# Из грязного города

Аноним N

## ИЗЪ ГРЯЗНАГО ГОРОДА.


Письма изъ Сибири г. А. Чехова, о которыхъ уже однажды упоминало "Вост. Обозр.", продолжаютъ вновь появляться на страницахъ "Новаго Времени". Письмо седьмое относится къ городу Томску и посвящено, главнымъ образомъ, жизни уголовныхъ ссыльныхъ этого города. Г. Чеховъ высказываетъ убѣжденіе, что черезъ 50--100 лѣтъ будутъ смотрѣть на пожизненность современной ссылки, на вѣчное лишеніе правъ и другія карательныя наказанія того-же рода, непрекращающіяся до конца жизни, съ тѣмъ-же недоумѣніемъ и чувствомъ неловкости, съ какими мы теперь смотримъ на рваніе ноздрей или лишеніе пальца на лѣвой рукѣ. По словамъ г. Чехова, по прибытіи на мѣсто ссылки интеллигентные люди имѣютъ растерянный, ошеломленный видъ; они робки и словно забиты. Большинство изъ нихъ бѣдно, малосильно, дурно образовано и не имѣетъ за собой ничего, кромѣ почерка, часто никуда негоднаго.

Живется этимъ ссыльнымъ скучно. Во-первыхъ, потому, что сибирская природа въ сравненіи съ русской кажется имъ однообразной, бѣдной, беззвучной. Во-вторыхъ потому, что квартиры въ городахъ скверныя, улицы грязныя, въ лавкахъ все дорого, но свѣжо и скудно и многаго, къ чему привыкъ европеецъ, не найдешь ни за какія деньги. Въ-третьихъ, мѣстная (?) интеллигенція пьетъ водку безъ мѣры, пьетъ неизящно, глупо и грубо, и спаиваетъ ссыльныхъ. Въ-четвертыхъ сибирская женщина не нравится ни ссыльнымъ, ни г. Чехову. Въ-пятыхъ, для ссыльныхъ въ Сибири нѣтъ никакихъ развлеченій, кромѣ плохихъ трактировъ, семейныхъ бань и многочисленныхъ домовъ терпимости. Въ-шестыхъ, наконецъ, ссыльнымъ нечѣмъ развлечь свою душу, кромѣ завалящей книжки въ родѣ "Болѣзни воли" Рибо, или свѣтлыхъ брюкъ, надѣваемыхъ въ первый солнечный праздничный день. "Рибо скучноватъ, прибавляетъ г. Чеховъ, да и кстати ли читать о болѣзняхъ воли, когда самой воли нѣтъ? Въ свѣтлыхъ брюкахъ холодно, но все-таки разнообразіе"!

Это письмо г. Чехова изъ Томска отдаетъ запахомъ грязнаго города. Кого принялъ г. Чеховъ за мѣстную интеллигенцію, вѣчно пьющую водку? Правда, "Сибирскій Вѣстникъ" имѣлъ смѣлость перепечатать это письмо на своихъ страницахъ. Правда, нѣкій Вінъ {Смотри No 92 "Сибирск. Вѣстн.".} изъ этой газеты причислилъ себя къ мѣстной интеллигенціи и остался доволенъ сходствомъ портрета съ оригиналомъ. Но мы думаемъ, что можно только пожалѣть о г. Чеховѣ, невидавшемъ въ Томскѣ другой интеллигенціи, кромѣ пьяныхъ скандалистовъ и завсегдатаевъ отдѣльныхъ трактирныхъ кабинетовъ. Понятно, какую аттестацію подобные господа могли дать сибирской женщинѣ.

Женщина здѣсь, пишетъ г. Чеховъ, такъ-же скучна, какъ сибирская природа; она но колоритна, холодна, не умѣетъ одѣваться, не поетъ, не смѣется, не миловидна и, какъ выразился одинъ старожилъ въ разговорѣ съ нимъ: "Жестка на ощупь". Когда въ Сибири современенъ народятся свои собственные романисты и поэты, то въ ихъ романахъ и поэмахъ женщина не будетъ героинею; она не будетъ вдохновлять, возбуждать къ высокой дѣятельности, спасать, идти сна край свѣта".

Газета г. Картамышева не только вполнѣ соглашается съ такой характеристикой сибирской женщины, но даже подыскала причину отсутствія въ ней "колорита". Всему виною оказывается "сѣрое" небо Сибири.

Извѣстна поговорка о свиньѣ, никогда не видящей неба. Дѣйствительно нужно быть настоящей свиньей, чтобы, проживъ нѣсколько лѣтъ въ Сибири, писать о вѣчно "сѣромъ" небѣ. Для жителя Сургута или Нарыма подобное увѣреніе еще имѣло-бы какой-нибудь смыслъ. Но въ средней и южной полосѣ Сибири представленіе о "сѣромъ" небѣ могло появиться только у человѣка, никогда не видавшаго ничего, кромѣ пьянаго угара кабаковъ и трактировъ.


N.


"Восточное Обозрѣніе", No 34, 1890