# Источник сплетней

Фаддей Венедиктович Булгарин

## Источникъ сплетней.


Способность мыслить и даръ слова -- суть величайшія благодѣянія Творца роду человѣческому, и главнѣйшія причины его преимущества на землѣ. Въ этомъ нѣтъ спора. но какъ мысль и слово управляются другими способностями души, то и сіи важныя преимущества человѣка употребляются имъ не такъ, какъ бы слѣдовало. Подобно какъ мотъ, развратникъ и порочный употребляютъ во зло золото и желѣзо, такъ точно большая часть людей, съ умыслу и безъ умысла, управляетъ своими мыслями и расходуетъ словами, не думая о слѣдствіяхъ. Если бъ можно было собрать въ одну книгу все то, что разумныя твари на цѣломъ земномъ шарѣ наговорятъ и надумаютъ въ однѣ только сутки, сколько бы въ этой энциклопедіи было лжи, противорѣчій, клеветы, злости, хитрости и всякаго вздора и пустяковъ, противу нѣсколькихъ страницъ умнаго, добраго, полезнаго!-- Но вотъ что удивительно: все дурное въ этой книгѣ прикрыто было бы благовидными предлогами, а на все хорошее нашлись бы поясненіи, превращающія настоящій смыслъ подлинника!-- Но я не хочу долѣе скрываться передъ вами, любезные читатели; -- признаюсь, я заглядывалъ въ эту книгу, и даже скажу вамъ ея заглавіе. Она называется: Свѣтъ. Въ этой книгѣ читаютъ не глазами, но особымъ, невидимымъ органомъ, называемымъ проницаніе. Ахъ, что я тамъ видѣлъ, любезные друзья! Но я не могу вамъ расказать всего; боюсь, чтобъ не поссориться со многими изъ васъ, а на первый случай сообщу вамъ маленькій разговоръ между тремя пріятельницами. Дѣйствіе происходитъ въ Петербургѣ.

Московская барыня. Ахъ, какая у Васъ здѣсь смертная скука! Только и разговоровъ, что о погодѣ, о повышеніяхъ въ чины да о перемѣщеніяхъ изъ одной должности въ другую. Здѣсь проживешь сто лѣтъ, со всѣми познакомиться -- и никого не узнаешь. Я живу въ четырехъ-этажномъ домѣ, набитомъ жильцами отъ чердака до погреба, и не знаю ничего ни объ одномъ человѣкѣ, какъ будто каждый изъ нихъ, какъ улитка, сидишь закупорившись въ своей раковинѣ. Даже и у слугъ здѣшнихъ -- языкъ прильпе къ гортани. То ли дѣло у насъ въ Москвѣ! читай Газеты только тотъ, кто хочетъ знать, что дѣлается за тридевять земель въ тридесятомъ царствѣ: все свое мы знаемъ прежде, чѣмъ дѣло начнется. Свадьбы предугадываютъ у насъ съ перваго поклона суженаго, при появленіи его въ домѣ: банкрутства предсказываютъ взглянувъ на первый экипажъ, на первую пару платья новобрачныхъ. Любовишка у насъ не утаится, хотя бы два лица, не только не смотрѣли другъ на друга и не бывали вмѣстѣ, но если бъ даже говорили дурно одно о другомъ. Лишь только завелась у кого нибудь лишняя копѣйка, вамъ на первомъ перекресткѣ раскажутъ, откуда и за что она прикатилась. Однимъ словомъ, въ каждомъ домѣ знаютъ образъ мыслей и поведеніе каждаго Московскаго жителя мужескаго и женскаго пола, разумѣется каждое сословіе своимъ чередомъ, и это познаніе ближняго дошло до такой тонкости, что сострадательные человѣколюбивые люди знаютъ все, что кто дѣлаетъ, чего не дѣлаешь, и что будетъ дѣлать. Отъ этого матушка наша Москва, какъ одна большая семья. Мы всѣ помогаемъ другъ другу, заботимся о дѣлахъ ближняго, вмѣстѣ плачемъ и радуемся. А у васъ здѣсь, кузинушка, всѣ люди какіе-то угрюмые, несговорчивые, холодные. Спроси о чемъ нибудь, всегда одинъ отвѣть: не знаю-съ, это не по моей части. О это проклятое: не но моей части! Захочешь ли поговоришь о комъ нибудь, порадѣть о близкомъ сердцу: -- куда ни сунься съ просьбою -- вездѣ одно и то же: это не но моей части! А напротивъ того, открой какое нибудь теплое мѣстечко и предложи столкнуть съ него человѣка, немилаго какому нибудь Превосходительству или Сіятельству, выдумай что нибудь прибыльное разумѣется, не для себя,-- посмотришь, какъ всѣ заревутъ: это по нашей части, ко нашей части!-- Нѣтъ, матушки, мнѣ здѣсь не житье: я здѣсь разучусь и слушать и говорить. Ужъ лучше жить въ какой нибудь отдаленной деревнѣ, въ захолустьѣ, чѣмъ въ столицѣ, гдѣ безпрестанно раздается въ ушахъ: не знаю-съ, и, это не по моей части!

Деревенская барыня. Напрасно ты напала, кузинушка, на отдаленныя деревни, и кажется, слишкомъ расхваливаешь свою Москву. Весь эгоизмъ помѣстился нынѣ въ большихъ городахъ, а преимущественно въ столицахъ. Лучшее доказательство тому -- ваши колокольчики у дверей. Это такъ и говоритъ, что къ сердцу иначе не достучишься, какъ звономъ метала. Нѣтъ, матушка, у насъ-то въ провинціяхъ и двери и сердца настежь. Человѣколюбіе и состраданіе къ ближнему у насъ гораздо сильнѣе: у насъ на двѣсти верстъ кругомъ только и заботы, что о дѣлахъ и о рѣчахъ ближняго. Ужъ впрямь удивленіе, какое чутье у каждаго! Лишь задумаешь что либо, анъ всѣ и догадались тотчасъ. Да у насъ, мало того, что каждый заботится о дѣлахъ частныхъ своего сосѣда; у насъ, матушка, народъ толковый, дальновидный, предусмотрительный, всѣ большіе политики! У насъ едва Русская уютная Газета на цѣлый уѣздъ разноситъ болѣе вѣстей, нежели у васъ сотни иностранныхъ, величиною въ скатерть, которыя мой племянникъ разстилаетъ у себя,-- для тону. Мой сосѣдъ, Никита Пафнутьичъ, отставной сержантъ гвардіи, который былъ подъ Шведомъ еще при Императрицъ Екатеринъ, сказалъ явно въ Дворянскомъ собраніи послѣ Тильзитскаго мира: быть опять войнѣ -- и чрезъ пять лѣтъ началась война. Тетка моя, Матрена Власьевна, на картахъ выворожила, что Бонапарту умереть на островѣ Св. Елены, и поминай какъ звали. (Петербургской дамѣ.) Что ты улыбаешься, кузинушка? Вамъ все наше деревенское кажется смѣшнымъ, преувеличеннымъ. Поживи съ нами -- увидишь и повѣришь. Увѣряю тебя, что наши губернскія мѣста лучше знаютъ, что у васъ дѣлается, нежели высями. Лишь только какой начальникъ закашлялъ, началъ поговаривать о разстроенномъ здоровьѣ, о деревнѣ, о теплыхъ водахъ, у насъ тотчасъ вѣсточка, и депутатъ летитъ на почтовыхъ въ столицу: чрезъ нѣсколько почтъ ужъ мы знаемъ, кто наступитъ мѣсто, знаемъ всѣ его связи, пріязни и непріязни, вкусъ и обхожденіе, и тотчасъ расчитаемъ всѣ степени его родства. Ахъ, матушки, что за головы у насъ въ губернскихъ мѣстахъ! Какъ наши старые хозяева предузнаютъ погоду по крику пѣтуха и по полету ласточекъ, такъ они догадываются о перемѣнахъ начальниковъ по одному словечку или по пріемамъ вашихъ столичныхъ чиновниковъ. (Петербургской дамѣ.) Смѣйся, смѣйся, кузинушка, ты весела сегодня: дай Богъ на здоровье!-- Но я согласна съ моею Московскою кузиною, что у васъ надобно здѣсь онѣмѣть, оглохнуть и исчахнуть отъ скуки. Я бы кинула всѣ свои дѣла и отправилась въ деревню, если бъ по счастію не нашла утѣшенія въ одной доброй и словоохотной ветошницѣ, которая разноситъ изъ дома въ домъ поношенныя бальныя платья, блонды, кружева и всякіе товары. Она все знаетъ и по дружбѣ расказываетъ мнѣ, что дѣлается въ разныхъ домахъ. Не далѣе, какъ вчера, она расказала мнѣ смѣхъ, про нашу чванную Княгиню Пульхерію Аѳанасьевну: я цѣлый вечеръ прохохотала, какъ сумасшедшая....

Московская барыня. Ахъ, раскажи скорѣе, матушка! раскажи, монъ-шерочка!

Петербургская дама. Помилуйте, тетушка, какая вамъ охота заниматься чужими дѣлами?!

Деревенская барыня. Вѣдь какъ не станешь заниматься чужими дѣлами, такъ не обдѣлаешь и своихъ.

Петербургская дама. Но это могутъ назвать сплетнями.

Московская барыня. Что, какъ, сплетнями? Вошы модное воспитаніе! вотъ Институты! А что же у васъ! называется любовью къ ближнему, состраданіемъ къ его участи, человѣколюбіемъ?

Петербургская дача. Дѣлать добро, избѣгать порочныхъ, прощать слабости и не вмѣшиваться въ то,| что до насъ не касается.

Московская барыня. Прекрасно! А изъ какой это книги?

Петербургская дама. Изъ сердца.

Московская барыня. Нѣтъ, милая! видно у тебя не весьма нѣжное и сострадательное сердце, когда ты не заботишься про житье бытье ближняго. Я, кузинушка, за счастіе себѣ поставляю, что я успѣла разстроить дюжины двѣ предполагаемыхъ супружествъ, которыя, по моему расчету, были бы несчастны; развела столько же несогласныхъ паръ; уговорила моихъ пріятелей и пріятельницъ лишить наслѣдства нѣсколько хвастливыхъ племянничковъ и племянницъ, высокомѣрныхъ внуковъ и внучекъ, которые не умѣютъ обходиться въ свѣтѣ съ такими дамами, какъ я; согнала съ мѣста нѣсколько фанфароновъ и упрямцевъ, и навязала на шею нѣсколько тяжебъ неугомоннымъ сосѣдямъ. Чѣмъ же я руководствовалась, какъ не любовію къ ближнему, состраданіемъ, моею страстью къ добру и порядку? Вѣдь я за все это не получала платы, и даже иногда должна была терпѣть отъ злыхъ языковъ.....

Деревенская барыня (обнимая ее и цѣлуя). Дай расцѣловать себя, кузинушка!-- А ты, любезная племянница, если бъ ты бы подумала нѣсколько о другихъ, такъ можешь быть вспомнила бы и о себѣ. Послушай, что объ тебѣ говорятъ въ городѣ: что ты въ молодахь лѣтахъ до такой степени излѣнилась, что отбросила всѣ шнуровки и наряды; занимаешься хозяйствомъ, какъ Нѣмецкая ключница: отбиваешь хлѣбъ у Французскихъ мадамъ, и сама школьничаешь съ своими дѣтьми; безпрестанно читаешь книги, какъ Фарисей, и принимаешь въ домѣ писакъ да словесниковъ, а не случайныхъ людей; пренебрегаешь визитами и ревизитами, и этимъ вредить своему мужу, съ которымъ, прости Господи, нѣжишься какъ голубка!-- Стыдись племянница! (Встаетъ и хочетъ выйти).

Московская барыня. Да раскажи же смѣхъ, кузинушка, про чванную Княгиню Пульхерію Аѳанасьевну!

Деревенская барыня. Поѣдемъ имѣешь въ магазинъ, я раскажу тебѣ въ каретѣ. (Двѣ пріѣзжія дамы откланиваются и выходятъ, а Петербургская дама остается одна).

Петербургская дама. Вотъ что дѣлается въ свѣтѣ подъ именемъ любви къ ближнему, состраданія!-- Кто бы подумалъ, что эти чувства могутъ быть источникомъ сплетней!


-----


Когда и слышу въ обществахъ разные толки о людяхъ и дѣлахъ, толки, порождаемыя праздностью, самолюбіемъ, завистью, неудовольствіемъ -- я молчу; а если сострадательные и человѣколюбивые люди (въ описанномъ здѣсь родѣ), скрашиваютъ моего мнѣнія, я прежде отвѣчалъ: это не по моей части. Но теперь, опасаясь перетолкованія этихъ словъ, буду отвѣчать Русскою пословицею: "всякой Еремѣй про себя разумѣй!"


Ѳ. Б.


"Сѣверная Пчела", No 31, 1828