# Собрание сочинений Брет-Гарта. Пер. с англ. 6 томов

Фрэнсис Брет-Гарт

Собраніе сочиненій Бретъ-Гарта. Пер. съ англ. 6 томовъ. Спб., 1895 г. Въ началѣ семидесятыхъ годовъ русскіе читатели были удивлены появленіемъ въ двухъ лучшихъ журналахъ (Вѣстникъ Европы и Отечественныя Записки) странныхъ по заглавію и по сюжетамъ разсказовъ неизвѣстнаго у насъ въ то время американскаго писателя Бретъ-Гарта. То были знаменитыя Сказанія объ аргонавтахъ, сразу создавшія всемірную извѣстность ихъ молодому автору. Въ разсказахъ этихъ, среди фантастической, величественной и дикой природы американской Калифорніи, дѣйствовали сильные духомъ, предпріимчивые, но грубые и невѣжественные люди -- золотоискатели и земледѣльцы, сошедшіеся сюда со всѣхъ концовъ Штатовъ и установившіе въ своихъ походныхъ "лагеряхъ" совершенно оригинальные и первобытные порядки. Несмотря на всю сказочность обстановки, событій и дѣйствующихъ лицъ, съ которыми русскіе читатели встрѣтились въ Сказаніяхъ объ аргонавтахъ, Бретъ-Гартъ быстро завоевалъ себѣ симпатіи публики и съ тѣхъ поръ переводы его новыхъ разсказовъ не переставали печататься почти во всѣхъ нашихъ журналахъ. Появились и отдѣльные сборники его произведеній. Лучшій изъ нихъ выпущенъ былъ покойнымъ А. Н. Плещеевымъ. Къ сожалѣнію, среди нихъ явилось много лубочныхъ изданій, безграмотныхъ и вздорныхъ, иниціаторы которыхъ, никогда не видавъ англійскаго подлинника, переводили съ нѣмецкаго и французскаго и своими "поправками" дискредитировали американскаго писателя передъ русскою публикой. Наконецъ, въ нынѣшнемъ году фирмѣ "Общественная польза" пришла счастливая мысль выпустить общедоступное Собраніе сочиненій Бретъ-Гарта, по поводу котораго мы думаемъ сказать нѣсколько словъ объ этомъ писателѣ. Френсисъ Бретъ-Гартъ родился въ 1839 году въ городѣ Албани (штатъ Нью-Йоркъ). Отецъ его, преподаватель въ женскомъ учебномъ заведеніи, былъ человѣкомъ начитаннымъ и образованнымъ. Но благотворное вліяніе его на сына скоро прекратилось: уже въ 1854 году пятнадцатилѣтній Бретъ-Гартъ, схоронивъ отца, долженъ былъ самъ подумать о своемъ будущемъ. Въ это время вся Америка переполнена была слухами о чудесахъ Калифорніи, въ рудникахъ которой съ 1849 года быстро созидались громадныя состоянія. Мальчикъ, заинтересованный фантастическими разсказами, отдался общему увлеченію и очутился среди рудокоповъ Запада. Но богатство давалось далеко не всѣмъ пришельцамъ и Бретъ-Гарту пришлось перенести много лишеній, прежде чѣмъ онъ нашелъ то, чего вовсе не искалъ: всемірную славу перворазряднаго писателя. Долго пробовалъ онъ себя на всевозможныхъ поприщахъ: работалъ киркой и заступомъ въ горахъ, учительствовалъ въ импровизированныхъ школахъ; съ заряженными револьверами въ рукахъ, въ роли агента торговой компаніи, отвозилъ золото изъ поселковъ въ ближайшіе города; наконецъ, служилъ въ типографіи наборщикомъ. Въ 1857 г. онъ окончательно поселился въ Санъ-Франциско и, занимаясь въ редакціи еженедѣльнаго журнала The Golden Era, впервые попробовалъ писать. Стихи его показались редактору недурными и Бретъ-Гартъ мало-по-малу началъ печататься въ мѣстныхъ изданіяхъ. Въ іюлѣ 1868 г. молодому писателю было предложено редактированіе народившагося ежемѣсячнаго журнала The Overland Monthly, а въ августѣ того же года на страницахъ этого журнала появился первый его прозаическій разсказъ изъ жизни золотоискателей Счастье Ревущаго стана. Произведеніе это не понравилось на мѣстѣ и только шумный успѣхъ его въ восточныхъ штатахъ заставилъ калифорнійцевъ отнестись къ нему благосклонно. Изгнанники Покеръ-Флета, Млиссъ и послѣдующіе разсказы окончательно выдвинули Бретъ-Гарта и создали громкую извѣстность его журналу. Въ 1871 г. онъ оставилъ Калифорнію и возвратился на родину. Здѣсь прожилъ онъ семь лѣтъ, посвященныхъ исключительно литературному труду. Въ 1878 г. онъ былъ назначенъ консуломъ въ Пруссію, затѣмъ переведенъ въ Шотландію и, наконецъ, въ настоящее время занимаетъ эту же должность въ Лондонѣ. Въ литературѣ. Бретъ-Гартъ стоитъ совершенно особнякомъ. Его трудно сравнивать съ кѣмъ бы то ни было изъ живущихъ писателей. По силѣ природнаго таланта это, несомнѣнно, одинъ изъ первыхъ современныхъ беллетристовъ. Но талантъ его такъ же дикъ и своеобразенъ, какъ природа и люди, впервые вызвавшіе его къ жизни. Въ немъ какъ будто недостаетъ тѣхъ культурныхъ и идейныхъ традицій, которыя готовы къ услугамъ каждаго начинающаго европейскаго писателя. На долю американскихъ беллетристовъ выпадаетъ трудная задача: начинать собою исторію литературы во всѣхъ другихъ отношеніяхъ передового и оригинальнаго народа; требованія, предъявляемыя къ нимъ, громадны и, все-таки, они выходятъ побѣдителями изъ этого испытанія. Но, не желая примкнуть къ англійской литературѣ и стремясь создать во что бы то ни стало нѣчто свое, американцы по необходимости бродятъ въ потемкахъ и переживаютъ моменты, для насъ уже давно отошедшіе въ область исторіи. Такъ, наприм., все идейное содержаніе твореній Бретъ-Гарта сводится къ прославленію непосредственныхъ добрыхъ инстинктовъ, которые проявляются у него въ самыхъ грубыхъ и испорченныхъ натурахъ. При этомъ онъ не только "чувства добрыя" пробуждаетъ своею лирой и призываетъ "милость къ падшимъ", но какъ бы возводитъ даже въ теорію преимущества врожденныхъ и часто слѣпыхъ инстинктовъ передъ сознательною и разумною нравственностью. Въ одномъ изъ своихъ предисловій онъ, правда, прямо открещивается отъ такого пониманія его твореній, но мы увѣрены, что каждый внимательный читатель вынесетъ именно это впечатлѣніе изъ многихъ его разсказовъ. И, несмотря на такую узкость въ идейномъ отношеніи, талантъ Бретъ-Гарта неотразимо увлекателенъ. Читателю, незнакомому съ этимъ авторомъ, мы совѣтуемъ просмотрѣть три небольшихъ разсказа: Уличный мальчикъ, Млиссъ и Изгнанники Покеръ-Флета; мы думаемъ, что Бретъ-Гартъ побѣдоносно выйдетъ изъ этого испытанія, и каковы бы ни были вкусы читателя, онъ подчинится могучему вліянію американскаго беллетриста. Въ дарованіи послѣдняго, прежде всего, бросается въ глаза поразительная его пластичность: съ необыкновенною легкостью, нѣсколькими штрихами, нашъ авторъ даетъ живой и законченный образъ; тончайшія черты національнаго характера, самыя мимолетныя и неуловимыя настроенія схватываются имъ на-лету и передаются съ удивительною рельефностью. Это тѣмъ важнѣе, что мягкія, человѣческія чувства, которыя всего чаще рисуетъ онъ, рѣдко отражаются на грубыхъ лицахъ его героевъ, а говорить отъ себя объ ихъ настроеніяхъ Бретъ-Гартъ очень не любитъ. Особенно даетъ себя чувствовать эта сторона таланта нашего писателя, когда онъ изображаетъ намъ своихъ маленькихъ дикарей. Бретъ-Гартъ любитъ и понимаетъ дѣтей: его Рупертъ и Томми Фильджи (Въ пріисковой глуши), Сузи и Кларенсъ (The waif of the Blains), Млиссъ, Бобъ (Сафо), Ришелье (Горная идиллія), уличный мальчикъ -- останутся навсегда въ памяти читателя, какъ живыя доказательства недюжиннаго дарованія ихъ творца. Замѣчательно также отношеніе Бретъ-Гарта къ неграмъ и китайцамъ. Онъ отнюдь не идеализируетъ этихъ отщепенцевъ американскаго общества. Его Джонѣкитаецъ лживъ и хитеръ; на пинки и побои онъ отвѣчаетъ ловкимъ обманомъ и, пользуясь содѣйствіемъ своихъ соотечественниковъ, исправно проводитъ и обираетъ буйнаго янки. Онъ нечистъ на руку: широкія складки его костюма даютъ безопасное прибѣжище чужимъ вещамъ, попадающимся ему подъ руку. Но, въ то же время, онъ холитъ брошеннаго на него ребенка, болтаетъ съ нимъ на своемъ ломаномъ языкѣ, усиленно работаетъ, чтобы прокормить его, и потомъ долгіе годы всюду таскаетъ съ собой запачканную и грязную дѣтскую книжку, которую подарила ему при прощаніи дѣвочка. Почти таково же отношеніе Бретъ-Гарта и ко взрослымъ людямъ: всѣ его рудокопы -- въ сущности, большія дѣти, подчасъ злыя и негодныя, но чуткія ко всему хорошему, увлекающіяся, руководимыя больше чувствомъ и инстинктомъ, чѣмъ правильно понятымъ нравственнымъ долгомъ. Рельефности созданій Бретъ-Гарта особенно способствуетъ манера его не оставлять своихъ героевъ до тѣхъ поръ, пока они окончательно не вырисовались передъ самимъ авторомъ и передъ читателями. Какое-нибудь лицо появляется въ его разсказѣ мимоходомъ и по самому сюжету не можетъ играть въ немъ видной роли; авторъ на этомъ не успокоивается: онъ возвращается къ этому типу въ послѣдующихъ своихъ произведеніяхъ и, по мѣрѣ того, какъ герой ростетъ въ сознаніи самого автора, онъ играетъ въ новыхъ его разсказахъ все болѣе и болѣе видную роль. Такимъ образомъ, главные персонажи Бретъ-Гарта исчерпываются имъ до конца, и такіе типы, какъ важный и суровый возница дилижанса Юба Билль, игроки Окгёрстъ и Гэмлинъ, пронырливый забіяка полковникъ Старботтль, шерифъ Дёнъ и др., становятся близки и до мельчайшихъ подробностей знакомы читателю. Настоящій жанръ Бретъ-Гарта -- мелкіе разсказы; большіе его романы (Габріэлъ Конрой, Крушеніе Эксельсіора, Исторія одной руды и т. д.) растянуты, не выдержаны и рядомъ съ блестящими, полными юмора, жизни и таланта сценами даютъ десятки страницъ невѣроятныхъ приключеній, смутныхъ характеровъ и непонятныхъ подробностей. Бретъ-Гартъ пробовалъ рисовать и высшее общество -- американское и даже англійское. Мы не можемъ сказать,-- чтобъ эти послѣднія произведенія его были неудачны: въ нихъ чувствуется большой природный умъ и тонкая наблюдательность автора; но его сильныя, рабочія руки не созданы для обращенія съ такими деликатесами и его свѣтскіе люди черезъ-чуръ рѣзко и опредѣленно очерчены.

Собраніе сочиненій Бретъ-Гарта, вѣроятно, очень быстро разойдется среди нашей публики. Оно дешево и издано очень добросовѣстно. Переводъ хорошъ и довольно точенъ. Къ сожалѣнію, выборъ произведеній американскаго писателя совершенно случайный и много лучшихъ его разсказовъ не вошло въ русское изданіе. На это было уже указано въ печати и мы, съ своей стороны, обращаемъ вниманіе кого слѣдуетъ на этотъ досадный недосмотръ. Кромѣ того, и біографическія данныя о Бретъ-Гартѣ, сообщаемыя во вступительной статьѣ г. Чуйко, не вполнѣ точны; очень сожалѣемъ, что авторъ не указываетъ источника, изъ котораго они заимствованы.


"Русская Мысль", кн.VIII, 1895