# Солдат и русалка

Саша Черный

## Саша Черный. Солдат и русалка


Из сборника "Солдатские сказки"


Послал фельдфебель солдата в летнюю лунную ночь раков за лагерем в речке

половить, - оченно фельдфебель раков под водочку обожал. Засветил солдат

лучину, искры так и сигают, - тухлое мясцо на калке-кривуле в воду спустил,

ждет-пождет добычи. Закопошились раки, из нор полезли, округ палки цапаются,

мясцом духовитым не кажную ночь полакомишься...


Только было солдат приноровился черных квартирантов сачком поддать, на

вольный воздух выдрать, - шасть! кто-то его из воды за сапог уцепил. Тащит,

стерва, из всей мочи, прямо напрочь ногу с корнем рвет. Уперся солдат

растопыркой, иву-матушку за волосья ухапил, - нога-то самому надобна... Мясо

живое кое-как из сапога выпростал, а сапог, к теткиной матери, в воду рыбкой

ушел...


Вскочил он полуобутый, глянул вниз. Видит, русалка, мурло лукавое, по

мокрую грудь из воды выплеснулась, сапогом его дразнит, хохочет:


- Счастье твое, кавалер, что нога у тебя склизкая! А то б не ушел... Уж в

воде я б с тобой в кошки-мышки наигралась.


- Да на кой я тебе ляд, дура зеленая? Играй с окунем, а я человек

казенный.


- Пондравился ты мне очень! Морда у тебя в веснушках, глаза синие. Любовь

бы с тобой под водой крутила...


Рассердился солдат, босой ногой топнул:


- Отдай сапог, рыбья кровь!.. Лысого беса я там под водой не видал, - у

тебя жабры, а я б, как пустая бутылка, водой налился. Да и какая с тобой,

слизь речная, любовь? На хвост-то свой погляди.


Тут ее, милые вы мои, заело. Насчет хвоста-то... Отплыла напрочь, посередь

речки на камень присела, сапогом себя, будто веером, от волнения обмахивает.


Солдат чуть не в плачь:


- Отдай сапог, мымра! На кой он тебе, один-то? А мне, полуразутому, хочь и

на глаза взводному не показывайся... Съест без соли.


Зареготала она, сапог на хвост вздела, - и одного ей достаточно, - да еще

и помахивает. Тоже и у них, братцы, не без кокетства...


Что тут сделаешь? В воду прыгнешь, - залоскочет, просить не упросишь, -

какое уж у нее, у русалки, сердце...


А она, с камешка повернувшись, кое-что и надумала:


- Давай, солдатик, наперегонки гнаться! Я вплавь по воде, а ты по берегу -

вон до той ракиты. Кто первый достигнет, того и сапог. Идет?


Усмехнулся про себя солдат: вот фефела-то!.. Ужель по сухопутью легкие

солдатские ножки нехристь пловучую не одолеют?


- Идет! - говорит.


Подплыла она поближе, равнение по солдату сделала, а он второй сапог с

ноги долой, да под куст и шваркнул. Чтобы бежать способнее было...


Свистнула русалка. Как припустит солдат, - трава под ним надвое, в ушах

ветер попискивает, сердце - колотушкой, медяки в кармане позвякивают... Уж и

ракита недалече, - только впереди на воде, видит он, вода штопором забурлила,

и будто рыбья чешуя цыганским монистом на лунной дорожке блестит... Добежал,

штык ей в спину! - плещется русалка супротив ракиты, серебряным голоском

измывается:


- Что ж вы, солдатик, запыхавшись? Серьгу бы из уха вынули, бежать бы

легче было... Ну что ж, давай повернем! Солдатское счастье, поди, с изнанки

себя обнаруживает...


Повернулся солдат, и отдышаться не успел, да как вдругорядь дернет: прямо

из кожи рвется, локтем поддает, головой лозу буравит... Врешь, язви твою душу,

- в первый раз недолет, во второй перелет, - разницей подавишься!


Достиг до первоначального места, глянул в воду, так фуражку о земь и

шмякнул. Распростерлась рыбья девка под кручей, хвост в кольцо свивает,

солдату зеленым зрачком подмигивает:


- С легким паром! Что ж ты серьгу так и не снял? Экой ты, изумруд мой,

непонятливый. Камушек пососи, а то с натуги лопнешь.


Сидит солдат над кручею, грудь во все мехи дышит. Стало быть, казенному

сапогу так и пропадать? Покажет ему теперь фельдфебель, где русалки зимуют.

Натянул он второй сапог, что для легкости разгона снял, - слышит, под

портянкой хрустит чтой-то. Сунул он руку, - ах, бес! Да это ж губная гармония,

- за голенищем она у солдата завсегда болталась... У конопатого венгерца, что

мышеловки в разнос торгует, в городе купил.


Приложился с горя солдат к звонким скважинам, дохнул, слева-направо губами

прошелся, - русалка так и встрепенулась.


- Ах, солдатик! Что за штука такая?


- Не штука, дура, а музыка... Русскую песню играю.


- Дай мне. Ну-ка, дай!.. Я в камышах по ночам вашего брата приманивать

буду...


"Ишь, студень холодный, чего выдумала! Чтоб землякам на погибель солдат ей

и способ предоставил же!.." Однако без хитрости и козы не выдоишь. Играет он,

на тихие голоски песню выводит, а сам все обдумывает: как бы ее, скользкую

бабу, вокруг пальца обвести.


- Сапог вернешь, тогда, может, и отдам...


Засмеялась русалка, аж по спине у него холодок ужом прополз.


- Сойди-ка, сахарный, поближе. Дай гармонь в руках подержать, авось

обменяю.


Так он тебе и сошел... Добыл солдат из кармана леску, - не без запасу

ходил, - скрозь гармонь продел, издали русалке бросил.


- На, поиграй... Я тебе, - даром, что чертовка, - полное доверие оказываю.

Дуй в мою голову!..


Выхватила она из воды игрушку, в лунной ручке зажала, да к губам, - глаза

так светками и загорелись. Ан, вместо песни пузыри с хрипом вдоль гармони

бегут. Само собой: инструмент намокши, да и она, шкура, понятия настоящего не

имела... Зря в одно место дует, - то в себя, то из себя слюнку тянет.


- В чем, солдат, дело? Почему у тебя ладно, стежок в стежок, а у меня

будто жаба на луну квохчет?


- А потому, красава, что башка у тебя дырява... Соображения у тебя нет!

Гармонь в воде набрякла, а я ее завсегда для сухости в голенище ношу. Сунь-ка

ее в свой сапог, да поглубже заткни, - да на лунный камень поставь. Она и

отойдет, соловьем на губах зальется. А играть я тебя в два счета обучу, как

инструмент-от подсохнет.


Подплыла она, дуреха сырая, к камешку, гармонь в сапог, в самый носок

честно забила, - к бережку вернулась, хвостом, будто пес, умиленно виляет:


- Так обучишь, солдатик?


- Обучу, рыбка! Козел у нас полковой, дюже к музыке неспособный, а такую

красавицу как не обучить... Только, что мне за выучку будет?


- Хочешь, земчугу горстку я тебе со дна добуду?


- Что ж, вали. В солдатском хозяйстве и земчуг пригодится.


Мырнула она под кувшинки, круги так и пошли.


А солдат не дурак, - леску-то неприметную в руках дернул. Стал он

подтягивать, - гармонь поперек в сапоге стала... Плюхнулся сапог в воду, да к

солдату по леске тихим манером и подвалился.


Вылил солдат воду, гармонь выудил, в сапог ногу вбил, каблуком

прихлопнул... Эх, ты, выдра тебя загрызи!.. Ваша сестра хитра, а солдат еще

подковыристее...


Обобрал заодно сачком раков, что вокруг мяса на палке кишмя-кишели, да

скорее в лозу, чтобы ножки обутые скрыть.


Вынырнула русалка, в ручку сплюнула. - полон рот тины, в другой горсти

земчуг белеет. Бросил он ей фуражку, не самому ж подходить:


- Сыпь, милая... Да дуй полным ходом к камешку, гармонь в сапоге-то, чай,

на лунном свете давно высохла.


Поплыла она наперерез, а солдат скорее за фуражку, земчуг в кисет всыпал,

- вот он и с прибылью...


Доплыла она, шлендра полоротая, на камешек тюленем взлезла, да как завоет,

- будто чайка подбитая:


- Ох, ох! А сапог-то мой где? Водяник тебя задави-и!..


А солдат ей с пригорка фуражечкой машет:


- Сапог на мне, гармонь при мне, а за земчуг покорнейше благодарю! Танюша

у нас сухопутная в городе имеется, как раз ей на ожерелко хватит... Счастливо

оставаться, барышня! Раков, ваших подданных, тоже прихватил, - фельдфебель за

ваше здоровье попускает...


Сплеснула русалка лунными руками, хотела пронзительное слово загнуть, - да

какая уж у нее супротив солдата словесность.