# Дилижанс, или всякая всячина

Фаддей Венедиктович Булгарин

## Дилижансъ, или всякая всячина.


(Письмо къ Гречу).


Пять тысячъ разъ сравнивали жизнь съ путешествіемъ: люди хотя не всегда любятъ жить по правдѣ, но за то любятъ повторять истины. Однако жъ это сравненіе сдѣлалось справедливымъ только отъ изобрѣтенія дилижансовъ. Кто путешествуетъ въ своемъ экипажѣ, тотъ уже выходитъ изъ того круга, гдѣ человѣкъ подверженъ принужденію, взаимнымъ отношеніямъ, случайностямъ, внезапностямъ. Вступая въ свѣтъ, мы невластны въ избраніи связей, знакомствъ, родства. Иногда мы должны являться съ бумагами, или просто бишь челомъ къ человѣку, отъ котораго желали бы быть за тридевять земель въ тридесятомъ Государствѣ; иногда, промечтавъ нѣсколько мѣсяцевъ о блаженствѣ супружеской жизни, вы откроете въ вашей супругѣ такія прелестныя качества, которыя бы сдѣлали честь самому исправному приставу покойной инквизиціи; часто другъ, котораго образъ вы носили въ сердцѣ, такъ вамъ удружить, что вы готовы спастись отъ него въ объятіяхъ злѣйшаго вашего врага, подобію голубю, спасающемуся отъ когтей ястреба въ объятіяхъ человѣка, чтобъ имѣть счастіе быть съѣденымъ жаренымъ, а не сырымъ; иногда какая нибудь роденька (NB когда есть что дѣлить, или когда имѣете нужду въ роднѣ, ибо безъ этого родство всегда нѣжно) такъ вамъ насолитъ, что вы желали бы быть лучше роднею Киргизскаго разбойника, нежели какого нибудь любезнаго Европейца. Все это дѣлается противъ нашей воли и ожиданіи, а иначе всѣ люди были бы счастливыми, какъ въ пастушескихъ романахъ добраго Флоріана, или въ мечтахъ новыхъ философо-политиковъ, которые такъ щедры, что обѣщаютъ даромъ блаженство роду человѣческому, если только люди согласятся сдѣлаться бѣшеными на нѣкоторое время. Точно такъ же садясь въ дилижансъ, вы не знаете, весело или скучно проведете время; гдѣ будете останавливаться для обѣдовъ, ужиновъ, ночлеговъ, (ибо это рѣшается большинствомъ голосовъ); не знаете ни характера, ни образа мыслей своихъ спутниковъ, и можете быть увѣрсны въ одномъ только, а именно, что успѣхъ вашего путешествія зависитъ отъ скотовъ, т. с. отъ лошадей. При этомъ, какой нибудь злой язычокъ примолвилъ бы: и это точно такъ же, какъ въ жизни; но я не скажу этого, и съ тѣхъ поръ, какъ мыслящія твари надоѣли мнѣ, я чувствую особенное уваженіе къ безсмысленнымъ. Самъ Карамзинъ сказалъ:

Блаженъ -- не тотъ, кто всѣхъ умнѣе,

Ахъ, нѣтъ, тотъ часто всѣхъ грустнѣе,

Но тотъ, кто будучи глупцомъ,

Себя считаетъ мудрецомъ.

Напримѣръ, можетъ ли быть что нибудь милѣе благороднаго юноши, который, дослужившись до перваго Офицерскаго чина, чтобъ не слыть недорослемъ, и имѣть право шумѣть на дворянскихъ выборахъ, выходитъ въ отставку, поселяется въ вотчинѣ предковъ, и проводитъ жизнь, въ химическомъ составленіи наливокъ и настоекъ изъ звѣробоя и другихъ невнинныхъ травъ, въ рысканіи съ собаками по дебрямъ и полямъ, въ перекидываніи на право и на лѣво раскрашенныхъ листочковъ и въ идиллической любви a la Tartare. Мы, осужденные судьбою на вѣчную работу, не видимъ, какъ летитъ драгоцѣнное время, которое мы желали бы остановить цѣною всѣхъ нашихъ трудовъ; напротивъ того, облагороженный первымъ офицерскимъ чиномъ недоросль имѣетъ столько досуга между картами, настойками и охотою, что долженъ убивать время сномъ, пока апоплексическій ударъ, скрывавшійся въ бутыляхъ, не подаритъ счастливца сномъ непробуднымъ. Я долженъ былъ бы исписать много бумаги, чтобъ указать половину тѣхъ счастливцевъ, у которыхъ мозгъ созданъ только для насморка, и которые почитаютъ себя умниками, свѣтилами въ своемъ кругу, какъ храбрый муравей И. А. Крылова; но, какъ я пишу въ дорогѣ, то мнѣ жаль бумаги. И такъ простите мнѣ, если я умолчу объ васъ, господа высокоученые любомудро-критики, отыскивающіе безжизненность въ чужихъ сочиненіяхъ, и мертвящіе своимъ прикосновеніемъ одушевленныя творенія, подобно баснословнымъ вампирамъ, которые высасывали жизнь съ кровью у отдыхающихъ людей. Не гнѣвайтесь, что я умолчу объ въъ, господа любомудро-романтическіе піиты, которые до такой степени зарапортовались въ своихъ мечтательныхъ стихахъ, что разводите чернила ядовитою улыбкою, и заставляете своихъ героевъ шевелить въ устать имя! И безъ того я надѣлалъ множество отступленій, и начавъ писать о дилижансѣ, наговорилъ всякой всячины обо всемъ, кромѣ дилижанса, подобно одному ученому изыскателю древностей, который началъ писать трактатъ о древнихъ корабляхъ, а написалъ изслѣдованіе -- о денежкѣ! Что дѣлать? Вѣдь пишетъ то, что лѣзетъ въ голову; я не виноватъ, если сидя въ дилижансѣ не могъ выдумать ничего лучшаго, и утѣшаю себя тѣмъ только, что гораздо болѣе наговорено и написано вздору съ каѳедръ, нежели съ дилижансовыхъ сѣдалищъ. Ainsi soit-il!

Случаи, для утѣшенія меня въ разлукѣ съ милыми сердцу, далъ мнѣ внутри дилижанса трехъ товарищей, которые пришлись мнѣ совершенно ни нраву. Мы сдружились на первой станціи. Одинъ изъ нихъ, почтенный чиновникъ, изъ Нѣмцевъ, переселившихся въ Россію при Петрѣ Великомъ, прослужилъ много лѣтъ съ честью, и могъ бы кататься теперь въ собственной каретѣ Іохимовой работы, на счетъ просителей, если бъ совѣсть его не была весьма нѣжной отдѣлки. Честность и добродушіе начертаны были на его челѣ, украшенномъ сѣдинами. Просвѣщенный умъ пробивался сквозь скромность, какъ красота сквозь покрывало. Другой товарищъ, Парижскій купецъ, родомъ изъ южной Франціи, соединялъ въ себѣ любезность и веселость Парижанина съ живостью южнаго жителя. Имѣя около пятидесяти лѣтъ отъ рожденія, онъ много видѣлъ въ своемъ отечествѣ, много испыталъ и много путешествовалъ по Европѣ.

Онъ былъ подрядчикомъ веселости (fournisseur de gaieté) въ нашемъ дилижансѣ. Третій товарищъ, Художникъ, родомъ илъ Берлина. Въ молодости своей онъ обходилъ и объѣздилъ почти всю Европу, наконецъ поселился въ Петербургѣ, гдѣ прожилъ безвыѣздно лѣтъ, женился, имѣетъ нѣсколько дѣтей, изъ коихъ старшей дочери уже 17 лѣтъ. Будучи счастливъ и доволенъ своимъ состояніемъ, добрый Нѣмецъ вдругъ почувствовалъ въ сердцѣ болѣзнь, называемую Heimwehe, или тоску по родинѣ. Тотчасъ объявленіе въ газетахъ объ выѣздѣ, пашпортъ, мѣсто въ дилижансѣ, поцѣлуй женѣ и дѣтямъ, и вотъ уже добрый Нѣмецъ на большой дорогѣ, на пути въ Берлинъ, съ слезами на глазахъ по женѣ и дѣтяхъ, и съ улыбкою на устахъ при мысли о будущемъ. Я радовался, видя человѣка, у котораго есть съ кѣмъ разставаться, и есть съ кѣмъ повидаться: бѣда безпріютнымъ сиротамъ въ здѣшнемъ мірѣ!

Лишь только мы выѣхали за городскія ворота, я хотѣлъ узнать содержаніе нашего дилижанса. Карета была красивой наружности и весьма покойна; но гастрономы судятъ о паштетѣ не по коркѣ, а по начинкѣ; а какъ для этого надобно отвѣдать, то и немудрено, что я также вознамѣрился сдѣлать попытку, и узнать, съ кѣмъ имѣю честь быть закупореннымъ въ дилижансѣ. Какъ старый солдатъ, я началъ рекогносировку добываеніемъ языка, и вынувъ табакерку, сталъ подчивать по очереди всѣхъ моихъ товарищей. Вѣжливость повелѣваетъ или поблагодарить за щепотку табаку, или отказаться. И такъ въ одну секунду я узналъ, кто свой, а кто иностранецъ, и какого именно народа. Неистощимый предметъ, о погодѣ, доставилъ мнѣ случай нѣсколько познакомиться съ умомъ и характеромъ каждаго пассажира; ибо и о погодѣ можно говорить глупо и умно, скучно и весело: это зависитъ отъ степени просвѣщенія, расположенія духа и нрава разговаривающихъ. Наши новые любомудры говорятъ о философіи такъ вяло и глупо, что уши вянутъ; а въ нашемъ дилижансѣ такъ весело говорили о солнышкѣ и дождикѣ, что мы тотчасъ сблизились между собою хохотомъ и шутками. На другой станціи, каждый изъ насъ сталъ раскалывать краткую исторію своей жизни, начиная съ Француза. Но я долженъ остановиться и отложить до другаго нумера, потому, что въ Сѣверной Пчелѣ такъ же тѣсно, какъ и въ дилижансѣ.


(Продолженіе впредь.)


"Сѣверная Пчела", No 51, 1828