# Сборник Общества Любителей Российской Словесности на 1891 год

Осип Максимович Бодянский

Сборникъ Общества Любителей Россійской Словесности на 1891 годъ. М., 1891 г. Цѣна 4 р. Давно уже московское общество любителей россійской словесности не издавало своихъ трудовъ. Вышедшій теперь объемистый томъ заключаетъ въ себѣ много весьма интереснаго историко-литературнаго матеріала. Въ Сборникѣ напечатано юношеское произведеніе В. Г. Бѣлинскаго: Дмитрій Калининъ, драматическая повѣсть въ пяти дѣйствіяхъ. Нѣсколько явленій изъ этой драматической повѣсти было помѣщено въ Русской Старинѣ (январь 1876 г.); въ Сборникѣ Общества Любителей Россійской Словесности она является цѣликомъ со списка, который шестьдесятъ лѣтъ пролежалъ въ архивѣ цензурнаго комитета. Въ литературномъ отношеніи студентское сочиненіе Бѣлинскаго плохо, но оно написано съ страстнымъ одушевленіемъ и заключаетъ въ себѣ рѣзкій протестъ противъ крѣпостничества. Въ 1831 году для подобныхъ произведеній цензурный архивъ былъ единственно установленнымъ мѣстопребываніемъ.

Любопытныя свѣдѣнія находятся въ выдержкахъ изъ дневника О. М. Бодянскаго (1852--1855 гг.). Такъ, попечитель московскаго учебнаго округа, графа С. Г. Строгановъ, передавалъ Бодянскому о своемъ разговорѣ съ императоромъ Николаемъ по поводу жалобы тогдашняго министра народнаго просвѣщенія графа Уварова за пропускъ переводя книги Флетчера. "Что ты тамъ печатаешь такое?" -- спросилъ императоръ. Строгановъ объяснилъ, что Флетчеръ описывалъ Россію временъ Ивана Грознаго и Ѳедора Ивановича, причемъ добавилъ, что "все худое, замѣченное иностранцемъ о Руси того времени, не относится къ нынѣшней, ничѣмъ на нее непохожей". Строгановъ указалъ и на то, что сочиненіе Флетчера явилось на русскомъ языкѣ въ ученомъ журналѣ, на который подписалось тридцать три архіерея. "Но и архіереямъ не все можно дозволять читать",-- возразилъ императоръ. Интересныя подробности находимъ мы въ дневникѣ Бодянскаго е Гильфердингѣ, Погодинѣ, Гоголѣ и другихъ замѣчательныхъ людяхъ той эпохи. Жизнь Московскаго университета и отношенія профессоровъ къ попечителямъ также рисуются довольно ярко въ отрывкахъ дневника. Не менѣе любопытны отголоски шовинизма, а потомъ и севастопольскаго погрома.

О смерти T. Н. Грановскаго Бодянскій пишетъ: "Ничья смерть такъ сильно не поражала университетъ съ незапамятнаго времени, какъ смерть его, всѣ безъ исключенія были подъ гнетомъ ея, съ утра и до поздней ночи двери жилища его не затворялись". Мѣсяцемъ ранѣе хоронили бывшаго министра графа Уварова, и Бодянскій говоритъ, что этихъ похоронъ и сравнивать нельзя: "Тамъ все было должностное, такъ сказать, заказное, -- здѣсь, наоборотъ, добровольное, непринужденное чествованіе". Какъ бы продолженіемъ дневника Бодянскаго служитъ рѣчь, которую покойный Н. П. Гиляровъ-Платоновъ читалъ 7 декабря 1886 года въ публичномъ засѣданіи общества любителей россійской словесности о возрожденіи этого общества въ 1858 году послѣ двадцатичетырехлѣтняго бездѣйствія. "Теперешніе люди, -- говорилъ Н. П. Гиляровъ-Платоновъ,-- съ трудомъ и представятъ себѣ конецъ пятидесятыхъ годовъ. Намъ легче вообразить времена, слѣдовавшія за царствованіемъ Екатерины или Александра I, съ начальными же годами Александра II,-- наше время не имѣетъ аналогіи. То было состояніе влюбленныхъ передъ свадьбою, апрѣль мѣсяцъ, когда снѣгъ еще на поляхъ, но уже бѣгутъ ручьи, солнце пригрѣваетъ, почки надулись, жаворонки поютъ, скворцы суетятся около гнѣздъ. Облегчилось на душѣ, ждалось чего-то еще неизвѣстнаго, но непремѣнно свѣтлаго, въ умахъ бодрость, силы оживились, старики помолодѣли".

Въ Сборникѣ помѣщены статьи, разсказы, переводы, замѣтки и письма Жуковскаго, Тургенева, Островскаго, Достоевскаго, Буслаева, Чаева, Юрьева, Пыпина, Гольцева, Боборыкина, Мамина, Забѣлина, кн. Сумбатова и др.


"Русская Мысль", кн.V, 1891