# Третий том "Капитала" К. Маркса

Сергей Николаевич Булгаков

## Третій томъ "Капитала" К. Маркса *).


*) Das Kapital. Kritik der politischen Oekonomie. Von Karl Marx. Buch III: Der Gesammtprocess der kapitalistischen Production. Zwei Theile. Herausgegen von Friedrich Engels. Hamburg, 1894.

Недавно вышедшій въ свѣтъ третій толъ основного труда К. Маркса представляетъ, безспорно, самую крупную новость экономической литературы за послѣднее время. Выходъ его съ нетерпѣніемъ ожидался теоретиками-экономистами, ибо лишь въ третьемъ томѣ должна была завершиться система политической экономіи, краеугольный камень которой былъ заложенъ въ первомъ томѣ Капитала, и дальнѣйшее развитіе которой дано во второмъ томѣ. Здѣсь должны были разрѣшиться противорѣчія, въ которыя впадаетъ трудовая теорія цѣнности въ своемъ послѣдовательномъ развитіи. Это нетерпѣніе, понятное въ виду такого рѣшающаго значенія третьяго тома для всей системы Капитала, усиливалось еще непонятнымъ замедленіемъ его выхода (Энгельсъ объясняетъ въ предисловіи причины этого замедленія, изъ которыхъ главною явилась непредполагавшаяся имъ трудность редакціи). И вотъ, наконецъ, мы имѣемъ теперь третій томъ Капитала въ видѣ внушительныхъ размѣровъ книги, состоящей изъ двухъ полутомовъ (XXV+448 и 422 стр.).

Но habent sua fata libelli, и судьба Капитала довольно печальна. Если первый томъ мы имѣемъ въ образцовой редакціи самого автора, второй томъ, изданный по смерти автора Энгельсомъ, представляетъ хотя не отдѣланное, но связное цѣлое, то третій томъ, несмотря на громадный трудъ, который вложенъ въ него Энгельсомъ, и за который, конечно, должны быть признательны ему всѣ, интересующіеся экономическими вопросами, представляетъ лишь первоначальные наброски, сдѣланные, главнымъ образомъ, еще въ 1863--1865 годахъ. Имѣя вообще характеръ брульонныхъ эскизовъ, изложеніе часто представляетъ фрагменты, по которымъ далеко не всегда можно возстановить мысль автора. Часто дается лишь сырой матеріалъ, рядъ выписокъ изъ оффиціальныхъ отчетовъ, мѣстами Энгельсъ пишетъ самъ, на основаніи отрывочныхъ указаній Маркса. Въ общемъ нѣтъ ни одного отдѣла, который не представлялъ бы болѣе или менѣе значительныхъ пробѣловъ, и потому изученіе третьяго тома Капитала представляетъ значительныя трудности.

Книга состоитъ изъ 7 отдѣловъ, изъ которыхъ первые три посвящены изслѣдованію нормы прибыли, въ IV отдѣлѣ изучается торговый капиталъ, въ V отдѣлѣ -- дѣленіе прибыли на процентъ на капиталъ и предпринимательскую прибыль и кредитъ, въ VI отдѣлѣ -- поземельная рента и въ VII -- виды дохода: поземельная рента, прибыль на капиталъ и заработная плата. Изъ этихъ отдѣловъ первые три, хотя и представляютъ много пробѣловъ, но даютъ распознать основную мысль автора; то же нужно сказать и относительно IV отдѣла. Но V отдѣлъ (носящій общее заглавіе: Spaltung des Profits in Zins und Unternehmergewinn) представляетъ въ главной своей части лишь хаотическую массу выписокъ, коротко глоссированныхъ Марксомъ и мѣстами прерываемыхъ его замѣчаніями. Возстановить содержаніе этого отдѣла вполнѣ нѣтъ возможности, что лучше всего доказывается примѣромъ самого Энгельса, который, какъ онъ разсказываетъ въ предисловіи, по крайней мѣрѣ, три раза пытался заполнить пробѣлы въ рукописи, но, потерпѣвъ неудачу, рѣшилъ печатать въ подлинномъ видѣ. При спеціальномъ изученіи этого отдѣла, путемъ спеціальной экзегезы, основанной на изученіи первоисточниковъ, вѣроятно, удастся извлечь и изъ этого отдѣла цѣнныя данныя, но, безъ такого изученія, мы должны отказаться изложить здѣсь его содержаніе. VI отдѣлъ, хотя и съ пробѣлами, даетъ возможность опредѣлить воззрѣнія Маркса на ренту и, наконецъ, VII отдѣлъ, который, по мысли автора, долженъ былъ явиться résumé всѣхъ трехъ томовъ Капитала, представляетъ первоначальные наброски, и въ этомъ видѣ даетъ мало новаго. Его мы также не коснемся въ своемъ обзорѣ.

Не претендуя въ краткомъ журнальномъ обзорѣ исчерпать все содержаніе такого капитальнаго произведенія, мы остановимся по преимуществу на вопросѣ, насколько новая книга Маркса устраняетъ затрудненія въ приложеніи трудовой теоріи цѣнности, которыя не устранены въ первыхъ двухъ томахъ Капитала, насколько, слѣдовательно, она завершаетъ систему политической экономіи, построенную на трудовой теоріи цѣнности.


I.


Главный вопросъ, подлежащій разрѣшенію въ третьемъ томѣ Капитала, есть вопросъ о равенствѣ нормы прибыли. Вопросъ состоитъ въ слѣдующемъ. По ученію, развитому въ первомъ томѣ, единственнымъ источникомъ прибавочной стоимости является живой трудъ; на производство ея вліяетъ, поэтому, только та часть капитала, которая затрачена на рабочую силу, или перемѣнный капиталъ. По разные капиталы въ неравныхъ пропорціяхъ составляются изъ орудій и матеріаловъ труда, постояннаго капитала, и перемѣннаго капитала. Эти пропорціи опредѣляются, прежде всего, технологическимъ характеромъ производства, а затѣмъ цѣнностью постояннаго капитала сравнительно съ перемѣннымъ {Если, наприм., при равномъ технологическомъ составѣ капитала различна цѣнность какой-либо части постояннаго капитала, наприм., сырого матеріала, то органическій составъ такихъ капиталовъ (въ экономическомъ смыслѣ) будетъ различенъ.} (отношеніе, въ которомъ цѣнность всего капитала распадается на постоянную и перемѣнную его части, называется органическимъ составомъ капитала).

На страницахъ I тома Капитала, между прочимъ, былъ установленъ такой законъ: "Количества стоимости и прибавочной стоимости, производимыя различными капиталами,-- при одинаковой стоимости рабочей силы и одинаковой нормѣ прибавочной стоимости {Напомнимъ, что нормой прибавочной стоимости называется отношеніе, въ которомъ рабочій день распадается на необходимый и прибавочный трудъ, т.-е. на трудъ, которымъ рабочій воспроизводитъ свою заработную плату, и трудъ, которымъ онъ создаетъ прибавочную стоимость для капиталиста.},-- прямо пропорціональны величинамъ перемѣнныхъ составныхъ частей этихъ капиталовъ, т.-е. тѣхъ ихъ составныхъ частей, которыя превращены въ живую рабочую силу" (Das Kapital, B. I, S. 303, 3-te Ausg.). Если сопоставить этотъ законъ, логически вытекающій изъ всего ученія о прибавочной стоимости, и указанное нами различіе органическихъ составовъ капитала, то становится необъяснимымъ тотъ фактъ, что всѣ капиталы,-- какъ бы различно они ни были составлены изъ постоянныхъ и перемѣнныхъ частей, -- получаютъ равную прибыль. Равенство прибыли (точнѣе, тенденція къ равенству) есть необходимое условіе капиталистическаго производства и объективно существующій фактъ, и фактъ этотъ становится въ противорѣчіе съ приведеннымъ закономъ производства прибавочной стоимости. Такова проблема, получившая громкую извѣстность подъ именемъ вопроса о равенствѣ нормы прибыли и носящая въ западно-европейской литературѣ типичное названіе "Sphinxräthsel (загадка Сфинкса) bei Marx".

Изслѣдованіе нормы прибыли Марксъ начинаетъ съ ея опредѣленія. Стоимость всякаго товара, производимаго капиталистическимъ способомъ, распадается на двѣ части: одна возмѣщаетъ затраченный капиталъ, другая представляетъ прибавочную стоимость. Общая стоимость этого товара опредѣляется затратой труда на его производство, но субъективно для капиталиста, производителя этого товара, стоимость послѣдняго равна лишь издержкамъ на его производство (Kostpreis), слѣдовательно, всегда меньше дѣйствительной стоимости, а излишекъ надъ издержками, новая стоимость, является вознагражденіемъ за производительную дѣятельность этого капиталиста, какъ таковаго. Если при научномъ анализѣ производства капитала на первый планъ выступаетъ характерное различіе между постояннымъ и перемѣннымъ капиталомъ, какъ функціонально различными частями капитала, то для капиталиста это различіе не существуетъ: онъ сравниваетъ издержки производства и цѣну товара, превышающую эти издержки, и дѣло принимаетъ въ его представленіи такой видъ, будто новая стоимость обязана своимъ происхожденіемъ всѣмъ издержкамъ производства, т.-е. какъ постоянной, такъ и перемѣнной ихъ части. Мало того, въ производствѣ обыкновенно потребляется не весь капиталъ, авансированный капиталистомъ: часть основнаго капитала остается непотребленной. Но, вѣдь, и она участвовала въ производствѣ; ничего нѣтъ легче, какъ предположить, что и она принимала участіе въ производствѣ новой стоимости. Тогда эту послѣднюю нужно сравнить уже со всѣмъ капиталомъ, вложеннымъ, въ производство, а не тою только его частью, которая была дѣйствительно израсходована. "Представленная въ такой формѣ, какъ происходящая (Abkömmling) отъ всего авансированнаго капитала, прибавочная стоимость получаетъ превращенную форму прибыли" (I, стр. 11). Слѣдовательно, прибыль есть та же прибавочная стоимость, но представленная въ особой формѣ. Процентное отношеніе прибыли ко всему капиталу образуетъ норму прибыли (Profitrate). Очевидно, что норма прибыли есть лишь особый способъ измѣренія прибавочной стоимости: послѣдняя, отнесенная къ одному перемѣнному капиталу, образуетъ норму прибавочной стоимости, а отнесенная ко всему капиталу -- норму прибыли. Но между обѣими процентными величинами существуетъ количественное различіе. На уровень нормы прибыли должна оказывать соразмѣрное вліяніе величина всего капитала и, въ частности, постояннаго капитала {Въ виду спеціальнаго характера изслѣдованія, приводимъ въ выноскѣ глаи, ные выводы о соотношеніи нормы прибавочной стоимости и нормы прибыли; выводы эти добыты Марксомъ путемъ математическаго анализа формулы нормы прибыли.

1) Норма прибыли такъ относится въ нормѣ прибавочной стоимости, какъ перемѣнный капиталъ ко всему капиталу.

2) Нормы прибыли двухъ капиталовъ, при равной нормѣ прибавочной стоимости, относятся какъ перемѣнные капиталы, выраженные въ процентныхъ доляхъ всего капитала послѣдній разсчетъ производится такъ: весь капиталъ принимается равнымъ 100 и въ процентахъ опредѣляются его постоянная и перемѣнная части. Если, наприм., капиталъ въ 1,000 ф. ст. состоитъ на 800 ф. ст. изъ постоянной и на 200 ф. ст. изъ перемѣнной части, то, принимая его за 100, найдемъ: 100 = 80c (постоянный капиталъ)+20у (перемѣнный капиталъ)].

3) При равной нормѣ прибавочной стоимости и равной величинѣ всего капитала, если измѣняется величина перемѣннаго капитала, то первоначальная норма прибыли относится къ новой такъ, какъ первоначальная величина перемѣннаго капитала къ измѣнившейся величинѣ его.

4) При равенствѣ нормы прибавочной стоимости и перемѣнныхъ капиталовъ, нормы прибыли двухъ неравныхъ капиталовъ относятся обратно пропорціонально величинѣ всего капитала.

5) При равномъ органическомъ составѣ капиталовъ, нормы прибыли ихъ относятся между собою какъ нормы прибавочной стоимости.}, между тѣмъ какъ на уровень нормы прибавочной стоимости вліяетъ только перемѣнный капиталъ.

Опредѣляющими моментами для высоты нормы прибыли являются: 1) норма прибавочной стоимости; 2) органическій составъ капитала. Отсюда слѣдуетъ, что нормы прибыли могутъ быть равны или при равенствѣ этихъ опредѣлителей, или при неравенствѣ ихъ, но въ томъ лишь случаѣ, если оба они измѣняются въ обратной пропорціи; нормы прибыли могутъ быть неравны при различіи одного изъ опредѣлителей или при различіи обоихъ, если онѣ измѣняются не въ обратной пропорціи. Новыя модификаціи въ изслѣдуемое явленіе вноситъ оборотъ капитала. Но отъ главы, посвященной этому вопросу, въ рукописи Маркса сохранилось одно заглавіе, и вся она составлена Энгельсомъ на основаніи данныхъ II тома. Отсылая туда читателя (Капит., II, отд. III), замѣтимъ здѣсь, что время оборота, различное для капиталовъ въ разныхъ сферахъ приложенія, съ одной стороны, вліяетъ на величину оборотнаго капитала, а съ другой -- на годовую норму прибавочной стоимости, которая равна нормѣ прибавочной стоимости, умноженной на число оборотовъ перемѣннаго капитала,-- вліяетъ, въ послѣднемъ счетѣ, и на числителя, и на знаменателя дроби нормы прибыли.

На уровень прибыли вліяетъ, какъ сказано выше, и постоянная часть капитала. Отсюда понятно, какое значеніе для нормы прибыли должна имѣть экономія въ затратахъ постояннаго капитала. Стремленіе къ такой экономіи со стороны капиталиста можетъ найти различное выраженіе; оно выражается въ стремленіи къ безграничному удлиненію рабочаго дня, ибо трата постояннаго (особенно основнаго) капитала не возростаетъ пропорціонально съ такимъ удлиненіемъ; при ограниченіи рабочаго дня закономъ, оно выражается въ стремленіи къ интензивному расширенію рабочаго дня. Проявленіемъ того же стремленія является упорное пренебреженіе фабриканта къ условіямъ, въ которыхъ находятся рабочіе въ теченіе процесса труда, ибо санитарныя улучшенія, предохранительные аппараты и т. д. потребовали бы новой затраты постояннаго капитала. Степень концентраціи производства и обмірщенія труда сама по себѣ вызываетъ болѣе экономное потребленіе средствъ производства: экономія въ производствѣ и передачѣ силы, въ зданіяхъ, топливѣ, освѣщеніи, производительное употребленіе отбросовъ производства и т. п. На величину затраты постояннаго капитала вліяетъ также перемѣна цѣнъ его элементовъ, причемъ онъ или обезцѣнивается, или дорожаетъ; то и другое не остается безъ вліянія на норму прибыли.

Многосложность причинъ, вліяющихъ на уровень нормы прибыли, и то обстоятельство, что прибыль реализуется только черезъ обмѣнъ, въ процессѣ обращенія капитала, окончательно затемняетъ истинную природу прибавочной стоимости: капиталистъ не только производитъ ее изъ всего капитала, по начинаетъ производить изъ обмѣна, посредствомъ котораго она лишь реализуется.

Изложивъ эти общія соображенія, Марксъ обращается къ изслѣдованію равенства прибыли. Здѣсь онъ, прежде всего, установляетъ равенство нормы прибавочной стоимости въ предѣлахъ даннаго общества или націи; онъ допускаетъ варіаціи этой нормы только въ предѣлахъ различныхъ націй. Различія въ высотѣ заработной платы компенсируются частью различіями между простымъ и квалифицированнымъ трудомъ (ср. также начала, установленныя Ад. Смитомъ), частью различной длиной рабочаго дня. Въ другомъ мѣстѣ (I, стр. 153) онъ указываетъ на конкурренцію между рабочими, какъ причину, дѣйствующую въ томъ же направленіи {Въ предисловіи къ III тому Энгельсъ обрушивается на Jul. Wolf'а, пытавшагося объяснить все уравненіе прибыли различіемъ въ нормѣ прибавочной стоимости, и говоритъ, что въ I томѣ ясно показана невозможность такого различія. На самомъ дѣлѣ, нѣкоторыя мѣста I тома заставляли думать противное. Приведенъ наиболѣе характерное: "Дѣленіе рабочаго дня на необходимый трудъ и прибавочный трудъ можетъ быть въ различныхъ странахъ, или въ одной и той же странѣ въ различные періоды, или въ различныхъ отрасляхъ труда въ теченіе mow же самаго періода крайне различно" (Kanum., I, 347, соотв. мѣсто нѣм. подд. 398 стр. 3-го изд.). Ср. интересныя данныя въ американскомъ отчетѣ Report of the commission, of labor. Washington, 1891 г. Vol. I, part II, cost of production.}. Намъ это равенство нормы прибавочной стоимости представляется сомнительнымъ и, во всякомъ случаѣ, недоказаннымъ. Во-первыхъ, различія въ интензивности труда разныхъ странъ едва ли не покрываются различіями, существующими въ отрасляхъ производства одной и той же страны, наприм., въ предпріятіяхъ фабричнаго и ремесленнаго индустріальнаго типа. Во-вторыхъ, колебанія заработной платы, выравнивающія различія въ длинѣ рабочаго дня и интензивности труда, имѣютъ ограниченные предѣлы: если заработная плата неограниченно можетъ подниматься вверхъ, то опуститься ниже Existenz-miniinum'а она можетъ только временно, какъ бы ни была низка въ данномъ случаѣ норма прибавочной стоимости; къ тому же присоединяется, что, тогда какъ для ремесленнаго производства нуженъ, главнымъ образомъ, взрослый рабочій, на фабрикахъ рядомъ съ мужскимъ прилагается и женскій и дѣтскій трудъ. Потому содержаніе семьи зарабатываетъ въ первомъ случаѣ отецъ семейства, во второмъ же -- "четверо (число примѣрное) должны доставить капиталу не только трудъ, но и прибавочный трудъ, чтобы дать жить одному семейству" (Kamm., т. I, 349). Въ-третьихъ, ссылка на конкурренцію среди рабочихъ и переходъ ихъ въ случаѣ различія нормы прибавочной стоимости или, что то же, стоимости рабочей силы изъ одной сферы производства въ другую, едва ли убѣдительна: какъ показано въ I т. и отчасти развито въ III т. Капитала, капиталъ создаетъ постоянно избыточное населеніе, которое, переходя на степень пауперовъ, едва ли способно конкуррировать въ интересахъ равенства нормы прибавочной стоимости, но бросается на всякій заработокъ, отъ котораго зависитъ завтрашнее существованіе ихъ и ихъ семействъ. Наконецъ, самъ Марксъ въ другомъ мѣстѣ указываетъ на избыточное населеніе и пониженіе цѣны рабочей силы ниже стоимости, какъ на одну изъ причинъ замедленія паденія нормы прибыли. И, конечно, всѣ эти причины не могутъ дѣйствовать съ равною силой для всѣхъ капиталовъ, но лишь для нѣкоторыхъ.

Но допустимъ, что норма прибавочной стоимости въ данной странѣ и въ данный періодъ равна для всѣхъ капиталовъ. При такомъ предположеніи, опредѣляющими моментами для уровня нормы прибыли являются: 1) органическій составъ капитала; 2) оборотъ перемѣннаго капитала. Оба эти условія для различныхъ сферъ приложенія капитала различны, а потому различны и нормы прибыли ихъ. Но авансы капитала, каковъ бы ни былъ ихъ органическій составъ и оборотъ, для равныхъ капиталовъ равны. Этимъ равенствомъ создается базисъ для конкурренціи между капиталами, благодаря которой и образуется средняя норма прибыли (Durchschrittsprofitrate). Нормы прибыли неравны при томъ предположеніи, что товары продаются по ихъ стоимостямъ. Но на самомъ дѣлѣ этого нѣтъ. Возьмемъ рядъ равныхъ капиталовъ разнаго органическаго состава и, принявъ каждый капиталъ за 100, выразимъ постоянную и перемѣнную части ихъ въ процентныхъ доляхъ. Нѣтъ нужды предполагать, что эти капиталы цѣликомъ потребляются въ производствѣ; положимъ поэтому, что постоянныхъ частей этихъ капиталовъ потребляется только нѣкоторая доля. Норма прибавочной стоимости равна 100%, оборотъ капитала принимаемъ, для простоты, равнымъ для всѣхъ капиталовъ.


Если предположимъ, что всѣ (I -- V) капиталы принадлежатъ одному лицу, то средній органическій составъ ихъ былъ бы равенъ среднему изъ органическихъ составовъ каждаго отдѣльнаго капитала, средняя норма прибыли равна была бы средней изъ нормъ прибыли каждаго отдѣльнаго капитала, и товары продавались бы съ прибавкой 22% на капиталъ къ издержкамъ производства {Напомнимъ снова, что въ этомъ разсчетѣ исключено вліяніе оборота капитала, какъ оно не введено и у Маркса; впрочемъ, его не трудно ввести.}. То же самое имѣетъ мѣсто и въ примѣненіи ко всему капиталистическому обществу: вся прибавочная стоимость, производимая въ этомъ обществѣ, раздѣленная на весь общественный капиталъ, образуетъ среднюю норму прибыли; послѣдняя и опредѣляетъ прибавку въ цѣнѣ къ издержкамъ производства, пропорціонально величинѣ всего капитала. Поэтому товары продаются не по цѣнностямъ, а по цѣнамъ производства (Productionspreis), которыя равны издержкамъ производства + средняя прибыль на весь капиталъ. Совпаденіе цѣнъ съ цѣнностями можетъ быть, какъ исключеніе, для капиталовъ средняго органическаго состава, т.-е. совпадающаго съ органическимъ составомъ всего общественнаго капитала. Продукты же капиталовъ высшаго органическаго состава, т.-е. въ которомъ преобладаетъ постоянный капиталъ, продаются выше своей трудовой цѣнности, а низшаго органическаго состава, съ преобладаніемъ перемѣннаго капитала, ниже цѣнности (ср. столбцы V и VIII). Однако, отклоненія цѣнъ отъ цѣнностей въ ту и другую сторону взаимно компенсируются, плюсъ погашается минусомъ (см. ст. IX), и для всего народнаго хозяйства цѣнность опредѣляется только трудомъ. Общественная прибавочная стоимость распредѣляется между капиталистами, какъ доходъ акціонернаго общества между акціонерами, по числу ихъ акцій, и способомъ распредѣленія является превращеніе стоимости въ цѣну производства. "Только въ такой грубой и безсодержательной формѣ проявляется теперь фактъ, что цѣнность товаровъ опредѣляется заключеннымъ въ нихъ трудомъ". Такъ заканчиваете главу Марксъ (III, I, стр. 151).

Попытаемся разобраться въ этой теоріи. Прежде всего очевидно, что Марксъ признаетъ невозможнымъ примирить равенство прибыли съ трудовою теоріей цѣнности въ томъ видѣ, въ-какомъ она изложена въ I томѣ Капитала, и ставитъ ей рядъ ограниченій. Товары обмѣниваются между собою не пропорціонально затратамъ на ихъ производство средне-общественнаго труда (это, какъ исключеніе, имѣетъ мѣсто лишь для капиталовъ средняго состава), но по особому масштабу, по цѣнамъ производства, значительно отступающимъ отъ цѣнности. Отступленіе это для каждаго конкретнаго случая обусловливается: 1) отношеніемъ органическаго состава даннаго капитала къ среднему составу всего, вложеннаго въ это производство, капитала; 2) отношеніемъ этого средняго состава къ среднему органическому составу всего общественнаго капитала; 3) среднею нормой прибыли; 4) среднею быстротой оборота капитала. И вотъ эта средняя среднихъ и опредѣляетъ пропорціи, въ которыхъ товары обмѣниваются между собой. Такое ученіе стоитъ въ рѣжущемъ противорѣчіи съ выводами классическаго анализа цѣнности, которымъ открывается I томъ. Хотя и въ III томѣ Марксъ продолжаетъ употреблять слово Werth и Werthgezetz, но во что же превращается этотъ Werth, разъ онъ никогда не проявляется или проявляется только случайно? Вѣдь, "мѣновая цѣнность является, прежде всего, количественнымъ отношеніемъ или пропорціей, въ которой потребительныя цѣнности одного рода размѣниваются на потребительныя стоимости другого рода,-- отношеніемъ, измѣняющимся въ различныя времена и въ различныхъ мѣстахъ. Мѣновая стоимость представляется, такимъ образомъ, чѣмъ-то случайнымъ и вполнѣ относительнымъ, а, слѣдовательно, имманентная или присущая товару мѣновая стоимость (valeur intrinsèque) есть contradictio in adjecto" {Капиталъ, т. I, стр. 2. (Курсивъ нашъ). Къ этому мѣсту Марксъ дѣлаетъ въ примѣчаніи цитату изъ Buttler'а:

"The value of а thing

Is just much as will bring" (цѣнность вещи есть то именно, что за нее дадутъ).}. Между тѣмъ, стоимость каждаго отдѣльнаго товара превращается теперь именно въ valeur intrinsèque или во что-то вродѣ интеллигибельной свободы воли у Канта, хотя и недоступной эмпирическому наблюденію, но существующей.

Марксъ объясняетъ теперь, что "обмѣнъ товаровъ по ихъ цѣнностямъ требуетъ болѣе низкой ступени (развитія производства), нежели обмѣнъ по цѣнамъ производства, что предполагаетъ болѣе высокую ступень капиталистическаго развитія" (III, I, стр. 155--156), но что и теоретически, и исторически нужно разсматривать цѣнность какъ prius цѣны производства, ибо капиталистическому хозяйству предшествуетъ такое состояніе производства и обмѣна, при которомъ цѣны производства равны цѣнностямъ, и, съ другой стороны, безъ такого анализа нельзя понять истинной природы капитала и прибавочной стоимости (ibid.), и такъ, теперь мы узнаемъ, что мѣновой законъ, установленный въ I томѣ Капитала, относится лишь къ давнопрошедшему времени, а теперь представляетъ лишь методологическую условность (хотя съ такимъ утвержденіемъ плохо гармонируетъ догматическій тонъ и отправная точка изслѣдованія цѣнности: "богатство капиталистическаго общества состоитъ изъ массы товаровъ" etc. (Kan., т. I, стр. 1). Такимъ образомъ, мы приходимъ къ парадоксальному выводу, что мѣновой законъ имѣетъ силу лишь при слабомъ развитіи обмѣна, но не въ развитомъ капиталистическомъ обществѣ, которое есть мѣновое раі exellence.

Читатель, знакомый съ экономическою литературой, уже замѣтилъ, что это -- идея не новая, и что представителемъ ея является теоретическій предшественникъ Маркса -- Д. Рикардо. "Если бы люди обходились въ производствѣ вовсе безъ машинъ, а употребляли одинъ только трудъ, и если бы продолжительность труда, отъ начала производства его до доставки товаровъ на рынокъ, была одинакова, то мѣновая цѣнность товаровъ въ точности соотвѣтствовала бы количеству затраченнаго труда. Точно также, еслибъ они употребляли капиталъ одной и той же цѣнности и одной и той же прочности, то и въ этомъ случаѣ цѣнность произведенныхъ товаровъ была бы одинакова и измѣнялась бы только подъ вліяніемъ большаго или меньшаго количества труда, посвященнаго на ихъ производство" (Рикардо, стр. 15). Но "употребленіе машинъ и другого постояннаго и прочнаго капитала значительно видоизмѣняетъ начало, на основаніи котораго относительная цѣнность товаровъ опредѣляется количествомъ труда, употребленнымъ на ихъ производство" (стр. 14). Такою же причиной является неодинаковая прочность капитала и различная быстрота, съ которой капиталъ возвращается къ предпринимателю, или, что то же, различіе времени оборота капитала (стр. 19) {Всѣ эти ограниченія сдѣланы ради закона равенства прибылей и сгруппированы въ I главѣ (о цѣнности). Въ главѣ, посвященной изслѣдованію прибыли, Рикардо смѣшиваетъ законы нормы прибыли и прибавочной стоимости (см. объ этомъ Капиталъ, т. I, стр. 451--454), и плодомъ этого смѣшенія явился ложный законъ, что прибыль обратно пропорціональна заработной платѣ.}.

Но отличіе ученій Рикардо и Маркса, при этомъ внѣшнемъ сходствѣ, заключается въ томъ, что хотя основой цѣнности у Рикардо служитъ трудъ, но это начало терпитъ рядъ ограниченій {Та же мысль выражена и въ Letters of Ricardo to Malthus. Cp. также Я. Герценштеймъ: "Письма Рикардо къ Мальтусу" (Юрид. Вѣст. 1888 г., кн. 12). М. Я. Герценштейнъ, между прочимъ, приходитъ здѣсь къ такому выводу: "Вмѣсто того, чтобъ ожидать примиренія этой (трудовой) теоріи съ дѣйствительностью логическимъ путемъ, было бы, думается намъ, цѣлесообразнѣе обратиться къ разработкѣ вліянія капитала и отдѣльныхъ видовъ его на цѣнность и къ установленію тѣхъ хотя бы и общихъ правилъ, которымъ подчиняются отступленія отъ трудовой теоріи" (624).}, между тѣмъ какъ у Маркса, хотя отдѣльные товары обмѣниваются и не по трудовой цѣнности, но для всего народнаго хозяйства цѣнность опредѣляется только трудомъ.

Но и это не новая идея: она есть у Родбертуса. Хотя, по Родбертусу, мѣновая цѣнность опредѣляется затратами труда на производство товара (Kostenarbeit), но онъ далекъ отъ утвержденія, чтобы мѣновая цѣнность товаровъ въ точности соотвѣтствовала Kostenarbeit: по его мнѣнію, трудовая цѣнность -- не фактъ, а лишь идея {Zur Beleucht, d. Soc. Fr. Berlin. 1875, стр. 44--45, 69. Также Zwr Erkentn. uns. staatsw. Zust., passim.}. Въ посмертномъ трудѣ Das Kapital Родбертусъ отчетливѣе развиваетъ свою мысль, и здѣсь она совпадаетъ вполнѣ съ идеей Маркса. Разсматривая тотъ случай, когда продуктъ проходитъ чрезъ нѣсколько сферъ производства, прежде чѣмъ получить окончательную потребительную стоимость, Родбертусъ замѣчаетъ, что, если бы во всѣхъ этихъ сферахъ употреблялось и равное количество труда, прибавка въ цѣнѣ продукта не соотвѣтствовала бы въ точности затратамъ труда; иначе былъ бы нарушенъ законъ равенства прибыли, такъ какъ во всѣхъ этихъ сферахъ затрата на сырой матеріалъ различна: по мѣрѣ того, какъ полуфабрикатъ проходитъ разныя сферы производства, стоимость, такъ сказать, наслояется на него, а потому въ послѣднемъ, напримѣръ, отдѣлѣ производства на него должно быть затрачено большее количество капитала, чѣмъ въ первомъ (это соображеніе вполнѣ послѣдовательно было бы приложить и къ теоріи поземельной ренты, составляющей ахиллесову пяту всего ученія Родбертуса). Установивъ такое начало, Родбертусъ продолжаетъ {Любопытно, что въ предисловіи къ III тому Энгельсъ -- вопреки пословицѣ: "rira bien, qui rira le dernier" -- и теперь указываетъ съ насмѣшкой на неспособность школы Родбертуса объяснить равенство прибыли. Именно рѣзкое противупоставленіе ученія о прибыли Маркса ученію Рикардо и Родбертуса, которое дѣлалъ при всякомъ удобномъ случаѣ Энгельсъ, и заставляло думать, что дѣло идетъ здѣсь не объ ограниченіяхъ мѣнового закона. Кромѣ нападокъ на Вольфа, это предисловіе содержитъ рѣзкія и несимпатичныя нападки на Loria, главнымъ образомъ, за статью послѣдняго о Марксѣ. Хотя въ этой статьѣ много несообразностей, однако, она не безусловно полна несправедливостей, какъ можно заключить изъ словъ Энгельса. Такъ, Лоріа сравниваетъ (и, на нашъ взглядъ, весьма удачно) Маркса съ Спинозой. Здѣсь же у него вырывается признаніе: "esso mi ricorda і grandi caratteri di Koma republicana" (Nuova Antologia, revista di scienza, letteri e arti. 1883 r., апр.).}: "Однако, я думаю, что, хотя рыночная цѣнность готоваго блага не всегда совпадаетъ съ трудовой, а только тяготѣетъ къ ней, хотя также трудовая цѣнность, конечно, не покрываетъ теперешнюю прибыль отдѣльныхъ сферъ производства, но въ общемъ ея хватаетъ, чтобы покрытъ сумму всѣхъ приходящихся на разныя ступени производства блага рентъ и прибылей въ совокупности. Потому я думаю, что достаточно національному продукту быть равнымъ цѣнности, измѣряемой трудомъ, чтобъ обезпечить всѣ наши теперешніе виды ренты {Рентой вообще (Rente überhaupt) у Ротбертуса называется то, что Марксъ изслѣдуетъ подъ именемъ прибав. стоимости.}: поземельную ренту и прибыль на капиталъ, и что для этого не требуется не только никакой прибавки къ трудовой цѣнности, но еще нужно вычесть заработную плату" {Das Kapital. Aus dem Utter. Nacht, herausg. von А. Wagner und Th. Kosak. Berl., 1884, стр. 11--13 (курсивъ нашъ).}.

Читатель видитъ, что воззрѣнія обоихъ представителей научнаго соціализма по данному вопросу представляютъ полное совпаденіе. Совпаденіе идетъ дальше: оба они указываютъ, что вліяніе мѣнового закона выражается какъ въ томъ, что цѣнность въ народно-хозяйственномъ масштабѣ опредѣляется трудомъ, такъ и въ томъ, что съ измѣненіемъ количества труда, нужнаго для производства продукта, измѣняется и цѣнность продукта (Z. Bel. d. soc. Fr., р. 45, и Marx. III, I, стр. 156). Однако, Родбертусъ миновалъ многихъ трудностей при развитіи этой теоріи, благодаря своему методологическому положенію: съ самаго начала онъ заявляетъ, что разсматриваетъ народное хозяйство en masse, какъ будто оно состоитъ изъ одного рабочаго, одного капиталиста и одного землевладѣльца (l. с., р. 32), т.-е. начинаетъ тѣмъ, чѣмъ кончаетъ Марксъ. Послѣдній подошелъ къ вопросу аналитически, исходя изъ понятія отдѣльнаго товара, и вся трудность доказать трудовую теорію, ставъ на почву ея ограниченій для отдѣльныхъ обмѣновъ, выступаетъ теперь съ полною очевидностью {Ограниченія трудовой теоріи цѣнности имѣютъ значеніе для всей системы I тома Капитала. Такъ, наприм., понятіе постояннаго капитала, какъ овеществленнаго труда, должно потерпѣть сильныя модификаціи, ибо теперь цѣнность его можетъ и не соотвѣтствовать трудовой цѣнности.}.

Обратимся за доказательствомъ къ приведенной нами таблицѣ. Предположимъ, что, дѣйствительно, общественная прибавочная стоимость распредѣляется между капиталами по средней нормѣ прибыли и что она есть единственный источникъ прибыли. Откинемъ денежное посредство, усложняющее вопросъ, и предположимъ, что производители мѣняются прямо продуктами. Какъ происходитъ распредѣленіе общественной прибавочной стоимости? Замѣтимъ напередъ, что сравненіе отдѣльныхъ капиталистовъ съ акціонерами или предположеніе о принадлежности всего общественнаго капитала одному капиталисту ничего не выясняетъ, ибо исключаетъ основное условіе, при которомъ реализуется прибыль отдѣльныхъ капиталистовъ, обмѣнъ. Общественная прибавочная стоимость есть абстракція, конкретно же она существуетъ лишь въ продуктѣ каждаго капиталиста, выносимомъ имъ на рынокъ; какъ же при этомъ условіи она распредѣляется? Чтобъ объяснить такое распредѣленіе, нужно предположить, что продукты, цѣна которыхъ ниже цѣнности, размѣниваются съ продуктами, цѣна которыхъ выше цѣнности, притомъ, въ такой пропорціи, чтобы при этомъ каждый дополучалъ недостающее ему или отдавалъ излишнее количество прибавочной стоимости. Тогда мы вправѣ сказать, что прибыль происходитъ изъ прибавочной стоимости и цѣнность для всего народнаго богатства опредѣляется трудомъ. Но такая пропорціальность обмѣна не доказана у Маркса, да и едва ли ее можно доказать. Предположимъ поэтому, что часть товаровъ (напримѣръ, половина) размѣнивается въ требуемой пропорціи, а другая часть размѣнивается въ предѣлахъ своего класса, т.-е. среди товаровъ, продаваемыхъ выше цѣнности, и товаровъ, продаваемыхъ ниже ея. Очевидно, для первой половины цѣна въ послѣднемъ счетѣ опредѣлялась бы цѣнностью, для другой же половины мы имѣли бы на одной сторонѣ товары, оцѣниваемые выше трудовой цѣнности, и на другой -- ниже, хотя въ общей суммѣ цѣна всѣхъ товаровъ совпадала бы съ цѣнностью. Доказываетъ ли это совпаденіе, что цѣнность опредѣляется трудомъ, а прибыль -- прибавочною стоимостью? Нѣтъ, не доказываетъ. Тогда нужно предположить, что цѣнность регулируется какими-то другими принципами, кромѣ труда, а совпаденіе цѣнъ съ предполагаемою трудовою цѣнностью есть лишь дѣло случая {Вотъ почему Рикардо, въ нашихъ глазахъ, вполнѣ послѣдовательно, разъ вступивъ на почву ограниченій мѣнового закона для отдѣльныхъ товаровъ, кончаетъ его ограниченіемъ и для всего народнаго хозяйства; такъ же, въ концѣ-концовъ, поступаетъ и Шмидтъ (Durchschnittsprofitrate auf Grundlage Marx'sehen Werthgesetz. Stuttgart, 1889), теорію котораго Энгельсъ находитъ наиболѣе близко (вмѣстѣ съ Лексисомъ и фирманомъ) подходящею къ рѣшенію Маркса; эта "теорія", въ сущности, представляетъ выраженныя въ терминахъ Маркса ограниченія трудовой теоріи цѣнности Рикардо.}. Въ самомъ дѣлѣ, если 1/2 х товара, стоящаго 1 1/2 т единицъ труда, продается за т, а другая 1/2 х товаровъ, содержащихъ 1/2 т единицъ труда, продавалась бы также за т, то, хотя въ суммѣ цѣны и совпадаютъ съ трудовою стоимостью, странно утверждать, что эта послѣдняя регулируетъ цѣнность. Складывать и выводить такимъ образомъ среднія есть уже та самая насильственная абстракція, въ которой Марксъ упрекаетъ классическую школу и которой эта послѣдняя стремилась будто бы спасти мѣновой законъ отъ противорѣчій (K., I, стр. 258). Если же не доказано, что въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ прибыль состоитъ изъ прибавочной стоимости, то странно опредѣлять среднюю норму прибыли дѣленіемъ всей прибавочной стоимости на весь капиталъ страны. Это -- уже полная petitio principii, а въ этомъ духовный центръ теоріи. Вообще во всей этой теоріи упущено, на нашъ взглядъ, то, что ученіе о прибавочной стоимости именно и требуется доказать на фактѣ равенства нормы прибыли; между тѣмъ, здѣсь эта теорія принимается уже доказанной и изъ нея дедуктивно выводится ученіе о средней нормѣ прибыли. Неизвѣстное опредѣляется чрезъ неизвѣстное, образуется cercle vicieux {Мы чувствуемъ такое уваженіе къ научному авторитету К. Маркса, что не рѣшаемся отнести этихъ недостатковъ право къ его теоріи и предпочитаемъ объяснить ихъ несовершенствомъ редакціи: не нужно забывать, что мы имѣемъ дѣло съ черновиками, относящимися, притомъ, къ 1863--65 гг.}.

Но, независимо отъ того, что не показанъ механизмъ распредѣленія общественной прибавочной стоимости и образованія средней нормы прибыли, независимо отъ того, что уже до изслѣдованія принято, что прибавочная стоимость есть единственный источникъ прибыли, а потому равномѣрность ея распредѣленія преслѣдуется конкурренціей тѣмъ самымъ, что ею преслѣдуется равенство нормы прибыли,-- теорія эта еще предполагаетъ, что всѣ обмѣны совершаются въ замкнутомъ кругу капиталистическихъ производителей. Это предположеніе прямо противорѣчитъ дѣйствительности. Послѣ самого Маркса намъ нечего доказывать, что "капиталистическое производство вообще не существуетъ безъ внѣшней торговли" (Kan., II, стр. 359),-- наоборотъ, "внѣшняя торговля, въ силу внутренней необходимости этого производства въ дѣтскомъ его состояніи, есть базисъ, а въ дальнѣйшемъ развитіи есть его собственный продуктъ вслѣдствіе потребности его въ постоянно расширяющемся рынкѣ" (III, I, стр. 218). Такую же роль внѣшнихъ рынковъ играютъ и внутренніе некапиталистическіе производители, поскольку они втягиваются въ обмѣнъ съ капиталистическими. Оба факта имѣютъ то послѣдствіе, что часть продуктовъ общественнаго капитала -- безразлично, выше или ниже трудовой цѣнности они проданы -- замѣщается произведенными при иныхъ условіяхъ и съ затратой иного количества труда. Эти продукты поступаютъ теперь на рынокъ капиталистическаго общества и должны войти, какъ часть, въ національный продуктъ и, слѣдовательно, въ опредѣленіе общественной прибавочной стоимости (Марксъ допускаетъ, что торговля съ странами, имѣющими высшую норму прибыли, задерживаетъ паденіе послѣдней для страны съ низшей нормой прибыла. (III, I, стр. 218-- 221). Слѣдовательно, трудовая теорія терпитъ новое ограниченіе. Вообще, мы думаемъ, что ограниченіе трудовой теоріи въ самой ея основѣ -- для обмѣна отдѣльныхъ товаровъ -- есть наклонная плоскость, ставъ на которую единственно послѣдовательный выводъ -- теорія Рикардо.

Выводомъ изъ разобранной теоріи является то объясненіе, которое Марксъ даетъ тенденціи нормы прибыли къ пониженію,-- тенденціи, отмѣченной уже классическою школой. Тенденція эта объясняется все усиливающимся преобладаніемъ постояннаго капитала надъ перемѣннымъ, въ которомъ выражается развитіе общественной производительности труда; такъ какъ прибавочная стоимость производится только перемѣннымъ капиталомъ, то, по мѣрѣ уменьшенія его доли во всемъ капиталѣ, уменьшается относительное количество производимой прибавочной стоимости, хотя абсолютно оно и увеличивается. Паденіе нормы прибыли нѣсколько задерживается причинами, дѣйствующими въ обратномъ направленіи; главная изъ нихъ -- повышеніе нормы прибавочной стоимости (ср. ученіе Родбертуса о пониженіи квоты заработной платы).

Прибыль распадается на предпринимательскую прибыль и процентъ на капиталъ. Первоначально это распаденіе вызвано различіемъ лицъ предпринимателя и владѣльца капитала; процентъ есть плата за пользованіе наемнымъ капиталомъ, предпринимательская прибыль -- доля предпринимателя. Но это же разграниченіе перешло и на тѣ случаи, когда предприниматель есть и владѣлецъ капитала. И въ такихъ случаяхъ особо присчитывается процента на капиталъ и особо -- предпринимательская прибыль. Соотношеніе между размѣрами той или другой части валовой прибыли не можетъ быть подчинено никакимъ твердымъ принципамъ, хотя процента для каждаго отдѣльнаго момента есть опредѣленная величина и фиксируется на рынкѣ въ видѣ заемнаго процента. Потому равенство его извнѣ представляется и болѣе несомнѣннымъ, и болѣе вѣроятнымъ, чѣмъ равенство нормы прибыли, хотя, конечно, сущность дѣла отъ этого не измѣняется.

Новыя дополненія къ теоріи нормы прибыли мы встрѣчаемъ въ ученіи о торговомъ капиталѣ.


II *).


*) Мы слишкомъ долго остановились на нормѣ прибыли, ученіе о которой представляетъ важнѣйшій отдѣлъ III тома. Поэтому, чтобы нашъ обзоръ не слишкомъ затянулся, мы имѣемъ возможность лишь коротко коснуться ученія о торговомъ капиталѣ и рентѣ.

Слѣдующій вопросъ, подлежавшій разрѣшенію въ III томѣ Капитала, таковъ. Если, какъ показано во II томѣ Капитала (гл. VI), торговля есть непроизводительная функція, а потому трудъ, затрачиваемый въ ней, не создаетъ мѣновыхъ цѣнностей, то откуда же прибыль на торговый капиталъ? Ученіе о торговомъ капиталѣ, на нашъ взглядъ, есть лучшій отдѣлъ всего III тома (хотя, къ сожалѣнію, тоже не закопченный) по ясности и послѣдовательности мысли; притомъ, въ этомъ отдѣлѣ Марксъ, безусловно, не имѣетъ себѣ предшественниковъ.

Во II томѣ Капитала было показано, что часть всякаго промышленнаго капитала находится въ процессѣ обращенія -- въ формѣ товарнаго и денежнаго капитала (отсюда три формы круговращенія капитала: промышленная, товарная и денежная). На извѣстной ступени капиталистическаго развитія происходитъ удвоеніе этихъ формъ: появляется товарно-торговый (Waarenhandlungs) и денежно-торговый капиталъ (Geldhandlungs-Kapital), два подвида торговаго капитала вообще. Ученіе о денежно-торговомъ капиталѣ коротко затронуто въ IV отдѣлѣ и относится, главнымъ образомъ, къ недоступному V отдѣлу, и потому мы на немъ не остановимся. Самостоятельное появленіе товарно-торговаго капитала имѣетъ слѣдующую причину. Такъ какъ, пока товарный капиталъ находится въ процессѣ обращенія, онъ не можетъ участвовать въ производствѣ, въ то же время, для того, чтобы производство продолжалось непрерывно, на время обращенія требуется добавочный (оборотный) капиталъ, то черезъ это соразмѣрно увеличивается затрата всего капитала и, слѣдовательно, уменьшается норма прибыли. Поэтому капиталистъ прямо заинтересованъ, чтобы сократить время обращенія товара. Этой цѣли и служитъ купеческій капиталъ. Если купецъ возьметъ на себя функцію продажи, посвятивъ на это особый капиталъ, капиталистъ можетъ, получивъ отъ купца цѣнность своего товара, снова обратить этотъ капиталъ на производство и, вмѣстѣ съ тѣмъ, уменьшить затрату добавочнаго капитала. Спеціализаціей функціи обращенія товара будутъ достигнуты слѣдующія выгоды: 1) вслѣдствіе раздѣленія труда, функція эта будетъ исполняться успѣшнѣе, а потому затрачиваемый на нее капиталъ будетъ меньше; 2) по той же причинѣ метаморфоза товара въ деньги и наоборотъ будетъ совершаться быстрѣе; 3) одинъ купецъ можетъ соединять въ себѣ обороты многихъ капиталовъ. Очевидно, что чѣмъ больше быстрота обращенія товаровъ, тѣмъ меньшихъ размѣровъ денежный капиталъ долженъ быть затраченъ въ формѣ купеческаго. Но такъ какъ роль торговаго капитала несамостоятельна, то быстрота его оборота опредѣляется, съ одной стороны -- быстротой производства, а съ другой, быстротой потребленія.

Если функція обращенія товаровъ (если исключить изъ нея не не относящіяся прямо къ торговлѣ функціи: транспортированіе, сбереженіе и под., какъ они и фактически часто бываютъ выдѣлены) есть функція непроизводительная, то въ ней не производится ни новой стоимости, ни сверхстоимости, а прибыль на торговый капиталъ можетъ быть только частью прибыли промышленника. Такъ и есть на самомъ дѣлѣ. При продажѣ товара купцу промышленникъ оплачиваетъ его капиталъ по средней нормѣ прибыли въ формѣ скидки, дѣлаемой на цѣну товара. Если, наприм., на производство продукта затраченъ капиталъ въ 900 ф. стер. и цѣна производства = 1080, это даетъ 20% прибыли; если для обращенія этого товара нуженъ торговый капиталъ въ 100 ф. стер., всего капитала затрачивается уже 1,000 ф. стер. и норма прибыли = 180/1000 = 18%. Цѣна, за которую будетъ проданъ товаръ купцу, = 900 ф. стер. + 18% на 900 = 1,062. Слѣдовательно, купцу скидывается на цѣнѣ товара 18 ф.стер., что составляетъ 18% на его капиталъ. Само собою очевидно то понижающее вліяніе, которое оказывается купеческимъ капиталомъ на норму прибыли. Тѣмъ не менѣе, raison d'être купеческаго капитала заключается въ томъ, что онъ дѣлаетъ издержки обращенія, все-таки, ниже, чѣмъ если бы оно производилось самимъ промышленникомъ. Продавая товаръ, купецъ повышаетъ ихъ цѣну и такимъ образомъ реализуетъ свою прибыль. Такъ какъ вся жизнь торговаго капитала заключена въ сферѣ обращенія товара, то въ этомъ видѣ капитала наиболѣе закрѣпляется ложное представленіе, будто прибыль происходитъ изъ обращенія. Воззрѣніе это, проникшее и въ политическую экономію (именно въ Vulgärökonomie, по номенклатурѣ Маркса), есть воззрѣніе купеческаго капитала.

Настоящая {По всѣмъ этимъ вопросамъ изложеніе Капитала особенно смутно и сбивчиво. Поэтому, но избѣжаніе недоразумѣній, относительно этого мѣста мы особенно рекомендуемъ обращеніе къ подлиннику.} трудность въ пониманіи прибыли на купеческій капиталъ, какъ таковой (слѣдовательно, по скольку въ него не входятъ стороннія функціи), состоитъ въ томъ, что, во-первыхъ, здѣсь прилагается трудъ, который, какъ и всякій капиталистически прилагаемый трудъ, распадается на необходимый и прибавочный трудъ, оплачивается по стоимости рабочей силы, и, во-вторыхъ, прилагается постоянный и перемѣнный капиталы. Первая трудность заключается въ томъ, что, если трудъ, прилагаемый къ торговлѣ, вообще не создаетъ цѣнностей, какое значеніе можетъ имѣть здѣсь прибавочный трудъ? Она разрѣшается тѣмъ, что трудъ, прилагаемый къ торговлѣ, уменьшаетъ издержки обращенія товара; поэтому, "если неоплаченный трудъ работниковъ производительнаго капитала создаетъ непосредственно сверхстоимость, то неоплаченный трудъ работниковъ торговаго капитала даетъ ему участіе въ этой сверхстоимости" (III, I, 278). Другое затрудненіе разрѣшается такъ. Затрата постояннаго капитала въ торговлѣ (контора, бумага и под.) вызывается не выдѣленіемъ торговли въ самостоятельную функцію, но имѣетъ мѣсто и въ томъ случаѣ, если промышленникъ ведетъ торговлю самъ; насколько обращеніе капитала есть необходимый моментъ его воспроизводства, настолько издержки обращенія представляютъ необходимую затрату постояннаго капитала и входятъ въ цѣну товара (хотя вообще они представляютъ faux frais капиталистическаго способа производства). Увеличивая собой постоянный капиталъ, эти издержки обращенія уменьшаютъ соразмѣрно норму прибыли. Съ выдѣленіемъ торговли въ самостоятельную функцію, эта часть капитала авансируется уже торговцемъ, но не промышленнымъ капиталистомъ. Однако, это ничего не измѣняетъ въ существѣ дѣла; прибыль на этотъ капиталъ, какъ и вся торговая прибыль, уплачивается торговцу изъ прибыли промышленнаго капитала. Иначе обстоитъ дѣло съ перемѣннымъ капиталомъ. Затрачиваемый на непроизводительную работу, онъ не можетъ войти въ цѣну товара, ибо не создастъ никакой покой цѣнности; поэтому перемѣнный капиталъ вмѣстѣ съ прибылью на него долженъ быть уплаченъ купцу изъ прибыли промышленнаго капиталиста. Послѣднему выгоднѣе уплачивать перемѣнный капиталъ и прибыль на него крупному торговцу, чѣмъ если бы торговля производилась мелкими купцами, не нанимающими труда и довольствующимися лишь среднею прибылью на свой капиталъ; экономія въ издержкахъ обращенія, истекающая изъ концентраціи торговли, превышаетъ сбереженія въ тратѣ перемѣннаго капитала при мелкой торговлѣ {Изложенная теорія проливаетъ новый и яркій свѣтъ на констатируемое новѣйшими изслѣдователями стремленіе обходиться съ возможно меньшимъ участіемъ торговаго капитала въ передовыхъ странахъ капитализма, наприм., въ Англіи, гдѣ прибыль очень низка. См. объ этомъ А. И. Чупровъ: "О характерѣ и причинахъ современнаго промышленнаго кризиса въ Западной Европѣ" (Юрид. Вѣстн. 1889 г., II, стр. 215), также г. Туганъ-Барановскій: "Промышленные кризисы въ Англіи", стр. 314--316.}.

Такимъ образомъ, роль и значеніе торговаго капитала не могутъ быть поняты въ настоящее время внѣ связи его съ промышленнымъ капиталомъ. Но такъ было не всегда: въ исторіи торговый капиталъ предшествуетъ промышленному и, такъ сказать, подготовляетъ для него почву. Исторіи торговаго капитала Марксъ посвящаетъ весьма интересную главу (здѣсь же есть данныя и относительно ростовщическаго капитала). Но размѣры этой статьи не позволяютъ намъ войти въ разсмотрѣніе этой стороны дѣла.


III.


Третій вопросъ, имѣющій найти разрѣшеніе въ III томѣ, таковъ: "если мѣновая цѣнность есть ничто иное, какъ рабочее время, заключающееся въ товарѣ, то какимъ образомъ могутъ обладать мѣновою цѣнностью товары, которые вовсе не содержатъ труда, или откуда, иными словами, происходитъ мѣновая цѣнность прямыхъ силъ природы?" (Zur. Krit. d. Pol. Oek.). Отвѣтъ на этотъ вопросъ есть ученіе о рентѣ, ибо цѣна земли есть капитализированная рента.

Приступая къ изученію ренты, Марксъ дѣлаетъ общую предпосылку, что ея существованіе въ теперешней формѣ тѣсно связано съ господствомъ капиталистическаго способа производства, съ разъединеніемъ землевладѣнія и земледѣлія и съ капиталистическою формой земледѣлія (ср. соотвѣтствующее мѣсто въ misère de la Philosophie). Историческое raisor d'être этой формы производства заключается въ приложеніи научной агрономіи и обмірщеніи земледѣльческаго труда (хотя съ этимъ плохо мирится мысль, высказанная на 98 стр. I полутома о несовмѣстимости раціональнаго земледѣлія съ капиталистическою формой производства и совмѣстимости его лишь съ мелкою крестьянскою собственностью или ассоціаціей производителей. Исторія сельскаго хозяйства до извѣстной степени подтверждаетъ послѣднюю мысль).

Если взять ренту въ чистомъ ея, "категорическомъ", видѣ, она состоитъ изъ прибавочной стоимости, образующей излишекъ надъ среднею нормой прибыли или прибавочную прибыль (Surplusprofit). Этимъ основнымъ опредѣленіемъ Марксъ (также, впрочемъ, какъ и Родбертусъ) вноситъ важную поправку къ ученію Рикардо, въ которомъ опредѣленіе ренты есть самая неудачная часть: "Рента есть та часть земледѣльческаго продукта, которая уплачивается землевладѣльцу за пользованіе первоначальными и неистощимыми свойствами почвы" (Рик., стр. 29). Помимо того, что въ это опредѣленіе вводится спорный признакъ неистощимости, въ немъ совершенно не выраженъ общественный характеръ поземельной ренты и ея происхожденіе изъ прибавочной стоимости, такъ что невольно приходитъ на мысль produit net физіократовъ. Происхожденіе Surplusprofit'а Марксъ объясняетъ двоякимъ образомъ: съ одной стороны, онъ принимаетъ теорію Рикардо, съ другой -- сближается съ Смитомъ. Обѣимъ сторонамъ его ученія соотвѣтствуетъ понятіе дифференціальной и абсолютной ренты.

Возникновеніе и существованіе дифференціальной ренты Марксъ, вмѣстѣ съ Рикардо, объясняетъ различнымъ плодородіемъ земель (въ связи съ разстояніемъ) и различною производительностью послѣдовательныхъ затратъ капитала. Слѣдовательно, въ основѣ этого ученія всегда предполагается участокъ земли или затрата капитала, не приносящіе ренты (Марксъ допускаетъ случай дифференціальной ренты и на участкѣ наименьшаго плодородія, если одна изъ послѣдовательныхъ затратъ капитала на лучшемъ участкѣ менѣе производительна, чѣмъ этотъ участокъ, и она регулируетъ цѣну производства). Ученіе о дифференціальной рентѣ, не представляя съ принципіальной стороны ничего новаго, представляетъ подробный анализъ различныхъ комбинацій и случаевъ дифференціальной ренты, который не можетъ войти сюда по своему спеціальному характеру.

Болѣе характерною стороной ученія Маркса о рентѣ является признаніе абсолютной ренты или ренты наименѣе плодородныхъ земель. Когда является необходимость къ обработкѣ менѣе плодородныхъ земель, чѣмъ по сіе время воздѣлывавшіяся, собственность на землю ставитъ "барьеръ" приложенію капитала къ новымъ землямъ. Такъ какъ воздѣлываніе земли самимъ землевладѣльцемъ, при предположеніи указанной общей предпосылки капиталистическаго строя, можетъ явиться лишь какъ исключеніе, а собственникъ требуетъ ренты, какова бы ни была земля, то цѣна на хлѣбъ должна подняться не только чтобы покрыть цѣну производства хлѣба на новомъ участкѣ, но и дать нѣкоторую ренту землевладѣльцу. Границей повышенія цѣны является возможность приложенія новыхъ, менѣе производительныхъ затратъ капитала на старыхъ участкахъ. Такимъ образомъ, "собственность сама создала себѣ ренту" (III, II, 287); это и будетъ абсолютная рента и, конечно, всѣ дифференціальныя ренты повысятся соразмѣрно ея величинѣ. Абсолютная рента имѣетъ силу до тѣхъ поръ, пока подъ обработку не заняты всѣ участки; тогда границы, полагаемыя собственностью приложенію къ землѣ капитала, теряютъ свое значеніе и наступаетъ время исключительно дифференціальной ренты.

Въ объясненіе такого неэкономическаго происхожденія абсолютной ренты приводится слѣдующее соображеніе. Такъ какъ органическій составъ капитала въ земледѣліи ниже средне-общественнаго, въ чемъ выражается отсталость этого производства сравнительно съ среднею степенью общественнаго развитія производительности труда, продажная цѣна -- цѣна производства земледѣльческихъ продуктовъ -- стоитъ ниже ихъ трудовой цѣнности. Поэтому искусственное повышеніе цѣнъ земледѣльческихъ продуктовъ, вызываемое частною собственностью, не поднимаетъ цѣну выше цѣнности; прибавочной стоимости, заключенной въ земледѣльческомъ продуктѣ, хватаетъ, чтобы дать ренту и съ худшихъ земель (нельзя не замѣтить въ этомъ ученіи Маркса сближенія съ теоріей поземельной ренты Родбертуса, который также, въ сущности, не отвергаетъ, а лишь дополняетъ ученіе Рикардо). Объясненіе это вѣрно до тѣхъ поръ, пока цѣна не сравняется съ цѣнностью. Когда же цѣна превышаетъ цѣнность, имѣетъ мѣсто лишь монопольная цѣна (Monopolpreis).

Это ученіе возбуждаетъ много недоразумѣній. Не говоря уже о томъ, что различіе между цѣнностью я монопольною цѣной, кромѣ названія, нисколько не измѣняетъ дѣла,-- самое стремленіе свести абсолютную ренту на цѣнность представляется намъ противорѣчіемъ съ ученіемъ о прибыли. Почему, когда въ обрабатывающей промышленности цѣлые разряды товаровъ -- какъ правило -- продаются выше трудовой цѣнности, это не считается аномаліей и не требуетъ спеціальнаго объясненія, кромѣ общей ссылки на равенство нормы прибыли, а въ данномъ случаѣ послѣдствіе одного и того же факта является то согласнымъ съ мѣновымъ закономъ, то полнымъ его отрицаніемъ? Мы думаемъ, что, разъ ставъ на почву ограниченій мѣнового закона, будетъ вполнѣ послѣдовательно не создавать такого особаго объясненія для повышенія цѣны, вызываемаго абсолютною рентой, какъ оно не нужно тогда, когда цѣна поднимается выше цѣнности въ интересахъ равенства нормы прибыли {Избытокъ прибавочной стоимости въ земледѣліи, по нашему мнѣнію, долженъ быть тоже особо доказанъ. Хотя и при низкомъ органич. составѣ капитала, абсолютное количество труда, приводимое въ движеніе капиталомъ, здѣсь ограниченно благодаря краткости годового рабочаго дня (земледѣльческія работы продолжаются лишь около 1/4 года). Также нужно принять во вниманіе, что перемѣнный капиталъ въ сельскомъ хозяйствѣ имѣетъ одинъ оборотъ въ годъ, слѣдовательно, годовая норма и просто норма прибавочной стоимости не различаются между собой.}.

Съ другой стороны, какъ было указано выше, эта теорія вноситъ важную поправку въ объясненіе образованія средней нормы прибыли, по крайней мѣрѣ, для тѣхъ странъ, гдѣ подъ обработку заняты не всѣ земли (а это едва ли можно сказать даже про современную Англію). Въ самомъ дѣлѣ, значительная часть прибавочной стоимости, производимой въ важной и крупной сферѣ производства -- въ земледѣліи, притомъ, капиталомъ весьма низкаго органическаго состава, уклоняется отъ участія въ образованіи средней нормы прибыли; часть эта равна абсолютной рентѣ всѣхъ земель, занятыхъ подъ обработку. По мѣрѣ того, какъ подъ обработку занимаются новыя земли и, слѣдовательно, количество общественнаго капитала, прилагаемаго въ земледѣліи, ростетъ, доля эта становится больше и ceteris paribus оказываетъ на среднюю норму прибыли понижающее вліяніе. Повидимому, Марксъ имѣлъ въ виду остановиться на этомъ пунктѣ; такъ, онъ говоритъ: "Не нужно забывать, что общая норма прибыли не въ одинаковой степени опредѣляется прибавочною стоимостью всѣхъ сферъ производства. Не земледѣльческая прибыль опредѣляетъ промышленную, но наоборотъ. Но объ этомъ далѣе" (III, II, стр. 194).

Намъ кажется, что категорію абсолютной ренты, какъ результатъ частью рыночныхъ конъюнктуръ, частью причинъ неэкономическаго характера, нѣтъ надобности вводить въ политическую экономію. При проявленіи въ жизни экономическихъ законовъ дѣйствуетъ всегда цѣлый рядъ осложняющихъ причинъ, и особенно это вѣрно относительно цѣны предметовъ, на которые существуетъ естественная или искусственная монополія, въ частности цѣны земли. Начиная съ исторіи знаменитаго виноградника Навуѳея и кончая исторіей англійскихъ "гнилыхъ мѣстечекъ", въ опредѣленіе цѣны земли входятъ разные моменты неэкономическаго свойства. Дѣйствіе такихъ причинъ не можетъ явиться экономическимъ закономъ, и изученіе ихъ выходитъ за предѣлы политической экономіи.

Въ III томѣ есть также историческій очеркъ ренты и интересныя замѣчанія о крупномъ и мелькомъ (парцеллярномъ) землевладѣніи, но мы не можемъ дать имъ мѣста и безъ того въ затянувшемся обзорѣ.

Таково въ общихъ чертахъ главное содержаніе III тома Капитала. Снова повторяемъ, что всѣ, интересующіеся экономическими вопросами, должны быть признательны Энгельсу за его изданіе. Но справедливость требуетъ сознаться, что III томъ Капитала въ своемъ теперешнемъ видѣ далеко не оправдываетъ возлагавшихся на него надеждъ, ибо не разрѣшаетъ "загадки Сфинкса". Если раньше ея содержаніе состояло въ примиреніи трудовой теоріи цѣнности съ равенствомъ нормы прибыли, теперь, когда выяснилось, что самъ Марксъ считаетъ невозможнымъ такое примиреніе безъ серьезныхъ ограниченій закона цѣнности, сторонникамъ ученія Капитала (до III тома включительно) предстоитъ разрѣшить вопросъ хотя въ измѣненной, но не менѣе острой формѣ: показать справедливость закона цѣнности въ народно-хозяйственномъ масштабѣ, или, что то же, доказать, что прибыль состоитъ исключительно изъ прибавочной стоимости, или, что то же, показать механизмъ распредѣленія общественной прибавочной стоимости и образованія средней кормы прибыли.


С. Булгаковъ.


"Русская Мысль", кн.III, 1895