот Байрон. Приходите, пожалуйста, к нам сегодня часа в 2 на Сомовский сеанс*.

23/IV 07 Ваш. Ал. Блок

За "Тайгу"** и за надпись крепко жму Вашу руку.

______________________

* К.А. Сомов писал в это время поэта.

** "Тайга", лирическая драма, была издана изд-вом "Оры". СПб., 1907.


## XVIII


Дорогой Георгий Иванович. Сейчас был у Вас и не дозвонился. Извините, что задержал так долго газеты.

1/Х. 07 Ваш Ал. Блок


## XXIX


Спасибо, Георгий Иванович, за книгу*, за надпись и за посвящение поэмы, которую люблю.

3/XI. 07 А. Б.

______________________

* Книга, о которой упоминает Блок, мой лирический сборник "Весною на Север". Поэма того же названия. Книга была издана изд-вом "Факелы" в конце 1907 года (на титульном листе помета - 1908 г.)


## XXX


Дорогой Георгий Иванович. Пожалуйста, направьте товарища Николая Соколова к кому-нибудь, кто бы мог дополнить ему необходимую сумму (теперь уж небольшую - 7 рублей) для выезда в Баку. Впрочем, он Вам сам расскажет.

Любящий Вас Ал. Блок


## XXXI


6 июля

Милый Георгий Иванович. Можно ли так твердо держаться Ветхого завета: зуб за зуб. Если я Вас надул третьего дня, Вы не должны были надувать меня вчера: у нас нынче Новый завет. А я бродил по Озеркам, прождав Вас установленные три часа.

Ваш любящий Ал. Блок


## XXXII


Дорогой Георгий Иванович. Что же это означает? Я ничего не понял в письме о трехрублевке, но благодарю. Сейчас пойду есть - страшно голоден. Если Вы не придете в 1/2 12-го (половина двенадцатого) в Cafe de Paris("Кафе де Пари" (фр.)). (буду ждать Вас там) - уйду домой.

Ваш любящий Ал. Блок В Cafe буду с 1/4 12 до 1/2 12.


## ХХХIII


Дорогой Георгий Иванович. Сегодня в 9 часов нам необходимо видеться с Вами по одному крайне важному делу. Может быть, Вы знаете, о чем идет речь. Г-жа N находится на краю гибели; если Вы не протянете ей руку помощи, все будет кончено между нами.

С истинным уважением Александр Блок. Пятигорск*, 4 ноября 1900 года

______________________

* Все письмо - шутливая мистификация, предназначенная - по словам Блока - для "будущих историков литературы и биографов". Дата вымышлена. Письмо относится к 1907 г.


## XXXIV


Дорогой Георгий Иванович. Вернулись Вы из Финляндии? Я вернулся вчера. Спасибо за деньги. "Весы" не удивили меня. Думаю в конце следующей своей статьи в "Золот. Руне" (о лирике) сделать маленький P. Scr. о том, что напрасно критики "Весов" касаются личностей и посвящают летучие "манифесты" темам, которые требуют, по важности своей, серьезных статей*. Где Вяч. Иванович? Городецкого я видел. Я все больше имею против мистич. анархизма.

Ваш любящий Ал. Блок 23/VI

______________________

* Блок имеет в виду одну из многочисленных полемических статей, написанных против меня, печатавшихся тогда из номера в номер журнала "Весы". Поводом для запальчивой полемики была книга "О мистическом анархизме". Недовольный личными выпадами и тоном статей, Блок, однако, спешит в этом письме отречься от "мистического анархизма".


## XXXV


Дорогой Георгий Иванович. Письмо Ваше получил, а когда приеду, - совсем не знаю. Дела по горло. Вот в чем дело. "Весы" меня считают "мистическим анархистом" из-за "Mercure de France"*. Я не читал, как там пишет Семенов, но меня известил об этом Андрей Белый, с которым у нас сейчас очень сложные отношения. Я думаю так: к мистическому анархизму, по существу, я совсем не имею никакого отношения. Он подчеркивает во мне не то, что составляет сущность моей души: подчеркивает мою зыблемость, неверность. Я же


Неподвижность не нарушу

И с высоты не снизойду.

Храня незыблемую душу

В моем неслыханном аду.


Это - первое. Второе - это то, что я не относился к мист. анархизму никогда как к теории, а воспринимал его лирически. По всему этому не только не считаю себя мистическим анархистом, но сознаю необходимость отказаться от него печатно, в письме в редакцию, например, "Весов". Пока этого не сделаю, меня все будут упрекать в том, к чему я не причастен.

О Вас я соскучился. Думаю, что все-таки скоро приеду.

Пожалуйста, поклонитесь от меня Надежде Григорьевне.

Ваш любящий Ал. Блок 17 августа. С. Шахматово

Если знаете, напишите мне, пожалуйста, адрес Л. Андреева.

______________________

* В "Mercure de France" появилась тогда по поводу мистического анархизма статья Е. Семенова.

Автор статьи, классифицируя писателей и поэтов, отнес Блока к группе мистиков-анархистов, где были помещены имена Вячеслава Иванова, Сергея Городецкого и мое... Об этом сообщил Андрей Белый Блоку, и об этом пишет Блок мне. В конце статьи в том же номере "Mercure de France" E. Семенов напечатал интервью со мною. В этом интервью довольно точно и подробно изложены основные мысли книги "О мистическом анархизме". Между прочим, в этом интервью для большей ясности я оговорился, что "мистический анархизм" не есть литературная школа, которая претендует на новые художественные приемы, что дело идет не об искусстве, а о новом мироотношении. Эти осторожные оговорки не спасли положения. Несколько недавних товарищей и сотрудников моих по редакции "Вопросов жизни", "Нового пути" и "Весов" продолжали запальчиво обвинять меня в претензии основать без достаточных оснований новую литературную школу. 23 сентября (6 октября) 1907 года я был вынужден поместить на столбцах газеты "Товарищ" (N 379) письмо в редакцию следующего содержания: "М. Г. г. Редактор. Позвольте при посредстве вашей уважаемой газеты сделать следующее заявление. В июльском номере "Mercure de France", появились "Lettres russes" ("Русские письма" (фр.)), где говорится о "мистическом анархизме". Эти "Lettres" ("Письма" (фр.)) послужили темою для ряда статей и заметок в различных периодических изданиях. Я очень ценю внимательное отношение уважаемого журнала к "Факелам", но считаю нужным возразить на ту часть статьи, где автор - Е.П. Семенов - характеризует современную группировку представителей молодой литературы. Я думаю, что в этой группировке есть одна принципиальная ошибка, которая дала повод к недоразумениям. Именно, остается невыясненным вопрос, что служит критерием этой группировки: методы художественно-поэтических приемов или известное мировоззрение. Благодаря этому смешению двух принципов, можно истолковать "мистический анархизм" как некоторое литературное течение, претендующее на значение литературной школы. Между тем это неверно. И сам Е.П. Семенов приводит мои точные слова: "L 'anarchisme mystique n 'estpas une ecole litteraire, quipretende decouvrir de nouvelles methodes dans I 'art" ("Мистистический анархизм не является литературной школой, которая претендует на открытие новых приемов в искусстве" (фр.)).

В том же номере "Товарища" вслед за этим письмом было напечатано следующее письмо в редакцию Вячеслава Иванова: "М. Г. г. Редактор. Прошу Вас дать место в вашей уважаемой газете нижеследующему заявлению. Сообщение г. Е. Семенова, со слов моего товарища Г.И. Чулкова о "мистическом анархизме" в журнале "Mercure de France" (16 июля сего года), отнюдь не соответствует моему пониманию "мистического анархизма", приемлемого лишь в том смысле, какой придал я ему в статьях, посвященных мною этому предмету. Вместе с тем неправильное освещение придано в означенных сообщениях моим личным воззрениям и задачам руководимого мною изд-ва "Оры". Этот вынужденный протест ничего не изменяет в моих общих симпатиях к личности и общественно-философским исканиям Г.И. Чулкова. Прошу издания, интересующиеся как мистико-анархическими "Факелами", так и чисто литературным начинанием изд-ва "Оры", перепечатать это заявление. Вячеслав Иванов".


## XXXVI


26 августа 1907. С. Шахматово

Дорогой Георгий Иванович. Я и отказываюсь решительно от "мист. анархизма", потому что хочу сохранить "душу незыблемой". Точно так же откажусь от "мист. реализма", "соборн. индивидуализма" и т. п. - если меня туда потянут. Я, прежде всего, - сам по себе и хочу быть все проще. Если Вы будете возражать Семенову, это хорошо, потому что - что может значить: "L 'anarch ism myst. n 'est pas une ecole, mais un courant de la nouvelle poesie russe?", что ecole, что courant ("Мистический анархизм является не школой, а течением современной русской поэзии?", что "школа", что "течение" (фр.)). - все единственно, и это доказывается даже немедленно приводимой схемой, в которой все - оспоримо. В частности, поэты самые замечательные, по-моему, и такие, к которым я был всегда близок и не имею причин не быть близким, - разбросаны по разным рубрикам. Это - Бальмонт, Брюсов, Гиппиус, Андрей Белый. Из них - Брюсова я считаю и буду считать своим ближайшим учителем - после Вл. Соловьева. Вот почему мне необходимо опровергнуть г. С е м е н о в а печатно. Второе - я сделаю это в "Весах", потому что глубоко уважаю "Весы" (хотя во многом не согласен с ними) и чувствую себя связанным с ними так же прочно, как с "Новым путем". "Весы" и были и есть событие для меня, а, по-моему, и вообще - событие, и самый цельный и боевой теперь журнал. Если бы я пренебрегал "Весами", т. е. лицами, с которыми я связан, или лучшими литературными традициями (как Брюсов), или Роком (как Белый), то это было бы "душа клеточка, а отца - в рыло". А я не хочу так.

В программе "Весов" будет отстаиваться символизм и будет сказано, при каких условиях только его можно преодолеть. N 8 - последний с полемикой (против "мист. анарх."). Если "нечистое" может быть в статейках Г., то неужели Вы думаете, что и в статьях Б. Вот какое я послал письмо в "В е с ы": "М. Г. г. редактор. Прошу Вас поместить в Вашем уважаемом журнале нижеследующее: В N (таком-то) "Мегсиге de France" этого года г. Семенов приводит какую-то тенденциозную схему, в которой соврем, русские поэты-символисты - рассажены в клетки "декад.", "неохристианск. мистики" и "мист. анархизма". Не говоря о том, что автор схемы выказал ярую ненависть к поэтам, разделив близких и соединив далеких, о том, что вся схема, по моему мнению, совершенно произвольна, и о том, что к поэтам причислены Философов и Бердяев, - я считаю своим долгом заявить: высоко ценя творчество Вяч. Иванова и Сергея Городецкого, с которыми я попал в одну клетку, я никогда не имел и не имею ничего общего с "мистич. анархизмом", о чем свидетельствуют мои стихи и проза*. Примите и проч. Александр Блок. 26 авг. 1907". Имени Вашего в "письме" этом не упоминаю, как видите. Подчеркнуть свою несолидарность с мист. анархизмом в такой решительной форме считаю своим мистическим долгом теперь. Мистич. анархизму я никогда не придавал значения, и он был бы, по моему мнению, забыт, если бы его не раздули теперь. Что касается раздувания его ("В е с а м и"), то на это есть реальные причины у них, которые я могу уважать, хотя и не совсем согласен с ними. Об этом поговорим при свидании. Приеду на днях и буду искать квартиру. Спасибо за адрес Л. Андреева.

Любящий Вас Ал. Блок

______________________

*51. После напечатания письма Блока в "Весах", 23 сентября (6 октября) 1907 года (значит, одновременно с опубликованием писем Вячеслава Иванова и моего) появилась в газете "Товарищ" статья Д.В. Философова "Дела домашние". В этой статье автор писал, между прочим: "Г-н Семенов (Не свой), постоянный сотрудник французского журнала "Mercure de France", свой последний отчет о русской литературе посвятил "мистическому анархизму". Предварительно он сделал безнадежную попытку разобраться в новейших течениях и разбил русских писателей на отдельные группы, причем Валерия Брюсова зачислил в парнасцы, а Александра Блока в мистические анархисты. Пчелы декадентского улья загудели. Брюсов заявил, что не он парнасец - а Блок, что он не имеет ничего общего с мистическим анархизмом, о чем свидетельствуют его стихи и проза ("Весы", N 8)...". И далее: "В. Брюсов протестует, он не парнасец. Однако Вячеслав Иванов, в своей публичной лекции, читанной прошлой весной на В.Ж.курсах, причисляет его и Бальмонта к парнасцам. В чем же вина г. Семенова? Уж если Вячеслав Иванов, этот эрудит, Тредьяковский нашего декадентства, ошибается, так кто же, наконец, что-нибудь понимает? Еще неуместнее протест г-на Блока..." "Я присутствовал, можно сказать, при самом зарождении этого течения, и отлично знаю, что именно Вячеслав Иванов и Блок были совершенно солидарны с Г. Чулковым. В свое время предполагалось даже устроить при содействии тогдашнего режиссера театра г-жи Комиссаржевской, В.Э. Мейерхольда, маленькую мистико-анархическую сцену, для которой и был написан знаменитый "Балаганчик" Блока. Вяч. Иванов же написал предисловие к брошюре Георгия Чулкова. Пока мистический анархизм оставался экзотическим цветком, выросшим в парниках декадентской кружковщины - ни Вяч. Иванов, ни А. Блок от него не отказывались, а самодовольно радовались своей выдумке. Но когда критика начала свой поход против этой новинки, Вяч. Иванов и Блок сейчас же от своего излюбленного детища отказались, предоставив Г.И. Чулкова на съедение обозлившихся товарищей..." "А. Блок удостоверяет, ссылаясь на свои стихи и прозу, что он не мистический анархист..." "Но мне эти стихи и прозу изучать пришлось, и по совести утверждаю, что г. Блок именно мистический анархист..." ("Товарищ". 1907, N 379). Андрей Белый (Б.Н. Бугаев) полагает, что А.А. Блок за пять лет до основания "Факелов" не чужд был "мистического анархизма". В своих воспоминаниях о поэте он пишет, между прочим: "Тут А.А. Блок опять-таки выступает с огромным максимумом, с тем мистическим анархизмом и реализмом, который зачастую в его умственно-моральных исканиях преувеличивается до желания воплотить символ в самую косность материи (впоследствии оба мы натолкнулись на грубую кору вещества. А.А. Блок прямо-таки не удержался, больше того, разбился, что и вызвалб обратную иллюзионистическую форму его поэзии, начиная с\ "Балаганчика" и "Нечаянной радости")". См. "Записки мечтателей". Алконост. 1922, N 6, стр. 20. Далее Андрей Белый пишет: "Он (Блок) был как бы сам по себе идеологией, действующей потенциально и вызывающей вокруг себя динамизм. Он не писал идеологических трактатов, но идеологи притягивались к нему: сначала мы, москвичи, потом Вяч. Иванов, Г.И. Чулков, потом иные..."

На почве внутренней связи Блока с "мистическим анархизмом" произошел разрыв поэта с некоторыми из друзей. "В 1906 году, - пишет Андрей Белый, - я опять не раз был в Петербурге, - в феврале-марте и апреле-мае, где причина нашего расхождения опять выявилась во всей своей непримиримости, что повело нас к бурному обмену объяснений (в августе и сентябре 1906 года в Москве и Петербурге), после чего я уехал за границу, не понимая многого в А.А. - Мы и литературно оказались во враждебных лагерях, - он, как мне казалось, в лагере мистического анархизма, который для меня был линией профанации символического течения". Ibid. Стр. 114 и 115.


## XXXVII


4 сентября

Дорогой Георгий Иванович. Ваше письмо мне только что переслали из Шахматова. Приехать-то мы приехали, но сидим в какой-то отчаянной конуре в ожидании квартиры, которую нашли на Галерной, 41, кв. 35. Собираюсь к Вам на днях, но как-то скверно себя чувствую, потому не иду. Конечно, Господи, соглашайтесь на приглашение "Руна"*. Почему Вы медлите ответом? Отношения мои к "Руну" пока - прежние, пишу критику. И к Вам я совсем не изменился. Я к Вам приду, и поговорим. Сердитесь ли Вы на меня, за мое письмо в ред. "Весов"? (Я Вам его переслал из Шахматова, но боюсь, что Вы не получили и судите по "Своб. Мыслям"**, которые Бог весть откуда узнали факт и переврали его). А я по-прежнему лично отношусь к Вам с нежностью, а к мистическому анархизму - отрицательно.

Ваш любящий Ал. Блок Надежде Григорьевне, пожалуйста, поклонитесь от меня.

______________________

* В 1908 году из редакции журнала "Золотое руно" вышел В.Я. Брюсов с группою сотрудников. Тогда заведующий редакцией Генрих Эдмундович Тастевен, по соглашению с издателем, обратился ко мне с предложением вновь составить редакцию и пригласить сотрудников. От непосредственного редактирования "Золотого руна" я отказался, по нежеланию переезжать в Москву, но изъявил согласие на руководство журналом, оставаясь в Петербурге.

"Золотое руно" за последние два года своего существования (1908 - 1909 гг.) радикально изменилось сравнительно с первым периодом издания.

** "Свободные мысли" - понедельничная газета, посвященная, главным образом, злободневным сплетням, театральным и литературным.


## XXXVIII


Дорогой Георгий Иванович, билета нет, единственный, какой был, я приобрел (на "Даму с камелиями" 14-го)*. Но ведь у Вас, кажется, есть. Я очень хочу идти.

10 января 1908 Любящий Вас Ал. Блок

______________________

* Блок имеет в виду гастроли Элеоноры Дузе.


## XXXIX


Дорогой Георгий Иванович. Извините, что вчера, в припадке умоисступления, вызванного нетрезвым состоянием, я 1) самовольно похитил тот ладан, на который Вы дышали, и сделал на нем несоответствующую надпись, - а также - все Ваши имена, отчества, фамилии и сметы , приходов, расходов и обоев. 2) Самовольно уснул в 12 часов и не явился в срок, назначенный мною в ресторацию. - Несмотря на то, что все это пахнет уголовщиной, я надеюсь, что Вы не доведете дело до камеры Мирового Судьи. Примите - и прочее.

Александр Блок

(Литератор Петербургской группы)

27 мая 1908 года

Упомянутые предметы прилагаю при сем.


## XL


Милый Георгий Иванович, приезжайте, так не написать все равно всего. Я тут много разговариваю и пишу статьи (в "Руно"). Долго и хорошо объяснялся с Мережковским. Думаю, что здесь все-таки лучше, чем в Москве.

Ваше письмо очень почувствовал; т. е. Вас понимаю и люблю. А я теперь не хочу... Что касается Белого, то думаю, что ему всерьез взбрело в голову, что он должен помириться с Вами*. Но, вероятно, не надолго. Ах, какой запутавшийся человек.

До скорого свидания, не застревайте в Москве.

10 октября Ваш А. Блок

______________________

* Б.Н. Бугаев (Андрей Белый), с необыкновенной запальчивостью нападавший на Блока, Вяч. Иванова и меня в своих статьях, неожиданно стал искать примирения со мною. Примирение, однако, тогда не состоялось. Впоследствии, издавая в 1911 году книгу "Арабески", Б.Н. Бугаев писал в предисловии: "Именно в силу того, что известный период развития так называемого символизма закончен, я и считаю интересным поместить некоторые заметки, с полемическим пылом которых я в настоящее время уже не согласен (сюда полемика с Вяч. Ивановым, Блоком, с мистическим анархизмом); все это хотя и недавнее прошлое, но все же - прошлое; и, как прошлое, оно представляет архив для будущего историка. Я смотрю на свой "Дневник" именно как на архив, и потому убедительно прошу некоторых авторов, с которыми я некогда полемизировал, не обижаться на то, что иные статьи мои я помещаю в той резкой форме, в какой они некогда были написаны. Недавний период развития молодого русского искусства интересен и характерен со всеми своими угловатостями. И я не считаю нужным закруглять и выравнивать те из своих полемических заметок, с тоном которых в настоящее время я так несогласен". "Арабески". М., 1911. Стр. 11 - 111.


## XLI


14 июня 1908. Шахматове

Милый Георгий Иванович. С прошлой почтой получил я Ваше письмо и очень ему обрадовался. Меня уже тянет в Петербург, но раньше 1 июля не приеду, надо высидеть. Здесь очень пышно, сыро, жарко, мой дом утонул в цветущей сирени, даль зовет, и я, кажется, таки допишу "Песню судьбы". Я написал много отвратительных стихотворений и одно приличное, но лучше прочту его Вам сам. А то, которое Вы просили - плохое, потому не посылаю тоже.

За "Архивариуса"* спасибо, я его раньше прочел, здесь получается - "Речь". Мне очень нравится, а Марья Андреевна** говорит, что его сжатость доказывает настоящее мастерство. "Слова" я так и не получаю, жалко, Штильман*** надул.

Романтическому корреспонденту**** ответить не умею, так как он продолжает уверять, будто я - Дора. Я хотел бы убедить его в том, что я - Ксения и что у меня большие синие глаза с поволокой и волосы - с синеватым отливом. Но так как я заранее убежден, что он этому не поверит, то кажется переписка наша прервется.

Жаль, что штанов Вы не приобрели. Советую; бывают вполне терпимые - от 6 до 8 рублей с полтиною.

Вот свинья - Петроний*****. Но ведь не стоит писать больше писем в редакцию, это повлечет за собою новые нарекания. Андрей Белый больше не едет мириться. А ведь умная у него статья обо мне и занятная, хотя я и не согласен с ней.

Здесь новостей не бывает. Полная тишина. Иногда лежу на берегу реки, солнце жжет, дождь обливает. Относительно спиртных напитков чувствую, будто я "записавшись", но только выдерживаю положенный срок, чтобы не нарушить обета.

Очень советую Вам прочесть "Корабль" Д'Аннунцио. Целую Вас крепко и люблю. Пожалуйста, поцелуйте от меня руку Надежды Григорьевны.

Любящий Вас Ал. Блок

______________________

* "Архивариус" - мой рассказ. Впоследствии вошел в первый том собр. соч. изд. "Шиповник".

** Мария Андреевна Бекетова, тетка А.А. Блока, написавшая воспоминания о поэте, небезызвестная переводчица.

*** Григорий Николаевич Штильман, юрист и публицист, писал внутреннее обозрение в "Вопросах жизни", впоследствии состоял одним из редакторов газеты "Слово".

**** "Романтическим корреспондентом" Блок называет, кажется, одного из молодых поэтов, который расточал А.А. Блоку свои нежные признания в весьма странной форме, похожей на мистификацию.

***** Петроний - псевдоним одного из ближайших сотрудников "Весов".


## XLII


Дорогой Георгий Иванович. Простите, что отвечаю по почте. Весь день - укладка и суматоха. Вчера Ваше письмо не застало нас: были ли Вы в "Вене" и что Попов?* Л.Д.** уезжает только завтра, и я начну сейчас же хлопотать и переезжать в казарму.

Ваш Ал. Блок

Сегодня иду в "Бранда", а завтра в "Драму Жизни"***.

______________________

* "Вена" - известный петербургский ресторан, где пребывала обычно литературная богема. Попов, кажется, владелец книжного магазина на углу Невского, близ Аничкова моста; издатель, с которым, вероятно, предстояла деловая встреча в ресторане "Вена".

** Л.Д. - Любовь Дмитриевна Блок, жена поэта.

*** Гастроли Московского Художественного театра.


## XLIII


18 сентября (1908. Шахматове)

Дорогой Георгий Иванович, ну вот, скоро мы и увидимся. Около 1 октября мы уезжаем. Земляной диван вырос, нарублено много деревьев, земля изрыта и т.д. Леса все в золоте - хорошо и не хочется уезжать, да и нет особенной надобности, но так уж - пора.

У Станиславского - Метерлинк, потому он все еще не пишет мне о "Песне судьбы"* решительного ответа. Зачем Вы в Москве? Хорошо ли, что Вы послали телеграмму Рябушинскому?** Не было ли ему от этого тяжело? Зин. Гиппиус написала мне очень милое письмо, хотя в нем есть что-то неискреннее. Приглашает в "Образование" и "Утро". Я отвечаю очень пространным изложением своей платформы, упреками за прошлое (и за Вас в том числе) и вопросами. Интересно, какой последует ответ***.

Продолжают ли "Весы" заниматься своей дрянью? Если попробуют меня оседлать, я уйду, ибо ничем, кроме прекрасных воспоминаний, не связан.

Очень много и хорошо думаю. Получил поразительную корреспонденцию из Олонецкой губернии от Клюева. Хочу прочесть Вам.

Перечитываю Толстого и Тургенева. Изумляюсь. Написал о Толстом в "Руно" и в сборник, издаваемый в Петербурге, - мал. заметки.

Приветствуйте от меня Надежду Григорьевну. Скоро ли вернетесь в Петербург? Напишите мне, если успеете. Желаю Вам уберечься от холеры. Как хорошо не пить водки. Я Вас люблю.

Александр Блок

Я исполнен новых планов.

______________________

* Блок предложил для постановки Московскому Художественному театру свою лирическую драму "Песня судьбы". Постановка, как известно, не состоялась.

** Н.П. Рябушинский - издатель "Золотого руна".

*** З.Н. Гиппиус, по иным мотивам, чем Андрей Белый, принимала, однако, также деятельное участие в резкой полемике против "мистического анархизма". Она подписывала обычно свои статьи псевдонимом "Антон Крайний". Свои нападки З.Н. Гиппиус сосредоточила главным образом на моей личности. По-видимому, ее отношение ко мне впоследствии несколько изменилось. Об этом свидетельствует, по крайней мере, ее статья "Мятущаяся душа" по поводу моего романа "Сатана". См. N 26 литературного приложения к газете "День", N 178, 1914 г., 3 августа.


## XLIV


Дорогой Георгий Иванович. Пьянствую один, приехав на Сестрорецкий вокзал на лихаче. Если бы Вы сейчас были тут - мы бы покатились. Но Вас нет. И потому я имею потребность сообщить об этом Вам.

Александр Блок


## XLV


Милый Георгий Иванович. Наконец-то собираюсь Вам написать. Никогда еще не переживал я такой темной полосы, как в последний месяц - убийственного опустошения. Теперь, кажется, полегчало, и мы уедем, надеюсь, скоро - в Италию. Оба мы разладились почти одинаково. И страшно опостылели люди. Пил я мрачно один, но не так уж много, чтобы допиться до крайнего свинства: скучно пил.

А Вы продолжаете жить один и не видеть людей? И хорошо?

Напишите мне в Шахматове Из-за границы мы вернемся туда - месяца через 2 - 3 теперь. Квартиру сдаем - пока тщетно. Пишется вяло и плохо, и мало. Авось, все это летом пройдет.

Ну, целую Вас, милый. Надежде Григорьевне поклон. Осенью увидимся - не правда ли?

Ваш Ал. Блок


## XLVI


Милый Георгий Иванович. Неужели Вы все еще в Петербурге? А как хорошо теперь в деревне. Я к вам так и не пришел без всякой причины. Питаю к Вам нежные чувства. Мне очень понравилась "Феклушка"* в "Новом слове". Я уже оживаю и пилю деревья. Напишите мне два слова или более. Поклонитесь от меня Надежде Григорьевне.

9 мая 1910, Н.ж.д., ст. Подсолнечное, с. Шахматове.

Любящий Вас Ал. Блок

______________________

*"Феклуша" - мой рассказ. Впоследствии рассказ вошел в третий том собр. соч. изд. "Шиповник".


Опубликовано: Чулков Г. Годы странствий. М., 1930.

Оригинал здесь: http://dugward.ru/library/sodlib.html