# Страшные истории

Фаддей Венедиктович Булгарин

## Страшныя исторіи.


Кто стоялъ въ Польшѣ на квартирахъ, тотъ знаетъ, какъ милы Польки, а какъ весело приводятъ время въ деревняхъ, у зажиточныхъ, гостепріимныхъ помѣщиковъ. Тамъ понынѣ существуетъ похвальный обычай, воспитывать въ домѣ не только бѣдныхъ родственницъ, но и чужихъ сиротъ, и даже снабжать приданымъ или другимъ образомъ обезпечивать судьбу своихъ воспитанницъ. Взросшія въ домѣ дѣвицы обыкновенно остаются тамъ до выхода за-мужъ дочерей хозяина; кромѣ того дочери окрестныхъ дворянъ пріѣзжаютъ на нѣсколько недѣль, а иногда и мѣсяцевъ, гостить въ домъ богатаго сосѣда: молодые люди стекаются со всѣхъ сторонъ любезничать, блистать умомъ, талантами, вѣжливостью, въ кругу прелестныхъ остроумныхъ дамъ, и такомъ образовъ, въ мѣстахъ, которыя иностранцы, расчитывая по географическимъ широтамъ и долготамъ, по болотистому или лѣсистому положенію, почитаютъ дикими и скучными, въ сихъ мнимыхъ пустыняхъ находится всегда прекрасное общество, гдѣ соединяются всѣ утонченности приличій, хорошаго тона и вмѣстѣ съ тѣмъ невинной, простодушной веселости. Музыка, танцы, прогулки, кавалькады, посѣщенія сосѣдей, чтеніе и откровенныя бесѣды окриляютъ время, которое мчится среди забавъ, какъ пріятное сновидѣніе. Дружба и любовь воздвигаютъ свои жертвенники въ сихъ обществахъ, и Гименей здѣсь сплетаетъ первое звено своихъ сладостныхъ узъ, которыя иногда превращаются въ тяжкія цѣпи. Однимъ словомъ, кто провелъ юность свою въ Польшѣ, тотъ имѣетъ понятіе объ островѣ Калипсы, очарованіяхъ Цирцеи, а волшебныхъ замкахъ Армады.

Гусарскій полкъ стоялъ въ небольшомъ городкѣ, или, какъ тамъ называютъ, мѣстечкѣ NN, по близости котораго находилось помѣстье Графа А. Гостепріимство хозяина, любезность его супруги, красота двухъ дочерей и нѣсколькихъ подругъ ихъ, привлекали въ домъ Графа множество гостей и почти всѣхъ офицеровъ полка. Въ его деревнѣ былъ на постоѣ взводъ гусаръ съ Поручикомъ А., любезнымъ, молодымъ человѣкомъ, воспитаннымъ отлично, пользовавшимся общимъ уваженіемъ. Однажды вечеромъ, за чайнымъ столикомъ, завели разговоръ о мертвецахъ и привидѣніяхъ. Началось шутками. Мужчины смѣялись на счетъ трусости женщинъ, которыя весьма часто боится того, чему сами не вѣрятъ; женщины утверждали, что и мужчины платятъ иногда дань природѣ и первомъ впечатлѣніямъ юности, и также боятся того, чего не должно ни страшиться, ни опасаться. "Въ доказательство нашей неустрашимости," сказала хозяйка: "я вамъ раскажу анекдотъ, слышанный мною отъ отца моего. Въ одномъ Нѣмецкомъ городѣ, въ домѣ Пастора, заспорили, точно также, какъ теперь у насъ, о трусости и храбрости, о привидѣніяхъ и мертвецахъ, а болѣе всего о врожденной боязни женскаго пола. Нѣсколько молодыхъ студентовъ утверждали, что ни одна женщина не осмѣлится пойти ночью на кладбище. Дочь Пастора, дѣвица лѣтъ пятнадцати, говорила противное, и побилась объ закладъ, что она завтра же пойдетъ одна, въ полночь на кладбище, и въ доказательство своего посѣщенія принесетъ черепъ изъ ямы, гдѣ складываются выкапываемыя кости {Эти ямы существуютъ за границею и во всѣхъ Католическихъ земляхъ. Въ Польшѣ онъ называются костяницами.}. Самые cпopщики ужаснулась сего предложенія, но дѣвица настояла, и родители ея не противились тому, зная образу мыслей своей дочери на счетъ страховъ и привидѣній. Положено было, чтобы молодые люди оставались и домѣ Пастора, до возвращенія его дочери съ кладбищу. На другой день, около полуночи, молодые люди пришли къ Пастору. Время было осеннее, ночь темная, вѣтеръ холодный, а кладбище находилось съ версту за городомъ. Студенты хотѣли отступиться отъ своего заклада, но неустрашимая дѣвица съ улыбкою отвергнула снисходительное предложеніе, простилась и отправилась въ путь. Вышедъ за городскія ворота, она пошла чрезъ поле малою стезею, пробираясь почти ощупью къ уединенному храму, который, въ нѣсколькихъ только шагахъ, открылся взорамъ, въ видѣ длинной черной тѣни. Наконецъ она приближается къ оградѣ, съ усиліемъ отворяетъ ветхія ворота, которыя медленно поворачиваясь на ржавыхъ завѣсахъ, пронзительнымъ скрипомъ всполохнули хищныхъ птицъ и нетопырей, гнѣздившихся въ полуразрушенной часовнѣ Гулъ, какъ унылый стонъ, пронесся медленно и замеръ въ отдаленія. Вѣтеръ засвисталъ въ окнахъ колокольни, и съ шумомъ пристукнулъ ворота; казалось, будто ударъ повторился подъ землею. Но сердце нашей героини пребыло спокойнымъ; она обошла кругомъ сельскій храмъ, приблизилась къ ямѣ, огороженной низкою деревянною решеткою, и протянула руку, чтобы взять черепъ.... "Оставь меня въ покоѣ!" -- раздался гробовый голосъ.-- Въ семъ мѣстѣ разсказа, Графиня примѣтила, что нѣкоторыя изъ ея слушательницъ поблѣднѣли, а мужчины усугубили вниманіе. Она прервала свое повѣствованіе. "Что господа," сказала Графиня: "вы видите, что это не шутка!" -- "Продолжайте, сударыня," возразилъ Поручикъ А., ради Бога, продолжайте!" воскликнули нѣсколько дамъ, Графиня продолжала:

"Дѣвица хладнокровно бросила черепъ и взяла другой. "Оставь меня въ покоѣ!" раздался снова ужасный голосъ; она опять бросила черепъ, и взяла третій. Въ третій разъ то же восклицаніе, и дѣвица, вмѣсто того, чтобы снова бросить черепъ въ яму, взяла его, и спокойно сказала: "извините, господинъ мертвецъ, въ третій разъ вы говорите со мною одними и тѣмъ же голосомъ, слѣдовательно это не можетъ быть ваша голова. Впрочемъ я не на долго нарушу ваше спокойствіе, и завтра же возвращу эту голову на свое мѣсто." Сказавъ это, она хотѣла удалиться, какъ вдругъ трое мужчинъ привстали изъ за ближней гробницы и громко воскликнули. "Вы выиграли закладъ!" Это были пріятели студентовъ, побившихся объ закладъ, которые хотѣли напугать неустрашимую дѣвицу, и отучишь ее отъ подобныхъ предпріятіи. Они измѣнили сами себѣ, заставивъ одного говорить отъ имени трехъ мертвецовъ. Извинившись въ своемъ поступкѣ и посмѣявшись на счетъ своей неловкости, они проводили пасторскую дочь до родительскаго дома, гдѣ студенты должны были заплатить закладъ, который отданъ былъ бѣднымъ."

Когда Графиня кончила расказъ, молчаніе продолжалось нѣсколько минутъ, и наконецъ одна дама сказала: "Это ужасно: я не вѣрю ни привидѣніямъ, ни мертвецамъ; но ни за что въ мірѣ не согласилась бы выдержать подобный опытъ. Поступокъ студентовъ, засѣвшихъ на кладбищѣ, кажется мнѣ болѣе, нежели неблагоразумнымъ; это могло причинить смерть молодой упрямицѣ отъ внезапнаго страха; этому весьма много примѣровъ." Всѣ дамы были того же мнѣнія, и даже нѣкоторые мужчины пристали къ нимъ, но Поручикъ Л. спорилъ и увѣрялъ, что онъ во всемъ этомъ не видитъ ни малѣйшей причины къ страху, и что хотя такая неустрашимость весьма необыкновенна въ женщинѣ, но что всякій мужчина, разумѣется не легковѣрный, почтетъ подобное приключеніе дѣтскою забавою. По долгомъ спорѣ, положено было цѣлымъ обществомъ испытать храбрость Поручика, на что онъ согласился въ угодность дамамъ., я ни мало не сомнѣваюсь въ вашей неустрашимости," сказалъ Графъ: "но вспомните, Г. Поручикъ, что воображеніе иногда беретъ верхъ надъ здравымъ разсудкомъ. Бываютъ минуты, въ которыя самый твердый человѣкъ трепещетъ въ мракѣ и страшится бѣдъ, порождаемыхъ однимъ воображеніемъ. Ученые много писали о нервной системѣ, но смѣло можно сказать, что до сихъ поръ никто не знаетъ утвердительно, отъ чего раздражительность нервовъ такъ сильно дѣйствуетъ на нашу умственную силу, и безъ всякой причини порождаетъ въ головѣ первыя мысли, а въ сердцѣ страхъ, отъ чего возникаютъ у насъ предчувствіи, предварительная боязнь и наконецъ внезапный ужасъ, и все это вопреки здравому смыслу.-- Быть можетъ, что и на васъ найдетъ минута, въ которую ваше мужество поколеблется, Г. Поручикъ, и я совѣтовалъ бы вамъ не принимать на себя трудной роли, предлагаемой вамъ дамами." -- Поручикъ отвѣчалъ смѣхомъ на разсужденіе Графа, и постановленіе общества осталось во всей своей силѣ. Этимъ кончился вечеръ.

Зима прошла въ различныхъ наслажденіяхъ и забавахъ. Дамы истощили всю изобрѣтательность женскаго ума, чтобы напугать Поручика. Переодѣваніе, фантазмагорія, внезапности, все приведено было въ дѣйствіе -- но тщетно. Поручика не успѣли напутать, но вывели его изъ терпѣнія. Онъ наконецъ объявилъ дамамъ и своимъ товарищамъ, что испытаніе кончилось, и что онъ болѣе не намѣренъ быть предметомъ безконечныхъ ихъ шутокъ, господа!" сказалъ онъ очень серьозно мужчинамъ: "Даю честное слово, если кто еще вздумаетъ безпокоить меня по ночамъ -- тотъ долженъ опасаться пули. Вы знаете, что я люблю держать данное слово -- и такъ предостерегаю васъ." --

Съ этого времени шутки прекратились. Между тѣмъ наступила перемѣна въ квартированіи полка, и Поручикъ съ своимъ взводомъ перешелъ въ другую деревню, верстъ за двадцать отъ дома Графскаго. Въ началѣ лѣта, Поручику не здоровалось, и онъ съ недѣлю не являлся къ гостепріимному сосѣду. Графъ съ женою и съ цѣлымъ семействомъ навѣстилъ его. Поручикъ жилъ въ крестьянскомъ гумнѣ, которое онъ убралъ по военному, коврами, оружіемъ, конскими приборами. Постеля его находилась подъ навѣсомъ, въ родѣ палатки; кругамъ подѣланы были диваны, взбитые соломою, и все убранство было устроено съ такимъ вкусомъ, что оно чрезвычайно понравилось дамамъ. Послѣ угощенія чаемъ, конфектами и сухими плодами, гости уѣхали, желая любезному хозяину скораго выздоровленія и радостнаго свиданія.

Нѣсколько дней спустя, Поручикъ, чувствуя необыкновенный жаръ и немочь въ тѣлѣ, легъ рано въ постелю и выслалъ слугу. Онъ долго не могъ сомкнуть глазъ и наконецъ, около полуночи, заснулъ. Вдругъ ворота гумна растворяются съ шумомъ настежь; онъ внезапно пробуждается, поднимаетъ голову и видитъ печальную процессію, медленно вступающую въ его жилище. Два старца открываютъ шествіе, съ зажженными свѣтильниками. За ними четыре человѣка вносятъ черный гробъ и ставятъ его на полъ; двѣнадцать человѣкъ съ зелеными свѣчами, медленными шагами идутъ за гробомъ. Всѣ они одѣты были въ длинное черное платье, и всѣ казались достигшими маститой старости. Поставивъ кругомъ подсвѣчники, они трижды поклонились гробу, и въ безмолвіи удалились. Ворота снова съ шумомъ затворились за ними. Поручикъ вовсе не расположенъ былъ шутить; онъ тотчасъ догадался, что это возобновленіе конченнаго условія съ дамами, но пренебреженіе его угрозъ взбѣсило его. Онъ въ досадѣ прилегъ на подушку, не спуская однако жъ глазъ съ гроба. Чрезъ нѣсколько времени крышка начала приподниматься сама собою, и мертвецъ, гигантскаго роста, окованный цѣпями, съ головою скелета необыкновенной величины, встаетъ потихоньку изъ гроба и поднявъ, одну руку съ окровавленнымъ кинжаломъ, медленно идетъ къ постелѣ Поручика. "Прошу убираться прочь! " закричалъ поручикъ грознымъ голосомъ: "или я пущу пулю: клянусь честію, что эта шутка кончится весьма дурно." Мертвецъ въ безмолвіи продолжаетъ шествіе, по одному направленію. Поручикъ схватываетъ заряженный пистолетъ, висѣвшій надъ его изголовьемъ, пробуетъ его шомполомъ и повторяетъ угрозы.-- Мертвецъ, не внимая имъ, идетъ впередъ. Поручикъ приходитъ въ бѣшенство. "Такъ знай же, что слова мои не вѣтеръ!" воскликнулъ онъ, прицѣлился, спустилъ курокъ, выстрѣлъ раздался -- и -- пуля покатилась назадъ къ постелѣ, по глиняному полу. Этотъ случай внезапно наводить на него ужасъ онъ схватываетъ другой пистолетъ, стрѣляетъ пуля снова упадаетъ на полъ, и катится назадъ къ постелѣ. Поручикъ вскрикиваетъ дикимъ голосомъ, волосы поднимаются на немъ дыбомъ, глаза наливаются кровью, щеки вспыхиваютъ быстрымъ румянцемъ, и вдругъ смертная блѣдность покрываетъ его лице; онъ простираетъ вверхъ руки, хочетъ кричать, испускаетъ стонъ и падаетъ навзничь безъ дыханія.

Офицеръ, игравшій ролю мертвеца, вскакиваетъ на землю съ ходулей, снимаетъ съ себя маску и саванъ, сбрасываетъ цѣпи, стремится къ своему товарищу кричитъ, призываетъ на помощь; -- является цѣлое семейство Графа, которое ожидало за воротами развязки этой неумѣстной шутки, но все это было уже поздно. Всѣ усилія, чтобы привесть въ чувства несчастнаго, остаются тщетными. Пробуютъ отворить кровь -- но она оледенѣла въ его жилахъ. Поручикъ умеръ отъ ужаса.

Слезы отчаянія и раскаянія заступили мѣсто предположеннаго удовольствія въ домѣ Графа. Все его семейство надѣло трауръ, и всю жизнь не могло себѣ простить этого неумышленнаго убійства. Я, двадцать лѣтъ спустя, слышалъ это происшествіе отъ старшей дочери Графа, которая, вышедши за-мужъ за одного богатаго человѣка, была сама любезною и привѣтливою хозяйкою, но строго запрещала въ своемъ домѣ стращать для забавы мертвецами и привидѣніями. Да послужитъ это происшествіе урокомъ для всѣхъ, не тому, что никто не можетъ отвѣчать за послѣдствія. Бренный нашъ составъ не всегда можетъ выдержать сильныя впечатлѣнія внезапнаго ужаса.

Читатели, можетъ быть, захотятъ знать, какимъ образомъ пули покатились по полу и не попали въ страшилище. Игравшіе сію несчастную комедію знали, что пистолеты заряжены; они въ тотъ самый день во время прогулки Поручика, разрядили ихъ, и офицеръ, представлявшій мертвеца, имѣлъ въ рукѣ двѣ пули которыя онъ покатилъ по полу, послѣ каждаго выстрѣла. Древнія латы и шлемъ съ забраломъ, хранившіяся въ оружейной Графа, предохраняли его отъ дѣйствія холостаго заряда. Вотъ вся развязка происшествія, которое стоило жизни отважному человѣку!


Ѳ. Б.


"Сѣверная Пчела", NoNo 141--142, 1826