# Письмо Шарлю Вильдраку

Марина Ивановна Цветаева

## Марина Цветаева. Письмо Шарлю Вильдраку


Медон, 1930 г.> 1

Дорогой господин Вилъдрак, я получила письмо Ваше, и книгу2. Не ответила Вам раньше лишь из нежелания превращать Ваш летний отдых в эпистолярный. Но поскольку Вы уже вернулись...

Вы спрашиваете меня, почему я рифмую свои стихи:

Я католик, я крещеный.

У меня есть пес ученый.

Очень я его люблю,

Хлебом я его кормлю!

(Жако, 6-ти лет, сын лавочницы из нашего дома)

Если бы указанный автор указанного четверостишия возгласил: "Я - христианин, обладатель собаки, которую кормлю хлебом", - этим бы он ничего не сказал ни себе, ни другим: этого бы просто не было; а вот - есть.

Вот почему, господин Вильдрак, я рифмую стихи.

Белые стихи, за редчайшими исключениями, кажутся мне черновиками, тем, что еще требует написания, - одним лишь намерением, не более.

Чтобы вещь продлилась, надо, чтобы она стала песней. Песня включает в себя и ей одной присущий, собственный - музыкальный аккомпанемент, а посему - завершена и совершенна и - никому ничем не обязана.

(Почему я рифмую! Словно мы рифмуем - "почему"! Спросите народ - почему он рифмует; ребенка - почему рифмует он; и обоих - что такое "рифмовать"!)

Вот попытка ответа на Ваш - легчайший! - упрек мне в том, что звуковое начало в моих стихах преобладает над словом, как таковым (подразумевается - над смыслом)! - Милый друг, всю свою жизнь я слышу этот упрек, просто - жду его. И Вы попали в точку, ничего обо мне не зная, с первого взгляда (по первому слуху)! Однако Вы оказались проницательнее других, сопоставив не только звук и смысл, но и - слово (третью державу!) Упрек же Ваш, вместо того чтобы огорчить или я опечалить, заинтересовал меня, как повод к спору, из которого я могла бы немало извлечь для себя.

Я пишу, чтобы добраться до сути, выявить суть; вот основное, что могу сказать о своем ремесле. И тут нет места звуку вне слова, слову вне смысла; тут - триединство.

Поймите, дорогой господин Вильдрак, я защищаю не свой перевод "Молодца" - не самоё себя, а свое дело: правое дело.

Я Вам буду только благодарна, если Вы укажете мне те или иные - или просто неудачные - или невнятнозвучащие - места, тем более что я - иностранка. Я могу плохо владеть рифмой - согласна; но Вам никогда не убедить меня в том, что рифма сама по себе - зло.

(Только не сердитесь! Если сержусь я - то в полном к Вам доверии.)

О Вашей книге. Знаете ли, она мне очень напоминает Рильке, Рильке в "Записках"3.

Ваша книга - обнаженное сердце, не защищенное формой, книга - сказанная, не написанная, а поэтому скорее услышанная, чем прочтенная. Я ее перечитала три раза. И себя нашла в ней (вот Вам случай поверить мне на слово!) - главное в "Быть Человеком"4, главное в: "Коль встретишь ты того, кто золотом владеет", главное в: "Бесстрастно говорят - подай и принеси"5, главное в этих "подай и принеси", весомых, как существительное; которые я выделила бы курсивом; которые я прочла - курсивом!

"Кушать подано" - та, подающая, та, принимающая, о "подаче" не думают; но Вы - я - мы - поэты, мы - обостренный слух, думаем за них: подано обеими моими руками - ее рукам, платиновым и праздным. Не так ли?

Харчевня, это весь Рильке. Рассказы о Боге6, Его собственное во внутренней сущности вещей. Когда я произношу имя Рильке, я имею в виду братство. Подделываться под Рильке невозможно, можно родиться, можно быть Рильке7. В этой книге, наполненной любовью, Вы его брат, как человек, в этом Вы вместе - "братья-люди". Вы как его брат-дерево, его брат-волк.

И что меня особенно трогает - не знаю и не хочу даже знать, почему, - столь часто повторяемое Вами слово "милый", "милая", - не столько к людям относимое, такое скромное и такое не стихотворное!

...Voici le cavalier sans cheval! 8

Этой строкой определен Ваш выбор в жизни, может быть даже - прежде жизни! Кто хочет, может завести себе коня; кто хочет - молитвенник, но, не имея их, - быть (всадником, монахом) - высшая гордыня или высочайший отказ.

Как мне знаком этот всадник без коня!..

...Не странно ли, что я, влюбленная в рифму более, чем кто-либо, обратилась именно к Вам, высокомерному ее неприятелю? Не проще ли было бы привести моего "Молодца" в гостеприимный стан друзей рифмы - если таковой существует?9

Прежде всего и во всем: мой инстинкт всегда ищет и создает преграды, т. е. я инстинктивно их создаю - в жизни, как и в стихах.

Итак, по-своему, я была права.

Дальше: нас с Вами связывают узы родства. Вы ведь любите Россию и Пастернака; и, главное, Рильке, который не поэт, а сама поэзия.

Пишу все это, чтобы сообщить Вам, что я с большим удовольствием приду в этот вторник к 4 ч. на 12, rue de Seine10.

До свидания, дорогой господин Вильдрак. Вам решать, хотите ли Вы меня видеть. Если бы я не послала Вам рукопись, я бы испытывала по отношению к Вам ту же свободу, что и по отношению к Вашей книге: ame a ame (восхищаетесь этими тремя а!), но - мне неловко, что я попросила Вас ее прочитать, и поэтому буду молчать, пока не заговорите Вы.


МЦ.


P. S. Присланный Вами милый стишок о тетушке, которая, подметая пол, нашла апельсин, полон смысла и солнца; солнечное воскресенье, вощеный паркет, апельсиновый апельсин... и сама тетушка в чепце, смахивающем на фригийский колпак11... но меня понесло, и Вы уже морщитесь.

Р. S. Мой Жако незнаком с псалмами, ибо он - истинный язычник и сын язычников, к тому же ходит в коммунальную школу, а не к г<осподи>ну кюре.

Только рифма (необходимость срифмовать ученую собаку) превратила его в "крещеного". Как всегда, "в начале было слово", что до самой собаки, вернее - пса, то он действительно существует, с чего мне и следовало начать. Это - Зиг; ученый или нет, он шастает по помойкам.


## Примечания


Вильдрак (настоящая фамилия Мессаже) Шарль (1882-1971) - французский поэт, прозаик, драматург. Впервые выступил в 1901 г. с брошюрой "Свободный стих" ("Le verlibrisme").

Переписка Цветаевой с Вильдраком началась в 1930 г., когда она послала ему главы своего французского "Молодца" ("Le Gars").

"Из дружбы с Ш<арлем> В<ильдраком> ничего не вышло: дружбы не вышло. Переписывались по поводу моего "Gars" - ни в чем друг друга не убедили - и не разубедили - я поэт, он нет (и поэт: a ses heures , а у меня - ни часу, чтоб не), несколько раз встретились в гостиной, с гостями - в столовой, с семьей - и потом кончилось: понемножку сошло на нет", - писала Цветаева в 1938 г., перенося письмо Вильдраку в тетрадь (цит. по копии из архива составителя).

Впервые - Новый мир. 1969. No 4. С. 203-205. (Пер. с фр. А. Эфрон.) Печатается по тексту первой публикации (с дополнительными вставками по рукописной копии, выполненной А. Эфрон и хранящейся в архиве составителя. Перевод вставок В. Лосской).

1 Письмо включает в себя фрагменты других писем Цветаевой к Вильдраку, написанных в то же время.

2 Судя по содержанию письма, Цветаева получила от Вильдрака его сборник стихов "Livre d'amour" (Книга любви, 1914).

В архиве Цветаевой хранится также книга для детей Вильдрака "Розовый остров", которую автор подарил сыну Цветаевой Георгию со следующей дарственной надписью: "Госпоже Марине Цветаевой, с надеждой на то, что эта история покажется ей достойной быть рассказанной ее маленькому "Молодцу" (пер. А. С. Эфрон).

3 Имеются в виду "Записки Мальте Лауридса Бритте" (1910) Рильке.

4 Стихотворение Вильдрака из его сборника "Книга любви".

5 Первые строчки стихотворении без названия из "Книги любви".

6 Имеется в виду сборник рассказов Рильке "Истории о господе Боге".

7 Переписывая письмо в тетрадь, Цветаева здесь сделала помету: "кто угодно не может родиться Рильке. 5 августа 1938 г. - переписывая".

8 Начальная строка стихотворения Ш. Вильдрака из цикла "Les Conquerants" ("Завоеватели").

9 Об одном из чтений Цветаевой перед публикой своего французского "Молодца" см. письмо 56 к А. А. Тестовой и комментарий 3 к нему (т. 6).

10 По-видимому, адрес Ш. Вильдрака.

11 Головной убор древних фригийцев, послуживший моделью для шапок участников Великой французской революции.