# "На памятникъ Чехову"

Антон Павлович Чехов

"На памятникъ Чехову"


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія т-ва "Общественная Польза", Больш. Подъяческая, 39.

1906.


## * * *


Еще немного, и мы узнаемъ, зачѣмъ

мы живемъ. Если бы знать!.. Если бы знать!

(Музыка играетъ все тише и тише).

"Три сестры". 4-й актъ.

"О, если бы узнать зачѣмъ все это было!

О, только бы узнать!" Но грустно садъ молчалъ.

Далекій стройный хоръ такъ тихо, такъ уныло

Звучалъ... и замиралъ...

Узналъ ли онъ теперь? Въ послѣднее мгновенье,

Въ мучительной борьбѣ, сквозь ужасы и тьму,

Великой истины великое прозрѣнье

Сошло ль къ нему?

Задумчивъ, молчаливъ,-- какъ и во дни расцвѣта,

Передъ могилой онъ душой не изнемогъ.

Онъ въ сумракъ смерти шелъ въ сіяньѣ тихомъ свѣта,

И не свѣтить не могъ.

Лучомъ мерцающимъ прошелъ онъ между нами,

И не погибъ, о, нѣтъ! Поднявшись до небесъ,

Онъ слился съ вѣчными небесными лучами

И въ нихъ -- исчезъ.

К. Калитинъ.


## * * *


Онъ вышелъ въ путь, когда отчизна спала глубоко мертвымъ сномъ;

Какъ отблескъ скучной, рабской жизни, была глухая ночь кругомъ.

Животной силы торжество, людей съ надломленной душою,

Безъ силъ, безъ воли, безъ надеждъ онъ увидалъ передъ собою.

Скорбя надъ родиной больной, онъ создалъ, съ правдой безпощадной,

Рукой безсмертнаго творца, картины ночи непроглядной.

И голосъ скорбнаго пѣвца осенней ночи молчаливой

Такъ властно къ новой жизни звалъ -- свободной, свѣтлой и красивой.

Смерть не дала ему увидѣть разсвѣта радостныхъ лучей;

Въ послѣдній часъ онъ вѣрилъ въ близость прихода новыхъ, свѣтлыхъ дней.

Заря близка! Лучъ солнца яркій спугнетъ унылой ночи тѣнь...

Его отчизна не забудетъ, когда придетъ свободы день.

А. Карасевичъ.


## * * *


Ты говорилъ намъ про страданья

Забытыхъ "сѣренькихъ" людей,

Про ихъ тоскливое сознанье

Тяжелой участи своей.

И въ типахъ вѣрныхъ и печальныхъ

Мы близкихъ видѣли своихъ:

Дѣтей, сестеръ многострадальныхъ

И братьевъ жалкихъ и больныхъ!

Пройдутъ года... Иные звуки

Въ рѣчахъ баяновъ зазвучатъ,

И гнетъ больной и лишней муки

Любовь и знанье удалятъ!

Пройдутъ года, и въ вѣчность канетъ

Безсилья хмурая пора:

Здоровый міръ на смѣну встанетъ

Въ защиту счастья и добра,--

Но, какъ въ дни горести жестокой

Намъ слезъ участья не забыть,

Такъ будемъ съ вѣрою глубокой

Мы образъ Чехова хранить!

Вѣра Нарановичъ.


## * * *


Ты любилъ ее робко,-- эту жизнь многоцвѣтную,

Безъ надежды предъ ней ты молился въ тиши,

Безъ рыданья принесъ ты ей грусть беззавѣтную

Стыдливо прекрасной души.

Какъ сіяньемъ заката -- печалью повитая,

Безъ рыданій рыдала молитва твоя,

Какъ напѣтая пѣсня, какъ радость забытая,

Какъ могила, невѣдомо чья.

И изъ сердца великаго, сердца влюбленнаго

По каплѣ, по каплѣ сочилася кровь...

И какого-то неба -- иного, бездоннаго

Безъ надежды просила любовь.

И стыдливо душа невозможнаго чаяла,

Минутѣ о вѣчномъ молясь,

И въ сіяніи вѣчнаго радостно таяла,

Къ звѣздамъ алмазнымъ неслась,

Какъ покорнаго вечера благоуханіе,

Какъ безропотно-грустный закатъ,

Какъ весенней любви, какъ любви трепетаніе,

Какъ первой любви ароматъ...

К. Ч.


## * * *


Съ лазурной вышины лучами солнце лило,

Катилась быстрая, прозрачная рѣка,

Задумчивая тѣнь лѣсовъ къ себѣ манила

И пѣсня птицъ неслась свободна и звонка...

И въ этотъ ясный день веселья и сіянья,

Когда такъ далеко, казалось, скорбь людей,

Здѣсь, возлѣ, предо мной -- покоилось страданье

Подъ сѣтью частою раскидистыхъ вѣтвей.

Когда, прельщенные задумчивою лирой,

Мы вѣрили мечтой, что жизнь еще полна

И смѣха яснаго, и грусти нѣжно-милой...

Вдругъ голосъ твой умолкъ, оборвалась струна...

Нашъ другъ, нашъ старшій братъ, внимательный и нѣжный,

Душою созвучною на все ты отвѣчалъ,

И нищету ума, и сонъ нашъ безмятежный,

И скуку жизни всей -- слезами ты встрѣчалъ.

Не строгую мораль, не грозные уроки

Читали мы въ твоихъ созданіяхъ мечты,

Но сквозь печальныя мы чувствовали строки

Такія милыя, прелестныя черты:

Какъ другъ,-- ты указалъ на тяжкія оковы,

Желѣзной силою опутавшія насъ,

И какъ поэтъ,-- ты прозрѣвалъ міръ новый,

Міръ лучезарныхъ дней безъ лести, лжи и фразъ...

И пламенной душой внимали мы любовь,

Мы жаждали еще и горести и свѣта,

Но... голосъ твой умолкъ... намъ не услышать вновь

Ни братскаго суда, ни братскаго привѣта...

А воздухъ былъ такъ чистъ, съ прозрачной вышины

Такъ солнце ласково и весело сіяло,

Что эта тишина невольно навѣвала

О жизни лучшихъ дней ласкающіе сны.

И вдругъ до ясности, до глубины сознанья

Блеснула мысль огнемъ, какъ сердца прорицанье,

Что не безплодно-же рвалась душа поэта,

Что доживемъ и мы до яркаго расцвѣта,

И будетъ жизнь у насъ свободна и легка,

Какъ эта быстрая свободная рѣка,

Какъ это пѣнье птицъ, какъ дня сверканье это...

Сергѣй Якимовъ.


## * * *


Одинъ, опять одинъ... Сердито вѣтеръ воетъ.

Шумитъ на крышѣ дождь, стучитъ ко мнѣ въ окво...

Молчитъ мой умъ. Душа тоскливо ноетъ...

А впереди все пусто и темно.

Нѣтъ сна... Встаетъ картина за картиной,--

То мрачный сводъ тюрьмы, то дѣтскіе года,

Борьба съ нуждой и пошлою рутиной,

Дни долгіе сомнѣній и труда;

То образъ твой страдальческій и милый

Съ вопросомъ Гамлета въ задумчивыхъ очахъ...

То вижу я "великія могилы"

И братьевъ, гибнущихъ въ неволѣ и цѣпяхъ..

То стонъ мнѣ слышится.. Измученныя лица,

Цынга, голодный тифъ, страданья крикъ глухой...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Кровавыхъ дней зловѣщія страницы,

Какъ призраки, витаютъ надо мной...

Мой мозгъ горитъ. Душа въ чаду сомнѣній...

Безсиленъ умъ. Нѣтъ вѣры, силы нѣтъ...

Мучительны тяжелыя видѣнья...

Кругомъ темно. Далекъ еще разсвѣтъ...

Арк. В--ій.