# А. Богданов. Краткий курс экономической науки. Москва. 1898

Александр Александрович Богданов

А. Богдановъ. Краткій курсъ экономической науки. Москва. 1898. Изд. кн. склада А. Муриновой. Стр. 290. Ц. 2 р. Книга г-на Богданова представляетъ замѣчательное явленіе въ нашей экономической литературѣ; это не только "не лишнее" руководство въ ряду другихъ (какъ "надѣется" авторъ въ предисловіи), но положительно лучшее изъ нихъ. Мы намѣрены поэтому въ настоящей замѣткѣ обратить вниманіе читателей на выдающіяся достоинства этого сочиненія и отмѣтить нѣкоторые незначительные пункты, въ которыхъ могли бы быть сдѣланы, по нашему мнѣнію, улучшенія при слѣдующихъ изданіяхъ;, слѣдуетъ думать, что при живомъ интересѣ читающей публики къ экономическимъ вопросамъ, слѣдующія изданія этой полезной книги не заставятъ себя, долго ждать.

Главное достоинство "курса" г-на Богданова -- полная выдержанность направленія отъ первой до послѣдней страницы книги, трактующей о весьма многихъ, и весьма широкихъ вопросахъ. Авторъ съ самого начала даетъ ясное и точное опредѣленіе политической экономіи, какъ "науки, изучающей общественныя отношенія производства и распредѣленія въ ихъ развитіи" (3), и нигдѣ не отступаетъ отъ такого взгляда, нерѣдко весьма плохо понимаемаго учеными профессорами политической экономіи, сбивающимися съ "общественныхъ отношеній производства" на производство вообще и наполняющими свои толстые курсы грудой безсодержательныхъ и не относящихся вовсе къ общественной наукѣ банальностей и примѣровъ. Авторъ чуждъ той схоластики, которая побуждаетъ часто составителей учебниковъ изощряться въ "дефиниціяхъ" и въ разборѣ отдѣльныхъ признаковъ каждой дефиниціи, причемъ ясность изложенія не только не теряетъ у него отъ этого, а прямо выигрываетъ, и читатель, напр., получитъ отчетливое представленіе о такой категоріи, какъ капиталъ, и въ его общественномъ, и въ его историческомъ значеніи. Воззрѣніе на политическую экономію, какъ на науку о развивающихся исторически укладахъ общественнаго производства, положено въ основу порядка изложенія этой науки въ "курсѣ" т на Богданова. Изложивъ въ началѣ краткія "общія понятія" о наукѣ (стр. 1--19),-- а въ концѣ краткую "исторію экономическихъ воззрѣній" (стр. 235--290). авторъ излагаетъ содержаніе науки въ отдѣлѣ "В. Процессъ экономическаго развитія", излагаетъ не догматически (какъ это принято въ большинствѣ учебниковъ), а въ формѣ характеристики послѣдовательныхъ періодовъ экономическаго развитія, именно: періода первобытнаго родового коммунизма, періода рабства, періода феодализма и цеховъ и, наконецъ, капитализма Именно такъ и слѣдуетъ излагать политическую экономію. Возразятъ, пожалуй, что такимъ образомъ автору неизбѣжно приходится дробить одинъ и тотъ же теоретическій отдѣлъ (напр., о деньгахъ) между разными періодами и впадать въ повторенія. Но этотъ чисто формальный недостатокъ вполнѣ искупается основными достоинствами историческаго изложенія. Да и недостатокъ ли это? Повторенія получаются весьма незначительныя, полезныя для начинающаго, потому что онъ тверже усваиваетъ себѣ особенно важныя положенія. Отнесеніе, напр., различ іныхъ функцій денегъ къ различнымъ періодамъ экономическаго развитія наглядно показываетъ учащемуся, что теоретическій анализъ этихъ функцій основанъ не на абстрактной спекуляціи, а на точномъ изученіи того, что дѣйствительно происходило въ историческомъ развитіи человѣчества. Представленіе объ отдѣльныхъ, исторически-опредѣленныхъ, укладахъ общественнаго хозяйства получается болѣе цѣльное. А вѣдь вся задача руководства къ политической экономіи состоитъ въ томъ, чтобы дать изучающему эту науку основныя понятія о различныхъ системахъ общественнаго хозяйства и о коренныхъ чертахъ каждой системы; вся задача состоитъ въ томъ, чтобы человѣкъ, усвоившій себѣ начальное руководство, имѣлъ въ рукахъ надежную путеводную нить для дальнѣйшаго изученія этого предмета, чтобы онъ получилъ интересъ къ такому изученію, понявъ, что съ вопросами экономической науки самымъ непосредственнымъ образомъ связаны важнѣйшіе вопросы современной общественной жизни. Въ девяносто девяти случаяхъ изъ ста именно этого-то и недостаетъ "руководствамъ по политической экономіи. Не столько еще въ томъ ихъ недостатокъ, что они ограничиваются обыкновенно одной системой общественнаго хозяйства (именно капитализмомъ), сколько въ томъ, что они не умѣютъ концентрировать вниманіе читателя на коренныхъ чертахъ этой системы; не умѣютъ отчетливо опредѣлить ея историческое значеніе, показать процессъ (и условія) ея возникновенія, съ одной стороны, тенденціи ея дальнѣйшаго развитія, съ другой; не умѣютъ представить отдѣльныя стороны и отдѣльныя явленія современной хозяйственной жизни, какъ составныя части опредѣленной системы общественнаго хозяйства, какъ проявленія коренныхъ чертъ этой системы; не умѣютъ дать читателю надежнаго руководства, потому что не придерживаются обыкновенно со всей послѣдовательностью одного направленія; не умѣютъ, наконецъ, заинтересовать учащагося, потому что крайне узко и безсвязно понимаютъ значеніе экономическихъ вопросовъ, размѣщая "въ поэтическомъ безпорядки" "факторы" экономическій, политическій, моральный и т. д. Только матеріалистическое пониманіе исторіи вноситъ свѣтъ въ этотъ хаосъ и открываетъ возможность широкаго, связнаго и осмысленнаго воззрѣнія на особый укладъ общественнаго хозяйства, какъ на фундаментъ особаго уклада* всей общественной жизни человѣка.

Выдающееся достоинство "курса" г-на Богданова и состоитъ въ томъ, что авторъ послѣдовательно держится историческаго матеріализма. Характеризуя опредѣленный періодъ экономическаго развитія, онъ даетъ обыкновенно въ "изложеніи" очеркъ политическихъ порядковъ, семейныхъ отношеній, основныхъ теченій общественной мысли въ связи съ коренными чертами даннаго экономическаго строя. Выяснивъ, какъ данный экономическій строй порождалъ опредѣленное раздѣленіе общества на классы, авторъ показываетъ, какъ эти классы проявляли себя въ политической, семейной, интеллектуальной жизни даннаго историческаго періода, какъ интересы этихъ классовъ отражались въ опредѣленныхъ экономическихъ школахъ, какъ, напр., интересы восходящаго развитія капитализма выразила школа свободной конкурренціи, а интересы того же класса въ позднѣйшій періодъ -- школа вульгарныхъ экономистовъ (284), школа апологіи. Совершенно справедливо указываетъ авторъ на связь съ положеніемъ опредѣленныхъ классовъ исторической школы (284) и школы катедеръ-реформеровъ ("реалистической" или "историко-этической"), которую должно признать, "школой компромисса" (287) съ ея безсодержательнымъ и фальшивымъ представленіемъ о "внѣ-классовомъ" происхожденіи и значеніи юридико-политическихъ учрежденій (288) и т. д. Въ связь съ развитіемъ капитализма ставитъ авторъ и ученія Сисмонди и Прудона, основательно относя ихъ къ мелкобуржуазнымъ экономистамъ,-- показывая корни ихъ идей въ интересахъ особаго класса капиталистическаго общества, занимающаго "среднее, переходное мѣсто" (279),-- признавая безъ обиняковъ реакціонное значеніе подобныхъ идей (280--281). Благодаря выдержанности своихъ воззрѣній и умѣнью разсматривать отдѣльныя стороны хозяйственной жизни въ связи съ основными чертами даннаго экономическаго строя, авторъ правильно оцѣнилъ значеніе такихъ явленій, какъ участіе рабочихъ въ прибыли предпріятія (одна изъ "формъ заработной платы", которая "слишкомъ рѣдко можетъ оказаться выгодной для предпринимателя", стр 132--3), или производительныя ассоціаціи, которыя, "организуясь среди капиталистическихъ отношеній", "въ сущности только увеличиваютъ мелкую буржуазію" (187).

Мы знаемъ, что именно эти черты "курса" г-на Богданова возбудятъ не мало нареканій. Недовольны останутся, само собою разумѣется, представители и сторонники "этико-соціологической" школы въ Россіи. Недовольны будутъ тѣ, кто полагаетъ, что "вопросъ объ экономическомъ пониманіи исторіи есть вопросъ чисто академическій" {Такъ думаетъ журнальный обозрѣватель "Русской Мысли" (1897 г.; ноябрь, библ. отд., стр. 517). Бываютъ же такіе комики!}, и еще многіе другіе... Мои помимо этого, такъ сказать партійнаго недовольства, будутъ указывать, вѣроятно, на то, что широкая постановка вопросовъ вызвала чрезвычайную конспективность изложенья "краткаго курса", разсказывающаго на 290 страничкахъ и о всѣхъ періодахъ экономическаго развитія, начиная отъ родовой общины и дикарей и кончая капиталистическими картелями и трестами, и о политической и семейной жизни античнаго міра и среднихъ вѣковъ, и объ исторіи экономическихъ воззрѣній. Изложеніе г. А. Богданова дѣйствительно въ высшей степени сжато, какъ онъ указываетъ и самъ въ предисловіи, называя прямо свою книгу "конспектомъ". Нѣтъ сомнѣнія, что нѣкоторыя изъ конспективныхъ замѣчаній автора, относящихся чаще всего къ фактамъ историческаго характера, а иногда и къ болѣе детальнымъ вопросамъ теоретической экономіи, будутъ непонятны для начинающаго читателя, желающаго ознакомиться съ политической экономіей. Намъ, кажется однако, что за это нельзя винить автора. Скажемъ даже, не боясь обвиненій въ парадоксальности, что наличность подобныхъ замѣчаній мы склонны считать скорѣе достоинствомъ, а не недостаткомъ разбираемой книги. Въ самомъ дѣлѣ, если бы авторъ вздумалъ подробно излагать, разъяснять и обосновывать каждое такое замѣчаніе, его трудъ разросся бы до необъятныхъ предѣловъ, совершенно не соотвѣтствующихъ задачамъ краткаго руководства; и немыслимо изложить ни въ какомъ курсѣ, хотя бы и самомъ толстомъ, всѣ данныя современной науки о всѣхъ періодахъ экономическаго развитія и объ исторіи экономическихъ воззрѣній отъ Аристотеля до Вагнера. Если онъ выкинулъ бы всѣ подобныя замѣчанія, тогда его книга положительно проиграла бы отъ съуженія предѣловъ и значенія политической экономіи. Въ настоящемъ же своемъ видѣ эти конспективныя замѣчанія принесутъ, думается намъ, большую пользу и учащимъ, и учащимся по этому конспекту. О первыхъ нечего и говорить. Вторые увидятъ изъ совокупности этихъ замѣчаній, что политическую экономію нельзя изучать такъ себѣ, mir nichts dir nichts {Какъ мѣтко замѣтилъ Каутскій въ предисловіи къ своей извѣстной книгѣ "Marx'Oekonomische Lehren".}, безъ всякихъ предварительныхъ познаній, безъ ознакомленія съ весьма многими и весьма важными вопросами исторіи, статистики и пр. Учащіеся увидятъ, что съ вопросами общественнаго хозяйства въ его развитіи и его вліяніи на общественную жизнь нельзя ознакомиться по одному или даже по нѣсколькимъ изъ тѣхъ учебниковъ и курсовъ, которые отличаются часто удивительной "легкостью изложенія", но зато и удивительной безсодержательностью, переливаніемъ изъ пустого въ порожнее; что съ вопросами экономическими неразрывно связаны самые животрепещущіе вопросы исторіи и современной дѣйствительности и что корни этихъ послѣднихъ вопросовъ лежатъ въ общественныхъ отношеніяхъ производства. Такова именно главная задача всякаго руководства: дать основныя понятія по излагаемому предмету и указать, въ какомъ направленіи слѣдуетъ изучать его подробнѣе и почему важно такое изученіе.

Обратимся теперь ко второй части нашихъ замѣчаній, къ указанію тѣхъ мѣстъ книги г. Богданова, которыя требуютъ, по нашему мнѣнію, исправленія или дополненія. Надѣемся, что почтенный авторъ не посѣтуетъ на насъ за мелкость и даже придирчивость этихъ замѣчаній: въ конспектѣ отдѣльныя фразы и даже отдѣльныя слова имѣютъ несравненно болѣе важное значеніе, чѣмъ въ обстоятельномъ и подробномъ изложеніи.

Г. Богдановъ придерживается вообще терминологіи той экономической школы, которой онъ слѣдуетъ. Но, говоря о формѣ стоимости, онъ замѣняетъ этотъ терминъ выраженіемъ: "Формула обмѣна" (с. 3 9 и сл.). Это выраженіе кажется намъ неудачнымъ; терминъ "форма стоимости" дѣйствительно неудобенъ въ краткомъ руководствѣ, и вмѣсто него лучше бы, пожалуй, сказать: форма обмѣна или ступень развитія обмѣна, а то получаются даже такія выраженія, какъ "господство 2-ой формулы обмѣна" (43) (?). Говоря, о капиталѣ, авторъ напрасно упустилъ указать на общую формулу капитала, которая помогла бы учащемуся усвоить однородность торговаго и промышленнаго капитала.-- Характеризуя капитализмъ, авторъ опустилъ вопросъ о ростѣ торгово промышленнаго населенія насчетъ земледѣльческаго и о концентраціи населенія въ крупныхъ городахъ; этотъ пробѣлъ тѣмъ ощутительнѣе, что, говоря о среднихъ вѣкахъ, авторъ подробно остановился на отношеніи деревни и города (63--66), а о современномъ городѣ сказалъ всего пару словъ о подчиненіи имъ деревни (174).-- Говоря объ исторіи промышленности, авторъ весьма рѣшительно ставитъ "домашнюю систему капиталистическаго производства" {Стр. 93, 95, 147, 156. Намъ кажется, что этимъ терминомъ авторъ удачно замѣнялъ выраженіе: "домашняя система крупнаго производства", введенное въ нашу литературу Корсакомъ.} "на срединѣ пути отъ ремесла къ мануфактурѣ" (стр. 156, тезисъ 6-ой). По данному вопросу такое упрощеніе дѣла представляется намъ не совсѣмъ удобнымъ. Авторъ "Капитала" описываетъ капиталистическую работу на дому въ отдѣлѣ о машинной индустріи, относя ее прямо къ преобразующему дѣйствію этой послѣдней на старыя формы труда. Дѣйствительно, такія формы работы на дому, какія господствуютъ, напр., и въ Европѣ, и въ Россіи въ конфекціонной индустріи, никакъ нельзя подавить, "на срединѣ пути, отъ ремесла къ мануфактурѣ". Онѣ стоятъ дальше мануфактуры въ историческомъ развитіи капитализма, и объ этомъ слѣдовало бы, думается намъ, сказать пару словъ.-- Замѣтнымъ пробѣломъ въ главѣ о машинномъ періодѣ капитализма {Строгое раздѣленіе капитализма на мануфактурный и машинный періодъ составляетъ весьма большое достоинство "курса" г-на Богданова.} является отсутствіе параграфа о резервной арміи и капиталистическомъ перенаселеніи, о его порожденіи машинною индустріею, о его значеніи въ циклическомъ движеніи промышленности, о его главныхъ формахъ. Тѣ самыя бѣглыя упоминанія автора объ этихъ явленіяхъ, которыя сдѣланы на стр. 205 и 270-ой, безусловно недостаточны.-- Утвержденіе автора, что "за послѣдніе полвѣка" "прибыль возростаетъ гораздо быстрѣе ренты" (179), слишкомъ смѣло. Не только Викардо (противъ котораго дѣлаетъ это замѣчаніе г. Богдановъ), но и Марксъ констатируетъ общую тенденцію ренты къ особенно быстрому росту при всѣхъ и всякихъ условіяхъ (возможенъ даже ростъ ренты при пониженіи цѣны хлѣба). То пониженіе хлѣбныхъ цѣнъ (и ренты при извѣстныхъ условіяхъ), которое вызвано въ послѣднее время конкурренціей дѣвственныхъ полей Америки, Австраліи и т. п., наступило рѣзко лишь съ 70-хъ годовъ, и примѣчаніе Энгельса въ отдѣлѣ о рентѣ (Das Kapital, III, 2, 259--260), посвященное современному земледѣльческому кризису, формулировано гораздо осторожнѣе. Энгельсъ констатируетъ здѣсь "законъ" роста ренты въ цивилизованныхъ странахъ, объясняющій "удивительную живучесть класса крупныхъ землевладѣльцевъ" и далѣе указываетъ лишь на то, что эта живучесть "постепенно исчерпывается" (allmälig sich erschöpft).-- Параграфы, посвященные земледѣлію, отличаются тоже чрезмѣрной краткостью. Въ параграфѣ о (капиталисгической) рентѣ лишь самымъ бѣглымъ образомъ указано, что условіе ея есть капиталистическое земледѣліе. ("Въ періодѣ капитализма земля продолжаетъ оставаться частною собственностью, и выступаетъ въ роли капитала", 127,-- и только!). Объ этомъ слѣдовало бы сказать нѣсколько словъ поподробнѣе, но избѣжаніе всякихъ недоразумѣній, о нарожденіи сельской буржуазіи, о положеніи земледѣльческихъ рабочихъ и объ отличіяхъ этого положенія отъ положенія фабричныхъ рабочихъ (болѣе низкій уровень потребностей и жизни; остатки прикрѣпленія къ землѣ или различныхъ Gesindeordnugen и т. д.). Жаль также, что авторъ не коснулся вопроса о генезисѣ капиталистической ренты. Послѣ тѣхъ замѣчаній, которыя онъ сдѣлалъ о колонахъ и зависимыхъ крестьянахъ, далѣе объ арендѣ нашихъ крестьянъ,-- слѣдовало бы охарактеризовать вкратцѣ общій ходъ развитія ренты отъ отработочной ренты (Arbeitsrente) къ натуральной рентѣ (Produktenrente), затѣмъ къ денежной рентѣ (Geldrente), и отъ нея уже къ капиталистической рентѣ (Ср. Das Kapital, III., 2, Kap. 47).-- Говоря о вытѣсненіи капитализмомъ подсобныхъ промысловъ и о потерѣ вслѣдствіе этого устойчивости крестьянскимъ хозяйствомъ, авторъ выражается такъ: "крестьянское хозяйство становится въ общемъ бѣднѣе,-- общая сумма производимыхъ имъ стоимостей уменьшается" (148). Это очень неточно. Процессъ разоренія крестьянства капитализмомъ состоитъ въ вытѣсненіи его сельской буржуазіей, образуемой изъ того же крестьянства. Г. Богдановъ едва ли могъ бы, напр., описать упадокъ крестьянскаго хозяйства въ Германіи, не коснувшись Vollbayer'овъ. Въ приведенномъ мѣстѣ авторъ гово ритъ о крестьянахъ вообще, но вслѣдъ за этимъ приводитъ примѣръ изъ русской жизни,-- ну, а говорить о русскомъ крестьянинъ "въ общемъ" болѣе чѣмъ рисковано. Авторъ на этой же страницѣ говоритъ: "Крестьянинъ либо занимается однимъ земледѣліемъ, либо идетъ на мануфактуру", то-есть,-- добавимъ отъ себя,-- либо превращаете" въ сельскаго буржуа, либо въ пролетарія (съ клочкомъ земли). Объ этомъ двустороннемъ процессѣ слѣдовало бы упомянуть.-- Наконецъ, какъ общій недостатокъ книги мы должны отмѣтить отсутствіе при-міровъ изъ русской жизни. По весьма многимъ вопросамъ (хотя бы, напр., объ организаціи производства въ средніе вѣка, о развитіи машиннаго производства рельсовыхъ "путей, о ростѣ городского населенія, о кризисахъ и синдикатахъ, объ отличіи мануфактуры отъ фабрики и т. д.) подобные примѣры изъ нашей экономической литературы были бы очень важны, а то усвоеніе предмета сильно затрудняется для начинающаго отсутствіемъ знакомыхъ ему примѣровъ. Намъ кажется, что пополненіе указанныхъ пробѣловъ очень незначительно увеличило бы книгу и не затруднило бы ея широкаго распространенія, которое во всѣхъ отношеніяхъ является весьма желательнымъ.


"Міръ Божій", No 4, 1898