# Собрание сочинений великих писателей

Влас Михайлович Дорошевич

(Вариации на одну и ту же тему).

## Влас Михайлович Дорошевич


## Собрание сочинений великих писателей


(Вариации на одну и ту же тему)


Чтоб ознакомить наших терпеливых читателей с манерой наших великих писателей, мы обратились ко всем современным "звёздам литературы" с просьбою написать "сочинение" на заданную тему.


## Тема:


Он любил её. Она любила его. Так они вместе любили друг друга.


Великие писатели, разумеется, написали "сочинение" на пять с плюсом, а гр. Толстой, по своему обыкновению, отказался даже от гонорара. Выражая свою глубокую признательность всем русским писателям вообще, а гр. Л. Н. Толстому в особенности, мы приступаем к печатанию собрания "сочинений великих писателей".


## I. В стране апельсинов и корольков.


Дон Себастьян-дель-Прима-Бестия, по справедливости, считался первым разбойником в горах Кастилии. Его знала вся Испания от Хереса до Мадеры и от Опорто до Лиссабона. Когда ему делалось скучно, он уходил в ущелья Сьерра-Невады и для развлечения резал там альгвасилов. Про его подвиги рассказывали чудеса. Говорили, что однажды, не имея шведской спички, чтоб закурить пахитосу [тоже, что и папироса - ред.], он зарезал путника, раскурил от его трубки сигару и ушёл. Но вот уже 164 раза солнце совершило своё обычное путешествие из Сантьяго-де-Кампостелы в Вера-Кроче, -- как Дон Себастьян-дель-Прима-Бестия переменился. В душу его закралась любовь к Пахите, красе Андалузии, 164 дня страдал Прима-Бестия, а на 165 отточил поострее наваху и засел в Пиренеях...

...Была чудная полночь, на небосклоне одновременно с разных сторон выходили месяц и солнце, -- что бывает только в Испании. Пахита, краса Андалузии, только что выкупалась в прозрачных струях Гвадалквивира и возвращалась к себе в Альпухарру. Смеясь, она перебегала Пиренейские горы, напевая хабанеру и танцуя тарантеллу, -- как вдруг из расселины скалы показался бледный, как пять упокойников, Дон Себастьян.

-- Ни с места! -- крикнул он, размахивая навахой. -- Будь моей невестой, или, клянусь всеми чертями, я отправлю тебя ведьмам в зубы.

-- Что за странный способ объясняться в любви с ножом и на большой дороге? -- гордо спросила краса Андалузии.

-- Себастьян всё привык брать с ножом в руке! -- отвечал мерзавец.

-- "Оббожаю, люблю, мой ррразбойник, тебя!!!" -- воскликнула Пахита, и они укусили друг друга за губы.

Так они вместе любили друг друга.


Вас. И. Немирович-Данченко.


## II. Хмурые люди.


На дворе бегали собаки. На улице шёл дождик. Зонтик стоял в углу. Пётр Петрович лежал на диване с вывихнутой от зевоты челюстью.

"Хоть бы взять зонтик, да ударить им собаку, или бы хоть Марфа Игнатьевна пришла!" -- думал Пётр Петрович.

В это время дверь отворилась, и в комнату с заспанным лицом вошла Марфа Игнатьевна.

-- Какая скучища! -- сказала Марфа Игнатьевна.

-- Тощища! -- нехотя отвечал Пётр Петрович.

-- В дурачки, что ли, сыграть или кошку опять выдрать?!

-- Надоело! -- зевнул Пётр Петрович. -- Давайте от скуки хоть любить друг друга!

-- Это вопрос серьёзный, -- серьёзно ответила Марфа Игнатьевна, -- это не кошку выдрать!

-- Вы думаете? -- рассеянно спросил Пётр Петрович.

-- Над этим вопросом надо подумать, -- продолжала Марфа Игнатьевна, -- да думать-то лень.

-- Ну, и не думайте! -- отвечал Пётр Петрович и, повернувшись на другой бок, захрапел.

Марфа Игнатьевна села у окна и задумчиво начала ковырять в носу. Через два часа она легонько толкнула Петра Петровича под бок.

-- Что такое? Пожар?! -- спросонья заорал он.

-- Нет, не пожар, а просто я вас тоже люблю!

-- Ну, и любите! -- зевнул он, и они начали зевать вместе.

Так они любили друг друга.


Антон Чехов.


## III. Последний из Уродовых.


(Из семейной хроники Уродовых).


-- Не хочешь ли, боярин, шоколаду? -- таким вопросом приветствовала боярышня Ната Завихры-Отодралова молодого княжича Уродова, встречая его в шитом сенными девушками пеньюаре на пороге терема, убранного в китайском стиле.

-- Не за шоколадом пришёл, боярышня, к тебе я, и не бисквиты есть. Пришёл просить того, что слаще шоколаду и всех белей бисквит на свете! -- ответствовал ей последний из Уродовых, шаркая ногой и делая русский поклон.

-- Что ж может слаще шоколада быть? -- зардевшись ровно маков цвет спросила боярышня, потупивши взоры.

-- Руки твоей, боярышня, прошу руки, -- наставительно заметил Уродов, -- в балете зрел тебя я в бенуаре и столь прельщён тобою был, что тут же рек себе: "Воздвигну от неё Уродовых угаснувшее племя!" Согласна, что ли? Я -- человек бывалый и дважды на колу сидел.

-- Согласна! -- прошептала боярышня. -- Ты сам давно мне люб.

И их уста слились в самом сладком поцелуе, который только раздавался когда-либо в начале XII столетия.

Так они в старину любили друг друга.


Всев. Соловьев.


## IV. В fin-de-siecle'е[*].


(Эскиз или даже не эскиз, а так -- безе).


[*] - В конце века (фр.), дежурная фраза 1890-1910 гг (ред).


Это был красивый и представительный пшют [фат, хлыщ], лет шестидесяти, с шишковатой головой и вполне интеллигентный лицом, на котором вы не отыскали бы никакой пошлости, какая обыкновенно встречается на лицах малокультурных людей: например, усов, бороды, бровей или вообще каких-нибудь волос. Его высокий, открытый лоб обнажал резко очерченный затылок и заканчивался у шейных позвонков. В данную минуту герой наш лежал вверх своей костистой спиной, а массажистка поколачивала его по спинному хребту.

-- А знаете ли что? -- неожиданно сказал он. -- Не снять ли вам для удобства корсаж?

От волнения её рука дрогнула, и она дала ему подзатыльник.

-- Если хотите, я на вас женюсь! -- сказал он, заметив по силе удара её волнение. -- Собственно говоря, мне, ведь, это всё равно!

-- Я давно чувствую к вам психомоторное влечение! -- отвечала девица, занимающаяся массажем, и поцеловала его в глянцевитый лоб около затылка.

Так они любили друг друга.


П. Боборыкин.


## V. Молодёжь.


Он сидел у грязного окна с выбитыми стёклами, смотрел на помойную яму и зубрил наизусть Бокля. Она вошла, даже не вошла, а влезла в комнату через перегородку.

Они познакомились две недели тому назад, когда она попросила позволение надеть его штаны и пиджак, потому что отправлялась в этот вечер в театр. Он разрешил, они разговорились и сошлись в убеждениях.

-- Сосед! -- сказала она. -- Пойдёмте ко мне. Я только что сварила в самоваре кота.

-- Признаться, люблю варёных кошек! -- сказал он.

-- У-у, лакомка! -- нежно сказала она, сморкнувшись в его полотенце.

На этот раз они молча съели варёного кота, и только, когда он собрался перелезать через перегородку к себе, она остановила его словами:

-- Я, вы знаете, уж давно чувствую к вам мерехлюндию!

-- Я сам к вам питаю кислые чувства! -- ответил он, сплюнув в сторону.

Они пожали друг другу влажные руки.

-- А как тебя звать? -- спросила она. -- Я, признаться, до сих пор не интересовалась.

-- Праздное любопытство! -- ответил он. -- Зови, как нравится. Нравится Антип -- зови Антипом. А я тебя буду звать хоть Матрёной.

И Антип с Матрёной принялись зубрить Бокля вместе, не сводя глаз с помойной ямы.

Так они любили друг друга.


Григорий Мачтет.


"Сочинение" г-на Потапенко, написанное на ту же тему, к сожалению, напечатано быть не может, ибо обнимает собою 800 печатных листов, которые распределяются так:

описание наружности героя

300

листов

описание наружности героини

300

"

описание комнат, в которых они жили, улиц, по которым они ходили, и даже переулков, в которые они никогда не заглядывали

200

"

Затем следует подпись "продолжение следует".


## VII. "Чижик, чижик, где ты был?"


(Соната).


В вагон входили и выходили разные лица, а Позднышев всё ещё продолжал свой рассказ.

Тяжело вздохнув, он сказал мне:

-- Вам часто, наверное, приходилось слыхать про "прелесть взаимной любви": он любит её, она любит его, так они любят друг друга! Тьфу, гадость! Тьфу! Ложь!

Позднышев даже высморкался от отвращения.

-- Не угодно ли вам прослушать, как я зарезал свою седьмую жену?

И заметив мой изумлённый взгляд, он, слегка сконфузившись, сказал:

-- Это будет последняя!

И начал:

-- Моя седьмая и последняя из зарезанных мною супруг была блондинка. Тьфу, пакость! Я встретился с нею на балу. По принятому у нас безнравственному обычаю, я был в том самом "приличном костюме", который неприлично не закрывает даже бёдер. Заметьте, что даже папуасы, и те носят передники! А я ходил с двумя хвостиками сзади и думал, что я вполне приличен! Она ходила тоже вся голая: голые руки, плечи и оголённая спина. Увидев её, я хотел было крикнуть городового, чтоб составить протокол о появлении в неприличном виде в публичном месте, но, вместо того, сделал гадость, подошёл к ней и пригласил её на мерзкий танец, называемый вальсом. Достаточно вам сказать, что я, человек едва знакомый, обхватил её за талию, и она не только позволила это, но даже сама положила мне руку на плечо. Вместо того, чтобы ударить или, по крайней мере, плюнуть на декольте бесстыдной женщины, я начал её неизвестно зачем кружить по залу, в присутствии посторонних. В течение вечера она особенно охотно кружилась именно со мной, вероятно, потому, что другие кавалеры могли потными руками замазать ей платье, а у меня руки были в чехле из собачьей кожи. На следующий день я сделал ей визит, то есть явился к ней днём в том же неприличном, соблазнительном костюме, а она встретила меня, хотя и не голая, но в джерси. Тьфу, мерзость! Она не была голой, но казалось голой, только вымазанной в саже. Увидав её в таком виде, я не устоял и сделал гнусное предложение. Я не буду вам говорить, как мы жили семь лет, что называется, "душа в душу". Тьфу, отвращение! Но на восьмом году, я сидел в своём кабинете, окружённый кинжалами, и слушал, как мой старший мальчишка одним пальцем на рояле разыгрывал "Чижика". Вы знаете эту гнусную песню? "Чижик, чижик, где ты был?" Да, именно! Где был ты, чижик, где был в то время, когда эта гнусная женщина нарочно надевала чёрное джерси, чтоб казаться голой и вымазанной сажей? Чем занимался ты, чижик, всё это время, каким свиным занятием? И неужели ты, чижик, зарезавший шесть жён, не зарежешь и эту седьмую дрянь? Такие мысли мелькали у меня в голове, когда в кабинет вошла моя жена и, по обычаю, выпятила губы для поцелуя. Они были у неё необыкновенно розовые. Она мазала их какою-то особенной, сладкой, губной помадой, потому что знала, что я люблю сладкое, и хотела, чтоб я чаще целовался. Мне стало необыкновенно противно это выпячивание губ, я схватил кинжал, пырнул и успокоился. Потом я лёг спать и, выспавшись только, заметил, что, следовательно, это уже обратилось у меня в привычку: резать жён. И что я убил седьмую жену ещё тогда, когда убивал первую и приобретал дурную замашку. Тьфу, пакость!

И Позднышев, плюнув прямо на колени сидевшей против него даме, перевернулся на другой бок и захрапел.


Лев Толстой.


## VIII. Голубая любовь.


(Краткий опыт в декадентско-натуралистическом жанре).


В его вылинявшем зеленоватом сердце загорелась голубая любовь, и оттуда как пёстрые галки вылетели полосатые с крапинками сомнения. В его лохматой сизо-бурой голове розовые голуби свили себе голубое соломенное гнездо. Его душу словно какой-то маляр выкрасил в розовый цвет с разводами, и в этой душе появились голубоватая любовь, розовая надежда и желтоватые ещё мечты. Эта радуга, сиявшая в его душе, словно упиралась одним концом в красное сердце, а другим -- в серый мозг, и нестерпимо жала, как сапоги жмут мозоли. Ему было тяжко, и он, несмотря на вечер, побежал погрузить своё разгорячённое тело в холодную воду, на ходу сбрасывая разноцветные принадлежности туалета. Он добежал до купальни и бултыхнулся в воду. Он был так разгорячён, что вода кругом даже закипела, а в противоположном углу раздался испуганный крик. Это была "она". Она только за две минуты перед ним вошла в воду, и он сгоряча не заметил её присутствия.

-- Ах! -- воскликнула она. -- Что же теперь делать?!

-- Я сейчас выйду! -- сказал он.

-- Вы с ума сошли! -- воскликнула она. -- Чтобы вы выходили из воды при мне?!

-- В таком случае, выходите из воды вы первая!

-- Да вы ещё больше с ума сошли. При вас?!

-- Но, ведь, не можем мы мокнуть до самой смерти! Придёт зима, мы замёрзнем, придут ледоколы, вырубят нас и увидят в таком виде.

-- Ах, какой стыд! -- воскликнула она.

-- Я могу вам предложить только одно: руку и сердце. Тогда и вы, и я можем выйти, так сказать, сухими из воды. У будущих мужа и жены секретов быть не может.

-- Я согласна, -- прошептала она.

И они подали друг другу посиневшие руки, в которых переливалась розовая кровь.


И. Ясинский.


## IX. На Принцевых островах.


(Из воспоминаний туриста).


Прекрасной Заире давно уже снился этот красивый русский корреспондент. Ей нравилась его чёрная, надвое расчёсанная, борода и умный взгляд его синего черепахового пенсне.

"Как хорошо было бы поцеловать эти стёклышки!" -- с чисто восточной ребячливостью думала она. Невыразимо прекрасная Заира каждый раз сидела у окна, когда невыразимо красивый корреспондент гулял по невыразимым Принцевым островам. Так сидела она и мечтала, как вдруг вскочила в страшном испуге. По улице сверкали только невыразимые красивого корреспондента. Толпа местных мальчишек, по восточному обычаю, провожала его, кидая в него кочерыжками. Все двери и окна были заперты. Спасения не было!

В невыразимом ужасе Заира открыла окно, корреспондент невыразимо быстро прыгнул в окно и показал мальчишкам нос. Он был в безопасности. У него кружилась голова и от того, что по ней колотили кочерыжками, и от близости этой опьяняющей восточной женщины.

-- О, чем мне отблагодарить тебя? -- воскликнул он, падая на колени. -- Я красив, и это единственное моё достояние...

-- Я давно люблю тебя! -- отвечала Заира.

Она покрыла феской все шишки на его голове, дала ему в зубы душистое наргиле, заставила играть на зурне, а сама пустилась танцевать.

Он видел уже эти танцы Бен-Байи на французской выставке, но тогда приходилось платить за вход 20 копеек. Теперь они понравились ему ещё больше. Так он утопал в неге до самого вечера, а когда вечером Заира выпустила его из окна, сторож ударил его палкой.

Но это не огорчило русского корреспондента.

Он погладил ушибленное место и сказал:

-- Это будет мне воспоминанием о Востоке, нравы которого я опишу.


Сергей Филиппов.


----------------------------


Источник: Дорошевич В. М. Одесса, одесситы и одесситки. -- Одесса: Издание Ю. Сандомирского, 1895. -- С. 190.

Оригинал здесь: Викитека.

OCR, подготовка текста - Евгений Зеленко, январь 2013 г.