# Беседы у больного Литератора

Фаддей Венедиктович Булгарин

Вечер первый.

## Бесѣды у больнаго Литератора.


Вечеръ первый.


Докторъ Зебъ, который сперва жаловался на устройство сего міра, а особенно на нравственную природу человѣка, исправился совершенно отъ своихъ заблужденій, когда могущественный геній позволилъ ему населить новую планету {Планета Доктора Зеба, французская Повѣсть соч. Г. Саразеня, нѣсколько разъ переведена на Русской языкъ. Содержаніе и цѣль сей вымышленной повѣсти слѣдующія: Докторъ Зебъ находилъ вездѣ и во всемъ несовершенства, особенно въ родѣ человѣческомъ. Геній перенесъ его на необитаемую планету, и далъ власть населить ее существами по своему произволу. Докторъ Зебъ, разбирая всѣ недостатки человѣка, нашелъ, что всѣ они необходимы при нынѣшнемъ его состояніи; они составлютъ тѣнь для блеска добродѣтелей, несовершенство нашего счастія. Онъ смирился въ своей гордости, и признался, что въ мірѣ все устроено премудро и совершенно, и что отъ насъ сокрыто, того вѣрно намъ знать не нужно, слѣдовательно не должно. Примѣч. Соч.}, по своему произволу. Докторъ Зебъ, разбирая подробно всѣ страсти, всѣ причуды, всѣ недостатки рода человѣческаго, увѣрился, что они въ настоящемъ положеніи вещей, прямо или посредственно, служатъ къ сохраненію гармоніи цѣлаго, къ общему благу. Онъ даже не рѣшился согнать болѣзней съ новой планеты, полагая, и весьма справедливо, что безъ болѣзней люди не будутъ чувствовать цѣны здоровья. Это подтверждается Французскою пословицею: "le malheur est bon à quelque chose (т. e. несчастіе къ чему нибудь годится). Что можетъ быть обыкновеннѣе, какъ прохаживаться по улицѣ? никто не назоветъ этого удовольствіемъ, кромѣ человѣка, который прикованъ недугомъ въ своей постелѣ. Съ какою завистью онъ считаетъ шаги прохожихъ! какъ нетерпѣливо жаждетъ послѣдовать ихъ примѣру!-- Такъ точно во всѣхъ вещахъ, мы до тѣхъ поръ не чувствуемъ благъ, которыми можемъ наслаждаться, пока не лишимся ихъ, хотя на короткое время. Будемъ справедливы, и перестанемъ роптать на Провидѣніе, которое усѣяло жизнь нашу радостями. Наши страсти помрачаютъ ихъ, но у насъ есть разсудокъ, есть воля, способная стремишься къ добру, короче, есть душа безсмертная, которая, по первому нашему рѣшительному желанію, можетъ вознести насъ превыше всѣхъ унизительныхъ предразсудковъ. Непріятно, горько мучишься недугомъ; по книги, воображеніе, надежда и пріятная дружеская бесѣда съ милыми сердцу едва ли не перевѣшиваютъ сумму горя на вѣсахъ жизни. Я испыталъ это, мои почтенные читатели, и хочу подѣлиться съ вами моими наслажденіями, почерпнутыми на лонѣ дружбы.

"Я читалъ, въ Сѣверной Пчелѣ, твой совѣтъ нашимъ воинамъ-Писателямъ, чтобъ они занялись собраніемъ всѣхъ анекдотовъ и малоизвѣстныхъ случаевъ, изображающихъ народный Русскій характеръ въ знаменитую войну 1812 года. Мнѣ право досадно, что ни одно острое слово Французскаго гренадера не пропадаетъ даромъ, а у насъ даже благородные подвиги покрыты неизвѣстностью, или, что еще хуже, не обращаютъ на себя вниманія. Ни одинъ народъ, ни одна армія не вели себя такъ великодушно и благородно за границею, какъ Русскіе: наши были вездѣ защитниками слабаго, грозою утѣснителя. Примѣръ Миротворца и Освободителя Европы дѣйствовалъ на всѣхъ Его вѣрноподданныхъ. Нигдѣ Русскіе не были, какъ побѣдители, вездѣ какъ друзья, какъ братья. Исторія, безъ сомнѣнія, сохранитъ для потомства великія дѣла нашего Монарха и избранныхъ имъ Предводителей, но ваше дѣло, господа Писатели, собирать частности."

Такъ говорилъ мнѣ родственникъ мой, Графъ Т...въ, украшенный знаками отличія за истинное отличіе въ сраженіяхъ. Въ это время я прерваларазговоръ, чтобы написать рекомендательное письмо за одного честнаго мастероваго, который хотѣлъ, по взаимной любви, жениться на горничной дѣвушкѣ одной моей знакомой, и которому препятствовалъ прикащикъ госпожи, влюбленный также въ дѣвушку., вотъ общая завязка тысячи Французскихъ водевилей!" -- сказалъ Полковникъ: "между прочимъ и въ нашемъ полку случилось подобное происшествіе, которое можетъ служишь предметомъ для цѣлой оперы съ хорами и балетами, потому что въ этомъ событіи участвовалъ цѣлый городъ и весь корпусъ офицеровъ." -- "Раскажи пожалуйста, какъ это было." -- "Изволь!" -- сказалъ Полковникъ: "слушай!"

"Когда Наполеонъ, утруждавшій столь долго фортуну своими успѣхами, вздумалъ въ послѣдній разъ испытать постоянство слѣпой богини, и съ острова Эльбы вторгнулся во Францію, Йз--й гусарскій полкъ былъ включенъ въ число тѣхъ войскъ, которыя долженствовали итти къ Рейну. Въ началѣ Іюня (1815), теперь этому ровно десять лѣтъ, полкъ нашъ пришелъ на дневку въ мѣстечко Меритъ-Нейштадтъ, въ нѣсколькихъ миляхъ отъ Ольмюца, по дорогѣ къ Прагѣ. Два наши Офицера, Ротмистръ П--ль и Порутчикъ Ш--гъ, получили квартиру въ домѣ купца довольно зажиточнаго, который принялъ ихъ съ искреннимъ участіемъ, распростертыми объятіями и отличнымъ угощеніемъ. Вѣжливый пріемъ и хорошій столъ располагаютъ сердце къ радости вездѣ, а особенно въ походѣ. Началась дружеская, веселая бесѣда между хозяевами и постояльцами, и сіи послѣдніе примѣтили, что одинъ только старшій сынъ хозяина, молодой человѣкъ лѣтъ двадцати пяти, пріятной наружности, не принималъ никакого участія въ общемъ веселіи, и казался мрачнымъ, задумчивымъ. Гусарскіе офицеры хотѣли знать причину горя хозяйскаго сына, и узнали, что онъ влюбленъ въ дочь своего сосѣда, любимъ взаимно, что родители его возлюбленной согласны на сей бракъ, какъ скоро молодой человѣкъ получитъ право гражданства, съ которымъ соединено право производишь торговлю, но что Бургомистръ, влюбленный также(не взирая на свои пожилыя лѣта) въ прекрасную сосѣдку, всѣми возможными средствами препятствуетъ принятію молодаго человѣка въ почетное званіе гражданъ или биргеровъ города Меритъ-Нейштадта. "Уважаю званіе биргера вашего города," сказалъ Ротмистръ: "но никогда не думалъ, чтобъ отъ этого могло зависѣть счастіе и успѣхъ въ любви." -- "Но какое же главное препятствіе къ принятію васъ въ биргеры?" спросилъ Порутчикъ.-- "Я бы нашелъ множество голосовъ въ мою пользу," отвѣчалъ молодой человѣкъ: -- "но бѣда въ томъ, что родственики не могутъ меня предложишь въ кандидаты, а чужіе не смѣютъ, опасаясь гнѣва и даже мщенія Бургомистра." -- "Нельзя ли намъ записаться въ биргеры?" сказалъ Ротмистръ: "мы бы тотчасъ исполнили ваше желаніе." -- "Я увѣренъ," возразилъ хозяинъ, "что нашъ городъ почшешъ за особенную чеешь имѣть Русскихъ офицеровъ въ числѣ своихъ гражданъ." -- "Когда такъ, съ Богомъ!" воскликнулъ Ротмистръ. Оба офицера препоясали сабли и отправились къ Полковнику. "Мы пришли къ вамъ, господинъ Полковникъ, просить позволенія вписаться въ биргеры этого города!" -- сказалъ Ротмистръ. Полковникъ отступилъ два шага назадъ, при сихъ словахъ. "Вы шутите, господа!" сказалъ онъ: "а это на что?" -- Тогда офицеры изложили причину, и Полковникъ послалъ немедленно за Бургомистромъ, который былъ въ восхищеніи отъ почести, оказываемой городу Россійскими офицерами, назначилъ завтрашній день къ принятію, и просилъ только прислать къ нему немедленно имена офицеровъ. На другой день въ 6 часовъ, Бургомистръ увѣдомилъ Полковника, что все готово, и онъ, съ двѣнадцатью офицерами, отправился въ Ратушу. У дверей встрѣтили ихъ шестьдесятъ человѣкъ городской гвардіи, въ парадныхъ мундирахъ; на лѣстницѣ господа Ратсгеры въ длинныхъ черныхъ мантіяхъ и широкихъ кудрявыхъ парикахъ съ висячими локонами, а у дверей залы самъ Бургомистръ въ такомъ же нарядъ, съ длиннымъ жезломъ въ рукѣ. Когда всѣ усѣлись по мѣстамъ, Бургомистръ, въ присутствіи всѣхъ гражданъ, произнесъ рѣчь, въ которой изъяснилъ почесть, получаемую городомъ при семъ случаѣ, вписалъ имена новыхъ гражданъ въ огромную книгу, и уволилъ ихъ отъ присяги послушанія Ратушѣ. Полковникъ, въ краткихъ словахъ, поблагодарилъ собраніе, и тогда ударили въ литавры, заиграли на трубахъ, городская гвардія; выстрѣлила три раза залпомъ, и внесли древніе кубки съ пѣнистымъ шампанскимъ, чтобы пить за здравіе Союзныхъ Государей, Россійскихъ воиновъ и новыхъ гражданъ. Когда радостное ура, и звуки музыки умолкли, Ротмистръ П--ль просилъ позволенія сказать нѣсколько словъ, и въ то же время предложилъ о принятіи въ биргеры сына своего хозяина. Трудно себѣ представишь смущеніе Бургомистра при этомъ нечаянномъ ударѣ. Онъ всячески отговаривался, и обѣщалъ чрезъ нѣсколько днеи исполнишь желаніе новыхъ своихъ согражданъ. Споръ, продолжался около получаса, и наконецъ, чрезъ посредство Полковника, кончился въ пользу влюбленнаго молодаго человѣка: онъ принятъ въ биргеры большинствомъ голосовъ. Полковникъ, съ офицерами и съ отцемъ влюбленнаго, тотчасъ пошелъ въ домъ невѣсты, объявилъ ей и родителямъ ея пріятную новость, и просилъ въ значишь день свадьбы: она была отсрочена на гори дни. На другое утро, когда полку должно было выступать въ походъ, граждане, тронутые благороднымъ и справедливымъ поступкомъ офицеровъ, угостили ихъ великолѣпнымъ завтракомъ, а солдатъ подчивали на рывкѣ. Громогласное ура раздалось въ воздухѣ, когда возгласили долголѣтіе вселюбезнѣйшему нашему Монарху; полкъ двинулся впередъ, сопровождаемый благословеніями добрыхъ горожанъ и слезами благодарности осчастливленной четы.

Это было въ дружественной землѣ, во время мира, или, лучше сказать, когда войска наши были въ мирномъ расположеніи; къ тому жъ я расказывалъ тебѣ по случаю ходатайства твоего о женихѣ, и потому повѣствованіе мое не имѣетъ ничего военнаго, но завтра я раскажу тебѣ нѣсколько военныхъ подвиговъ.-- Теперь прощай, до свиданія."

Когда Полковникъ вышелъ, другъ мой Александръ прочиталъ мнѣ примѣръ необыкновеннаго мужества Русскихъ, написанный имъ по словамъ отличнѣйшаго изъ Кавказскихъ нашихъ героевъ.


(Продолженіе впредь.)


"Сѣверная Пчела", No 83, 1825