# Ужасная кража

Андрей Михайлович Дмитриев

ПРОГУЛКА В ЛУНУ

Забытая фантастическая проза XIX века

Том III


## Андрей Дмитриев


## УЖАСНАЯ КРАЖА


Известно, что от земли до луны 360,000 верст и что до сей поры не было еще такого телескопа, который увеличивал бы поперечник луны более, чем в 300 раз против того, каким он нам кажется простым глазом. Мы сказали не было до сих пор, -- следует ли из этого, что нет и теперь? Отнюдь не следует. В наш век прогресса, век самоотверженной борьбы высокоумного г. Ливанова с злобою раскола, век ружей Шасспо и пушек-митральез, -- век, в который человечество решило свою задачу истреблять друг друга издали и с быстротою телеграфа, -- выдумали-таки такой телескоп, который увеличивает поперечник луны в 50,000 раз и дает возможность видеть на ней не одни уже горы и долины, а и людей {Предположения г. Н. Страхова, высказанные в покойном журнале "Время", в статье "Жители планет", -- оправдались великолепно. То-то, чай, ликует маститый философ (Здесь и далее прим. авт.).}, людей, как быть следует: с руками, ногами и прочими принадлежностями. Пока этот телескоп еще в секрете, но мы вместе с г. Жюлем Верном имели случай наблюдать в него. Что видел Верн -- это его дело, но мы не намерены скрыть ничего из виденного нами на луне. Мы видели на ней, что люди и там такие же, как на земле: сильный теснит слабого, богач эксплуатирует бедняка, нации враждуют и дерутся, правители опекают народ и заботятся о его благополучии, пресса иногда гуляет под честным словом не удрать на свободе в палисадниках острога {Мы наблюдали из Франции, а потому и все вышесказанное исключительно относится к ней.}, книгопродавцы надувают публику и эксплуатируют несчастных писак, словом -- все как и на земле, так что не стоило бы и телескоп такой устраивать. Много раз смотрел я в него и ничего особенного не видал. Раз как-то, насмотревшись земных безобразий, я возжелал взглянуть на лунные и устремил свои взор на некий маленький остров, с очень немногочисленным населением. На этом острове я увидел следующее: в прекрасной долине, под роскошною тенью громадного дерева, на возвышении из голубого мрамора покоилась прелестная дева. Она была в греческой тунике, и на браслете ее правой, чудной, как у Сандрильоны, ножки висела связка ключей. Хорошенький чемоданчик чуть виднелся из-под складок ее туники. Сон ее спокоен и нежная улыбка не сходила с ее чудных губ. На мраморе большими греческими буквами было написано: "Фемида, странствующая гречанка, когда-то служившая в министерствах юстиции и внутренних дел на острове Хиосе". Она спала -- спала и во сне улыбалась. Кругом была мертвенная тишь, что можно было заметить из того, что ни один листок дерева не шевелился, и что Фемида спокойно спала. Вдруг, -- о, как мы были поражены и опечалены тем, что не могли ничем расстроить козни злодеев, -- мы увидали двух крадущихся к спящей красавице бандитов, судя по их одежде и злобным лицам. Один был в мантии жреца, очень неряшливой и без признаков белья, с кинжалом в руке и грязною соломою на голове, лет 60-ти, другой же приятной наружности, с роскошными прядями волнистых, откинутых назад волос, во фраке и в гофреной рубашке, с отмычками в руках и зубах. Глаза его горели злобой, и шляпа была надета набекрень. Они крались к ней. Зачем? А вот они близко, они ищут, где чемодан; они нашли. Господин в гофреной рубашке попробовал отмычки -- не подходят. Отчаяние сказалось на лицах их, и они остановились в недоумении. Недоумение длилось недолго. Старец в жреческой одежде заметил и указал господину во фраке связку ключей на чудной ножке спящей. Лица обоих просветлели. С ловкостью бывалого в переделках станового добрых старых времен, господин во фраке моментально снял ключи с ноги и стал пробовать, который из них подходит к найденному им чемодану. Третий ключ подошел, и, открыв ящик, они увидали множество старых бумаг, связанных в пачках, на которых было написано: Дело. Наши бандиты перешарили все пачки и остановились на одной пачке, на которой было написано: Дело об Еретиках; лица их выражали видимое удовольствие: они нашли то, что искали. Быстро запихали они в чемодан все, кроме одной, найденной и нужной им пачки, тихо заперли его и еще тише привесили ключи к браслету ноги.

Выспалась ли прекрасная гречанка, или была разбужена прикосновением злых воров, но только, зевнув аппетитно два или три раза и потянувшись, она проснулась. Гнев исказил ее прекрасное лицо.

Читатель, вероятно, слышал, что глухонемые понимают по движению губ, что говорят им. Я понимаю тоже, по движению губ, всякую речь и потому нет ничего удивительного, что я, наблюдая в телескоп, мог понять, что говорила разгневанная Фемида. Она говорила: "Назад, грабители и воры! Назад, изменник-жрец!"

Бандиты, не слушая -- утекали.

-- Не слушаетесь вы, так будьте прокляты! Ты, жрец, с луны на землю марш, и будь ты там, на ней, позором для людей. Юродивым ты будь и в юродстве своем морочь людей.

Богиня перевела дух и продолжала, обращаясь к господину во фраке:

-- И ты, заморский франт, с луны на землю марш, и на земле пусть долей твоей будет писать премного-много и преглупо-глупо. По временам, когда я захочу, из образа людского тебя в ослиный превращу.

За сим явилась молния и, нужно полагать, за нею гром, и два гнусные вора стремглав полетели на землю.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Публикуется по: [Дмитриев А.] Новеллы, рассказы и шутки барона И. Галкина. М.: Тип. и лит. Г. А. Фальк, 1873.

А. М. Дмитриев (1842-1886) -- прозаик, журналист, драматург, сын командира Кавказского конногорского полка. Учился в кадетских корпусах, в Московском университете, который оставил в 1865 г. по причине материальной нужды. С 1864 г. выступал со статьями, фельетонами и рецензиями в многочисленных газетах, юмористических и иллюстрированных журналах. Автор ряда сборников повестей и рассказов. В 1885 г. психически заболел, умер в московской Преображенской больнице.

Публикуемый отрывок -- пролог из сатирической комедии "Раскольники и острожники", вошедшей в указанное выше издание.