# Учебная книга русской истории. Соч. С. Соловьев. Краткое изложение русской истории. Сост. Н. Тимаев

Николай Александрович Добролюбов

H. A. Добролюбов


Учебная книга русской истории

Сочинение Сергея Соловьева. Выпуск 1. Москва, 1859


Краткое изложение русской истории

Составил Н. Тимаев. СПб., 1858


H. A. Добролюбов. Собрание сочинений в девяти томах. Том четвертый

Статьи и рецензии. Январь-июнь 1859

М.-Л., 1962, ГИХЛ


Спешим обратить внимание наших читателей на книжку г. Соловьева, замечательную уже тем, что составителем является профессор, известный своими учеными трудами и служащий ныне представителем русской исторической науки. Дело составления учебников признано наконец делом серьезным; за него принимаются люди, подобные гг. Соловьеву, Буслаеву, В. Шульгину,1 и без всякого сомнения их труды скоро вытеснят те жалкие изделия, какими до сих пор снабжались наши учебные заведения от гг. Зуева, Н. Греча, Ив. Давыдова, Ив. Шульгина2 и т. п. Если еще и долго не дождемся мы учебников, которые бы вполне соответствовали потребностям учащихся, то по крайней мере можем порадоваться хоть тому, что в некоторых из учебников, изданных в последнее время, здравый смысл уже не искажается с тою беспощадностью, как прежде. Можно надеяться, что со временем явятся у нас и такие руководства, по которым учиться действительно будет легко и просто...

"Учебник" г. Соловьева, разумеется, вполне удовлетворяет всем требованиям, какие можно ему сделать с чисто научной точки зрения. Факты рассказаны в нем верно и точно, связь их показана очень ясно, сделана оценка внутреннего смысла явлений, обращено большое внимание на внутреннее состояние общества в данную эпоху. Первый выпуск содержит в себе изложение русской истории до Иоанна III, и в этом изложении представляются не устарелые мнения, не отсталые выводы, а действительно результаты самых последних ученых изысканий о нашей древней истории. Но в педагогическом отношении еще многого можно желать от "Учебника" г. Соловьева. По мнению лучших педагогов, учебник истории должен быть составлен так, чтобы ни один факт, ни одна личность не оставались в голове учащегося одним праздным словом, а непременно возбуждали бы его мысль, воображение, даже привлекали его сердечное участие.3 Поэтому все исторические лица, упоминаемые в учебнике, должны являться в нем с своею особою физиономией), -- все отдельные события должны иметь свой ярко определенный характер, свое резко обрисованное значение. Если нечем характеризовать лицо или событие, лучше вовсе пропустить его. Пусть ученик не знает, кто был великим князем, -- например, хоть после Мстислава Владимировича; что за беда? "Что имя? Звук пустой!.."4 Довольно для ученика, если он узнает общий характер борьбы Мономаховичей с Ольговичами; а этих Ярополков, Вячеславов, Всеволодов ведь он все равно перепутает же невозвратно через два дня по окончании последнего экзамена. Можно держать пари на что угодно, -- что никто, даже из людей, прошедших университетский курс, но не занимавшихся специально древней русской историей, не расскажет верно всех подробностей удельной кутерьмы или даже какой-нибудь части ее, например хоть происшествий при сыновьях и внуках Ярослава. И от этого не происходит решительно никакого пробела в исторических знаниях человека. Равным образом человек не сделается сильнее в знании истории, если выучит из "Учебника" г. Соловьева, например, следующие сведения: "Мстислав владел Киевом, Новгородом и Смоленском, в Новгороде княжил сын его Всеволод, в Смоленске -- другой, Ростислав; братья Мстиславовы княжнли: Ярополк в Переяславле, Вячеслав в Турове, Андрей па Волыни, Юрий в Ростовской и Суздальской земле" (стр. 22). Или: "Из пятерых сыновей Ярославовых старший, Изяслав, был великим князем, владел Киевом и Новгородом; второй, Святослав, владел Черниговом, Тмутороканью и землями по Оке, страною вятичей, Рязанью, Муромом; третий, Всеволод, владел Переяславлем Южным, или Русским; кроме того, Всеволод владел землями по Волге, также Ростовом, Суздалем, Белоозером; четвертый, Вячеслав, получил Смоленск; пятый, Игорь, владел Владимиром Волынским. Полоцк оставался в отдельном владении у потомков Изяслава, сына святого Владимира. Но после Ярослава остался еще внук Ростислав..." и т. д. (стр. 15). Мы не говорили, чтоб все это было вредно знать или чтоб эти подробности делали "Учебник" негодным; но, как нам кажется, подобные приемы обнаруживают, что г. Соловьев не слишком заботился о переработке массы исторических данных сообразно с формой, объемом и требованиями учебника, а просто составил краткое извлечение -- род подробного конспекта -- из своей полной истории.5 Поэтому он и не обратил особенного внимания на выбор и соразмерение фактов. Самый объем "Учебника" очень значителен: 1-й выпуск, до Иоанна III, содержит 116 страниц убористой печати, что составит, вероятно, гораздо более половины целой книжки гимназического курса истории г. Устрялова. Правда, что у г. Соловьева несравненно более фактов и они лучше рассказаны; правда и то, что г. Соловьев не теряет слов понапрасну и никогда не пускается в затхлое красноречие; правда, что четвертая доля книги занята обозрением внутреннего состояния общества, о чем г. Устрялов слишком мало думал. Но все эти достоинства не исключают возможности сократить рассказ выпуском нескольких мелких подробностей и более общей характеристикой событий.

Впрочем, все-таки книжка г. Соловьева представляет значительный шаг вперед в деле составления наших учебников. При следующих выпусках мы надеемся еще возвратиться к ней и поговорить о ней подробнее.6

Что касается книжки г. Тимаева, то она, доводя до крайности недостаток, замеченный нами в "Учебнике" г. Соловьева, вовсе не имеет его достоинств. У г. Тимаева имена князей, городов и пр. рассыпаны по всем страницам с необыкновенною щедростью. В "Учебнике" г. Соловьева если имена приводятся во множестве, то они по крайней мере оказываются большею частик" нужными для разъяснения подробностей последующих фактов, особенно удельных междоусобий. Но г. Тимаев приводит имена просто для того, чтобы привести их. "Из Волынских князей, -- говорит, -- замечательны -- храбрый Роман Мстиславич и его сын Даниил Романович, овладевший Галицким княжеством; из Смоленских князей замечательны Мстислав Храбрый и Мстислав Удалый, прославившийся отвагой и победами" (стр. 36). И более о них -- ни слова. Подобным образом он занимается даже татарами: "Первые ханы Саранские, говорит, были Батый, Беркай, Менгу-Темир, Ногай, Туда-Мангу, Тохта и Узбек" (стр. 45). А в предисловии г. Тимаев говорит, что старался "рассказывать только важнейшее" и "придать своему учебнику занимательность". Верьте после этого предисловиям!

Кроме странного воззрения на занимательность, г. Тимаев отличается еще тем, что очень смело говорит ложь о предметах, которых не понимает и о которых даже, без ущерба сущности дела, мог бы не говорить вовсе. Например, по его мнению, "изгои -- были князья, недовольные своими уделами и желавшие приобрести новые земли"! (стр. 28). В другом месте он утверждает, что только "при дворе Владимирском появились разные придворные чины -- бояре, гридни или мечники" и пр. (стр. 37). Еще пример: Владимир Мономах начал войну с Византией, но эта война скоро прекратилась, потому что византийский император Алексей Комнин прислал Владимиру подарки: золотую Мономахову шапку, золотую цепь, бармы, скипетр и державу (стр. 33). Любопытно, как он начинает рассказ о Петре Великом: "О Петре были различные предсказания. Один юродивый говорил царю Алексею Михайловичу, что его сын Петр будет Пахом с большим костылем, и все его будут бояться; ученый иеромонах Симеон Полоцкий, святой Димитрий Ростовский и многие иностранные ученые предсказывали по звездам, что явится великий герой. И действительно (!!!), Петр уже в юности выказывал ум и способности" (стр. 139). Скажите, чему тут более удивляться--невежеству, дерзости или бестолковости рассказа?

Вообще, сверх всех означенных достоинств, "Изложение русской истории" отличается постоянно бестолковостью, чуть не безграмотностью, фраз. Можно ли так писать: "Священники ходили по городу и проповедывали истины христианской веры, по греческому обряду" (стр. 19); "Король Сигизмунд III хотел покорить восточную Русь, где в это время происходили смуты самозванцев, но не имел успеха: он был отбит нижегородскою ратью под предводительством Минина и Пожарского" (стр. 59). (Каково? Минин и Пожарский сражались с Сигизмундом!); "Михаил Федорович с пятилетнего возраста жил вместе с матерью в монастырях и в поместье Домнине. Здесь (?) однажды поляки хотели убить юного Михаила Федоровича, но крестьянин Иван Сусанин спас его; с этого времени (?) Михаил Федорович поселился в Ипатьевском монастыре и отличался (с этого времени?) добродушием и смирением" (стр. 123). И такими-то фразами вся книга написана! А между тем по ней уж кто-то учится! Она недаром составлена: это чувствуется по заключительным словам предисловия, что "учебник этот назначен преимущественно для женских учебных З(з)аведений, и если он принесет малейшую пользу учащимся, то исполнит (учебник исполнит?) искреннее желание сочинителя".

А если он принесет пользу не малейшую, тогда не исполнит искреннего желания сочинителя?


УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРИИ

Соч. С. Соловьев


КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ РУССКОЙ ИСТОРИИ

Сост. Н. Тимаев


Впервые -- "Совр.", 1859, No 5, отд. III, стр. 116--120, без подписи. Авторство Добролюбова устанавливается на основании гонорарной ведомости "Современника" (ЛН, No 53--54, стр. 252) и по связи с рецензиями на второй выпуск "Учебной книги" С. Соловьева и на "Краткое изложение русской истории", Н. Тимаева, напечатанными в No 8 "Журнала для воспитания" за 1859 год (см. т. 5 наст. изд.).

Первый выпуск учебника Соловьева вызвал в печати одобрительные отклики, хотя некоторые рецензенты и указывали при этом на его конспективность и сухость изложения ("С.-Петербургские ведомости", 1859, No 80). В отношении книги Н. Тимаева, наряду с отрицательными рецензиями ("Московские ведомости", 1859, No 33), были и хвалебные отзывы. Так, например, рецензент "Сына отечества" (1859, No 2), восхищаясь прославлением в учебнике Тимаева "нынешнего царствования", отмечал, что учебник "отличается системою, выбором фактов и легким изложением". Добролюбов, в обычной своей манере сопоставления однотемных книг, наглядно показал несостоятельность такой оценки и с полным основанием отдал предпочтение учебнику Соловьева.


1. Имеются в виду "Грамматика русского языка" (2 чч., 1859) Ф. И. Буслаева и "Курс всеобщей истории" (1858) В. Я. Шульгина (рецензию Добролюбова на последнюю книгу см. в наст. томе).

2. Учебным пособиям этих авторов Добролюбов давал неоднократно отрицательные характеристики, например в рецензии иа "Очерк истории немецкой литературы" О. Шталя (см. в наст. томе).

3. Здесь изложено мнение В. Я. Шульгина, высказанное им в предисловии к "Курсу всеобщей истории".

4. Цитата из стихотворения Лермонтова "Ребенку" (1840).

5. Имеется в виду капитальный труд С. М. Соловьева "История России с древнейших времен" (1857--1858).

6. По выходе в свет второго выпуска "Учебной книги" С. Соловьева Добролюбов поместил на нее более развернутую рецензию в "Журнале для воспитания" (1859, No 8; см. т. 5 наст. изд.).