# Кафе-натюр

Аноним Дон-Аминадо

Дон-Аминадо. Наша маленькая жизнь: Стихотворения. Политический памфлет. Проза. Воспоминания

M., "ТЕРРА", 1994.


КАФЕ-НАТЮР


Пессимист и оптимист сидели в кафе.

Несмотря на разницу мировоззрений, оба они пили кафе-натюр и курили.

Пессимист курил свои собственные папиросы, оптимист -- папиросы пессимиста.

Разговор был древнерусский, т. е. о чарлстоне, о происхождении человека от обезьяны, о стабилизации франка и о бессмертии души.

Пессимист смотрел на вещи пессимистически.

Оптимист -- совершенно наоборот.

Пессимист. -- На второй день после октябрьского переворота вы меня искренно уверяли, что через две недели большевики вылетят в трубу.

Так как две недели уже прошли, то позвольте вас спросить, почему они не вылетают?..

Оптимист. -- А, по-моему, они уже давным-давно вылетели!

П. -- ?! Так что, их там больше нет?

О. -- Нет!

П. -- А что же там есть?

О. -- Оптический обман.

П. -- На чем же он держится?!

О. -- На оптике и на пессимизме.

П. -- Что же в таком случае необходимо, чтобы этот ваш оптический обман кончился?!

О. -- Протереть глаза и стать оптимистом!

П. -- И вы в это твердо верите?

О. -- Так же твердо, как в то, что я пью этот кафе-натюр, за который платить будете вы!

П. -- А если я не заплачу?..

О. -- Это не важно. Кофе уже выпит, а процесс пищеварения подобен ходу истории; он непреложен.

П. -- Вы, очевидно, великолепно настроены?

О. -- А почему бы и нет?

П. -- Помилуйте, восемь лет назад, вот так же как и сейчас, мы сидели с вами вдвоем за чашкой чудесного турецкого кофе с этим их изумительным каймаком, глядели на расплавленный солнцем Босфор и наслаждались музыкой уличной шарманки.

О. -- И под музыку вы мне и говорили: через две недели эмиграция погибнет!..

Так как эти две недели уже прошли, то позвольте вас спросить, на каком основании она не погибает?!.

П. -- Ну, знаете ли... в восторг тоже не от чего приходить.

Безработица, кризис, недоедание. Гарсон! анкор дэ!

О. -- Вот в этом вы правы, кофе у них действительно превосходный...

Что же касается вашего недоедания, недопивания и всех этих ваших кризисов, то мы их столько за восемь лет испытали и преодолели, что никакой таблицы умножения не хватит, чтоб все это толком подсчитать и в надлежащий итог уложить!

Однако никто еще на наших глазах с голоду не умирал, за фокстерьерами не охотился и на домашних кошек не покушался!..

П. -- Да, но это все-таки крайне неприятно и даже тяжело...

О. -- А вы как же полагаете, что я за три ваших кафе-натюра обязался вам сплошные удовольствия доставлять?

Конечно, и неприятно, и тяжело, и очень даже тяжело!

Но наряду со всем тем не доказываем ли мы каждый раз и нашу исключительную жизнеспособность, самодеятельность, ценность, инициативу, энергию, бодрость, волю к жизни и...

П. -- И, скажите просто, грубейший инстинкт самосохранения!..

О. -- Ну, и что же! И тоже не так плохо! В конце концов, если уж на то пошло, то ведь дело идет о самосохранении -- я не скажу, отборных наших, но и не подонков же общества!

Ведь как-никак, а среди двух миллионов нансеновских паспортов большинство составляют не футболисты, не хамю-дюруа и не цыганские баритоны?!

П. -- Да, но от примитивной борьбы за существование и, скажем, до творческой тоски по родине еще дистанция огромного размера!..

О. -- Ага, понимаю, так вы желаете, чтобы я пил это самое кафе-натюр не потому, что оно вкусно, ароматно и утоляет жажду, а исключительно во имя отвлеченных ценностей?..

То есть, иначе говоря, пей, несчастный, но помни, что это не просто кофе, а борьба за Россию!.. Так, что ли?!

...Пессимист мрачно посмотрел на высившуюся перед ними груду блюдечек -- по числу отконсомированных натюров. И, очевидно повинуясь инстинкту самосохранения, расплатился с гарсоном.


1927


ПРИМЕЧАНИЯ


Рассказы и фельетоны, не вошедшие в книгу "НАША МАЛЕНЬКАЯ ЖИЗНЬ"


Кафе-натюр.-- ПН, 27 января, 1927. С. А.Каймак -- сливки с топленого молока. Анкор дэ -- еще две. Не хамю-дюруа -- т.е. не наглецы, подобные Дюруа. Нецыганские баритоны -- намек на оперетту "Цыганский барон".