# П. А. Зеленый

Влас Михайлович Дорошевич

Страничка из русской истории.

Дорошевич В.М. Воспоминания

М., "Новое литературное обозрение", 2008.


## П.А. ЗЕЛЕНЫЙ. Страничка из русской истории


I


Одесский градоначальник П.А. Зеленый вызвал к себе "для разноса" содержательницу "пансиона без древних языков"1.

"Хозяйка" сидела в передней, ожидая, пока "позовут", и беседовала со сторожем:

-- Ну, и что мне теперичка будет?

В это самое время в приемную градоначальника явилась с просьбой вновь назначенная начальница института2.

Зеленому доложили, что "хозяйка":

-- Явилась.

Зеленый вылетел в приемную, увидел пожилую толстую даму и "воззрился".

Начальница сделала реверанс:

-- Я к вашему превосходительству с покорнейшей просьбой. Позвольте моим девочкам гулять по бульвару.

-- Что-о-о?!

-- Позвольте моим девочкам...

-- Да я... тебя... и твоих... И полились "слова".

-- Ваше превосходительство! -- кинулся один из чиновников особых поручений. -- Ваше превосходительство! Вы ошибаетесь!

-- Молчать! Мальчишки! Сами безобразничаете там, а потом заступаетесь! Да я... тебя...

"Слова"...

Начальница института упала без чувств.

-- Вытащить! Притворяется!

-- Ваше превосходительство! Да это начальница...

-- Какая начальница?

-- Института начальница!3

А то был еще такой случай:

Польская графиня Б. остановилась проездом на несколько дней в Одессе. Ее сын, маленький кадет, не отдал на бульваре Зеленому чести. Зеленый подозвал кадета, спросил о фамилии, распушил. Кадет, перепуганный, явился в гостиницу, рассказал матери. Графиня испугалась:

-- Еще даст знать в корпус! Мальчик поляк...

Взяла сына и немедленно поехала к Зеленому:

-- Ваше превосходительство! Я приехала извиниться за сына! Мальчик близорук! Он не нарочно!

-- Ваше сиятельство! Я просто сделал внушение молодому человеку. Надо уважать старших. Видит, идет старик-офицер в старой шинели. Думает, не стоит козырять. Я и сделал внушение!

-- Позвольте надеяться, что это не будет иметь последствий?

-- Что вы! Ваше сиятельство! Помилуйте! Какие последствия?

-- Еще раз прошу извинить.

-- Что вы! Что вы! Помилуйте!

Зеленый пошел проводить графиню из кабинета. Приемная была полна просителями. Зеленый "воззрился".

-- Вот! Графиня! Ее сиятельство!

Он указал пальцем на графиню.

-- Мальчик не поклонился! Сама приехала! Извиниться! Что значит -- образованная дама! А вы... такие-сякие...

И пошло! "Слова"...

Графиня бомбой вылетела от "комплиментов". А то еще был такой случай.

Идет П.А. Зеленый с покойной супругой Натальей Михайловной по Дерибасовской, главной улице.

Навстречу крошечный гимназистик. Не поклонился.

-- Ты почему начальству не кланяешься? Взять! Городовой! Где городовой?

Зеленый отвернулся, крича городового. Наталья Михайловна махнула мальчишке рукой:

-- Спасайся!

Мальчуган юркнул в ворота. Подбежал трепещущий городовой. Зеленый обернулся:

-- Где?

-- Да убежал он. Перестань!

-- А?! Ваши штуки?!

И Зеленый завопил:

-- Взять ее!

Городовой обмер.

-- Взять!

Наталья Михайловна поспешила сесть на извозчика.

Павел Алексеевич остался доругивать городового.

А то был еще такой случай...

Вам сколько угодно анекдотов о П.А. Зеленом?

Тысячу, несколько тысяч?

Он пробыл в Одессе градоначальником 13 лет. Это 4745 дней.

Считая только по три анекдота на день...

Это составляет, как видите, 14 325 анекдотов4. Не считая девяти анекдотов на високосные годы! Но не лучше ли вместо того, чтобы рассказывать анекдоты о покойнике, подумать:

-- Как мог расцвести такой П.А. Зеленый?5


II


Самый ужасный анекдот состоит в том, что в течение тринадцати лет ни один житель "четвертого города России", с четырехсоттысячным населением, не мог выйти из дома в уверенности, что его не изругают последними словами, не оскорбят, не иссрамят.

Не наплюют в душу.

Так, ни за что ни про что.

И не "мелочь" какая-нибудь, не "просто":

-- Обыватель.

Прокурор судебной палаты, г. Ч., говорил тем, кто ему жаловался на Зеленого:

-- Что вы хотите! Я сам, когда завижу его на улице, -- перехожу на другую сторону. А если надо ехать по делу, -- к нему в мундире, -- во всех орденах: попробуй!

При виде Зеленого перебегали на другую сторону, заходили в магазины и пережидали, "пока пройдет", поворачивали назад, приказывали извозчикам:

-- Ехать в переулок! Сворачивай! Сворачивай скорей!

Ругань раздавалась везде.

Закладка памятника Екатерине Великой в день столетия Одессы6 началась с того, что Зеленый крикнул на выдвинувшегося на два шага вперед редактора "Ведомостей одесского градоначальства":

-- Пошел...

"Слова"...

И затем уже:

-- Мы приступаем к закладке памятника великой основательнице города...

Если надо было идти по делу в градоначальство, шли как на казнь. Жена одного присяжного поверенного пришла взять, с согласия мужа, заграничный паспорт.

В приемной ее встретил Зеленый:

-- Вам что?

-- Заграничный паспорт.

-- Мало вам в Одессе любовников?!

Я ставлю "любовников" из цензурности. Было сказано "прямее".

Несчастную вынесли без чувств.

В Одессе можно было жить, но жить без чести, без самолюбия, безо всякого чувства собственного достоинства.

По мнению П.А. Зеленого, все эти чувства "обывателю" и не полагались.

Обыватель "существует".

И этим должен быть доволен.

Зеленый -- это была целая система.

Он гнулся перед высшими.

Вне всякого закона требовал к себе на цензуру все, что писалось о Русском обществе пароходства и торговли7.

И не позволял пикнуть против общества:

-- Ни звука!

-- Акционером этого общества состоит адмирал Чихачев!

И требовал, чтобы все "низшее" гнулось перед ним.

Это называлось:

-- Поддержанием существующего порядка вещей.

Одесса ходила по улицам, с дрожью оглядываясь. Это называлось:

-- Поддержанием порядка.

П.А. Зеленый жил в Одессе, как Вильгельму II не снится в Берлине. Когда он выезжал из дома, -- по улицам раздавались тревожные свистки.

-- Едет! Едет!

На углах вырастали околоточные надзиратели и приставы в "гвардейского образца" мундирах и белоснежных перчатках.

Городовые гнали в переулки извозчиков.

И его превосходительство проносился по пустым улицам.

По пустым, -- не из какой-нибудь боязни.

Времена были тихие.

По пустым, -- из почтения.

Ему все должны были кланяться.

Если у него являлось желание пройтись по бульвару, -- полиция гнала с бульвара публику:

-- Их превосходительство будут гулять!

Если ему приходила фантазия проехать по конке и сесть на среднюю скамеечку, -- то впереди его превосходительства никто не смел сидеть.

-- Спиной-то?!

А сзади садились только смелые и охотники.

Когда он посещал театр, -- с этого подъезда публику не впускали и не выпускали:

-- Пока не изволит проследовать его превосходительство!

И "почтеннейшие дамы города" должны были приезжать и уезжать с другого подъезда.

Когда он ехал на Большой Фонтан, на дачу к знаменитому персидскому консулу И.И. Зайченке-старшему, -- во всем городе в этот день не поливали улиц.

Все бочки для поливки уезжали на дорогу к Большому Фонтану и весь день поливали все десять верст.

На Большом Фонтане дорога усыпалась песком.

И когда после обеда у Зайченко П.А. Зеленый шел в местный дачный театр, ожидавший оркестр играл встречный марш.

Ничего, что среди действия!

Действие прерывалось.

Актеры кланялись в ложу.

Когда Зеленый возвращался из поездки в Петербург, на улицах шпалерами должен был стоять народ.

Полиция заботилась об этом.

И кричали:

-- Ура!

Это называлось:

-- Престижем власти.

Не было не только закона, но даже внешних форм законности не осталось.

В Одесском цензурном комитете хранился, -- на случай, если бы Зеленый стал жаловаться на цензуру в Петербург, -- в качестве "вещественного доказательства" оттиск газетной статьи, отчет о заседании думы, с надписью:

"Печатать разрешается. Наталья Зеленая".

Павел Алексеевич вернулся из гостей. Супруга его будить не хотела и сама подписала:

-- Что нужно.

Градоначальник ссылал людей без суда и следствия.

Как, например, некоего Хлаву Аглацкого в Якутскую область за ростовщичество.

Сенат признал эту ссылку незаконной, -- но, пока суд да дело, Аглацкий в Якутской области года три выжил!8

Канцелярия градоначальника разводила мужей с женами.

Муж ни за что не хотел дать своей жене отдельного вида.

Но с ней хотел уехать знаменитый И.И. Зайченко.

-- Иван Иванович хорош с его превосходительством!

И канцелярия градоначальника развела супругов. Выдала жене отдельный вид без согласия, против согласия мужа. Дело кончилось тем, что муж исколотил г. Зайченко, увезшего у него жену:

-- С дозволения начальства.

Это называлось:

-- Твердой властью.


III


Кто мог протестовать?

И как можно было протестовать?

Население?

"Лишенное всех прав", трепещущее, забитое, запуганное население действовало своим терпением, своей податливостью развращающе.

П.А. Зеленого сменил покойный граф П.П. Шувалов.

Уже не "простой моряк", а человек с громким именем, гвардеец, из Петербурга.

Первое время ему было "дико" в Одессе.

Он вел себя "высоко корректно".

Когда газеты ему представляли на разрешение оттиски:

"Вчера господин исправляющий должность градоначальника его сиятелья ство полковник граф П.П. Шувалов изволил посетить..."

П.П. Шувалов вычеркивал все эти "сиятельства" и "изволил" и оставлял;!

"Вчера и. д. градоначальника гр. П.П. Шувалов был там-то".

А через год я прочел в одесских газетах буквально следующее:

"Вчера его сиятельство г. одесский градоначальник граф П.П. Шувалов! позволил удостоить своим посещением народное гулянье в саду "Аркадия". Во время пребывания его сиятельства на спектакле его сиятельству было доложено о возникновении пожара на слободке Романовке. Его сиятельство г. градоначальник изволил тотчас же отбыть на место пожара, который был вскоре погашен прибывшими пожарными командами. На пожаре все время изволил присутствовать и лично распоряжаться тушением его сиятельство г. одесский градоначальник полковник граф П.П. Шувалов".

Так печаталось с разрешения графа.

Иначе нельзя было печатать.

Лексикон графа при объяснениях и вызовах был лексиконом П.А. Зеленого.

Его правитель канцелярии, г. Осетров, тоже из Петербурга, диктовал газетам по телефону рецензии.

И посмел бы кто "ослушаться администрации" и не похвалить тенора, с которым был дружен:

-- Сам начальник канцелярии!

А привезенный гр. Шуваловым "культурный" полицеймейстер г. Дидерихс был наконец смещен за то, что на пушкинских празднествах9 избил помощника присяжного поверенного!

Бедная, забитая, трепещущая Одесса сделала свое дело.

Как ни гни, -- гнется. Как ни топчи, словно грязь, -- никакого сопротивления.

Это развращает.

"24 часа" -- висело над этим трепетным поселением.

-- У меня семья!

Были, конечно, люди, которые по своему "высокому" общественному положению могли бы протестовать.

Но...

Денег у людей бывает много, а собственного достоинства...

"Плоть от плоти и кость от костей".

Покойный одесский городской голова Г.Г. Маразли, камергер, миллионер, человек с огромными связями в Петербурге10.

Он попал к Зеленому как-то "под сердитую руку".

Приехал с визитом послать карточку.

-- Ну его! Сказать, что нет дома!

В ожидании, разумеется, немедленного приема, чиновник оставил дверь кабинета полуоткрытой, и Г.Г. все слышал.

-- Его превосходительство принять не может...

-- Доложите: одесский городской голова, камергер Григорий Григорьевич Маразли.

Доложили.

-- Пусть убирается...

И на всю канцелярию раздались такие "слова"... Одесса встрепенулась:

-- Чем кончится?

-- Маразли поедет в Петербург!

Кончилось тем, что Маразли устроил у себя на даче обед. И на обед общие друзья привезли П.А. Зеленого. В этом заключалось "примирение". Этого было для Маразли довольно!

И в "Одесских новостях" того времени было дословно напечатано, с разрешения градоначальника, в описании обеда:

-- Его превосходительство, в знак особого расположения к хозяину дома, после обеда спел: "Заходили чарочки по столику" и танцевал "русскую".

Как протестовать?

Есть люди, которые платят деньги адвокатам и составляют жалобы в первый департамент Сената.

По-моему, эти люди миллионеры, и их следует отдавать под опеку за расточительность.

Жалобу, которую пошлете вы, администратор увидит. Ее пришлют к нему:

-- Для дачи объяснения.

А его "объяснения" вы не увидите и, что там про вас "объяснят", никогда не узнаете.

И возразить ни на что не сможете.

При таких условиях объяснения делать нетрудно.

Вот две истории с такими жалобами на П.А. Зеленого.

В Одессе был некто г. Камбиаджио.

Служил в конторе Анатра12 и получал тысяч девять жалованья. Одесский старожил, лицо, известное всему городу, член всех клубов.

Он имел несчастье чем-то не угодить правителю канцелярии градоначальника13.

Была устроена благотворительная лотерея, тысяча первая благотворительная лотерея, Камбиаджио "это надоело", и он подписал два рубля:

-- Довольно и этого! Оскорбление!

Правитель канцелярии "настроил" П.А. Зеленого. И тот разослал по клубам предписание:

-- Исключить Камбиаджио из членов клуба. Иначе будет закрыт клуб.

Клубы трепетно подчинились.

И вот человек, -- про которого знали, что он ведет большую игру, -- оказался "выгнанным" из всех клубов. За что?

Подите объясняйте каждому!

Камбиаджио принес жалобу в первый департамент Сената. Департамент прислал жалобу Зеленому:

-- Для объяснения.

Правитель канцелярии написал объяснение:

"Что г. Камбиаджио признавался вредным, так как он лицо, живущее исключительно картежной игрой и, ведя крупную игру, вовлекает и обыгрывает тружеников и отцов семейств".

К счастью, Камбиаджио мог представить "свидетельство о личности" от таких "крупных" людей, как солиднейшие коммерсанты Анатра и др.

Про человека, который получает девять тысяч в год жалованья, нельзя сказать, что он:

-- Живет картежной игрой.

Первый департамент Сената распоряжение Зеленого отменил и прислал ему об этом "указ".

В канцелярии градоначальника "указ" был положен под сукно.

Потребовалось "принесение" новой жалобы, новое объяснение, новый указ.

На этот раз уже:

-- Поставить градоначальнику на вид.

Только тогда Зеленый известил клубы об отмене распоряжения. Клубы возобновили г. Камбиаджио членские билеты, которые, конечно, г. Камбиаджио тут же отослал клубам обратно перечеркнутыми:

-- За рабью трусость.

Но это года через четыре...

Четыре года человек не мог никуда носа показать.

Куда пойдешь с таким волчьим паспортом:

-- Игрок, исключенный изо всех клубов...

Четыре года ничем не заслуженного позора. Сколько жизни это унесло?

Жалуйся!

Другой случай с торговым домом:

-- "Князь Юрий Гагарин"14.

Громкое имя. Огромный торговый дом, ведущий дела в России и за границей.

-- "Сам" "Князь Юрий Гагарин"! -- как говорят в Одессе.

У торгового дома было взыскание по векселю. Мелкое, тысячи в две, в три.

Присяжные поверенные таких взысканий не берут, чтоб "не путаться" с описями, аукционами. Такие взыскания передают обыкновенно какому-нибудь мелкому частному ходатаю. Чтобы не давать ему доверенности от торгового дома, передают вексель:

-- В собственность.

И берут на такую же сумму от него контрвексель. Так и это взыскание было передано какому-то ходатаю-еврею. Дело бесспорное. Вексель. Но должник нашел ход к правителю канцелярии. Правитель канцелярии "настроил" Зеленого.

Зеленый "вызвал" ходатая, разнес, наговорил "слов" и в конце концов изорвал у него вексель.

Тут уж вступился торговый дом:

-- Позвольте! Если документы торгового дома "Кн. Юрий Гагарин" будут рвать, -- какую же они тогда цену будут иметь?

Полетела жалоба в Сенат.

-- Подрыв доверия.

Я видел и жалобу, и "объяснение". Градоначальник писал:

-- Ничего подобного не было. Еврей, собственник векселя, был вызван и настолько тронулся мягкой, дружеской беседой о тяжелом положении помещика, что сам, по собственному желанию, разорвал вексель.

Вы представляете себе ходатая, рвущего вверенные ему документы? А в особенности дружескую беседу П.А. Зеленого с евреем? Первый департамент Сената, состоящий из отставных Зеленых, постановил:

-- Жалоба от торгового дома "Кн. Юрий Гагарин" рассмотрению не подлежит, так как уничтоженный вексель фирме уже не принадлежал, был ею передан другому лицу. А от того лица, которое якобы потерпело, от собственника векселя, никакой жалобы не поступало. А посему дело прекратить.

Чтобы какой-то "мишурис"15 стал жаловаться на П.А. Зеленого!

-- У меня семья16.


IV


Вот вам ключ ко всем анекдотам.

Вот вам та почва и та атмосфера, в которой мог расцвести этот:

-- Анекдотический администратор, -- как его теперь зовут все газеты. Только исключительные положения могли создать то:

-- Исключительное положение, -- в котором жила Одесса.

В котором замирал этот когда-то живой, интеллигентный, жизнерадостный, предприимчивый город, один из самых больших торговых городов России, ее лучший порт.

Замирал и, кажется, окончательно замер...


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Рус. слово. 1909. 18 января. Обещанное окончание этого фельетона в газете не появилось.

1 Иносказательно -- ироническое обозначение публичного дома.

2 Имеется в виду Институт благородных девиц.

3 По воспоминаниям А. Кауфмана, начальница Одесского института благородных девиц В.П. Кандыба просила П.А. Зеленого о выделении охраны, которая должна была сопровождать институток во время переезда с загородной дачи в городское здание института. "Охрану для твоих девиц! <...> Вот еще что выдумала! Вон отсюда! -- кричал благим матом Зеленый, которому померещилось, что княгиня -- содержательница веселого дома, вызванная в тот же день в канцелярию по какому-то делу" (Кауфман А. Анекдотический градоначальник // Исторический вестник. 1912. No 4. С. 138).

4 Л. Троцкий пишет в своих воспоминаниях: "Главным лицом в городе был градоначальник, бывший контр-адмирал Зеленой Второй. Неограниченная власть сочеталась в нем с необузданным темпераментом. О нем ходили неисчислимые анекдоты, которые одесситы передавали друг другу шепотом. За границей, в вольной типографии, вышел в те годы целый сборник рассказов о подвигах контр-адмирала Зеленого Второго" (Троцкий Л. Моя жизнь. М., 1991. С. 73--74).

5 Будучи родом из известной семьи морских офицеров, П.А. Зеленый после окончания учебы в Морском корпусе мичманом участвовал в экспедиции адмирала Е.В. Путятина на фрегате "Паллада" (1852--1854) вместе с И.А. Гончаровым, который следующим образом описал молодого моряка: "Он еще принадлежит к счастливому возрасту перехода от юношества к возмужалости, оттого в нем наполовину того и другого. Кое-что в нем окрепло и выработалось: он любит и отлично знает свое дело, серьезно понимает и исполняет обязанности, строг к самому себе и в приличиях -- это возмужалость. Но беспечен насчет всего, что лежит вне его прямых занятий; читает, гуляет, спит, ест с одинаковым расположением, не отдавая ничему особого преимущества... Он очень мил; у него много природного юмора, и он мастерски владеет шуткой. Существо вечно поющее, хохочущее и рассказывающее, никогда никого не оскорбляющее и никем не оскорбляемое. Мы все очень любим его... Он сию минуту уживается в быту, в который поставлен. Благодаря ему мы ни минуты не соскучились в поездке по колонии: это был драгоценный спутник" (Гончаров И.А. Собр. соч. М., 1978. Т. 2. С. 188--189). Затем Зеленый служил старшим офицером на фрегате "Аскольд" (до 1860 г.), был командиром клипера "Алмаз" (до 1865 г.), командовал корветом "Витязь" (1868--1870) и фрегатом "Светлана" (1870). После этого в течение семи лет служил в Русском обществе пароходства и торговли, во время Русско-турецкой войны 1877--1878 гг. вернулся на военный флот, затем снова ушел "на коммерческие суда". В 1882 г. его произвели в контр-адмиралы, а в 1891 г. он стал генерал-лейтенантом (по Адмиралтейству). В 1882 г. его назначили таганрогским градоначальником, а в 1885 г. перевели на аналогичную должность в Одессе.

6 Столетие Одессы отмечалось в 1894 г. Этому событию Дорошевич посвятил сатирические поэмы "Пир на весь мир" (Одесский листок. 1894. 28 авг.) и "Кому в Одессе жить хорошо" (Одесский листок. 1894. 17 июля).

7 Русское общество пароходства и торговли (РОПиТ) было создано в 1856 г. с целью развития торговли на Черном море и впадающих в него реках. Общество осуществляло торгово-пассажирские перевозки в Александровск (ныне Запорожье), Николаев и Одессу.

8 По воспоминаниям Кауфмана, купец X. Аглицкий нажил "изрядный капиталец на торговле мебелью. Свои сбережения Аглицкий стал давать в рост преимущественно под закладные. Эта операция кончалась нередко тем, что заимодавец оказывался владельцем заложенного у него имущества. В лапы Аглицкому попала какая-то чета, которая, на его беду, свела знакомство с одним из чиновников канцелярии градоначальника. Зеленому доложили об операциях дисконтера, и в одно прекрасное утро Аглицкий получил приглашение пожаловать к его превосходительству <...>. Аглицкому было предложено аннулировать долговые обязательства жалобщиков. Тот не испугался угроз градоначальника, заявив, что живет не в бессудной земле и что, если он совершает беззаконие, его можно привлечь к суду. И хотя не трудно было посадить Аглицкого на скамью подсудимых за взимание лихвенных процентов, Зеленой предпочел распорядиться с ним административным порядком: Аглицкий был сослан в места более или менее отдаленные, где сумел, впрочем, недурно устроиться и обзавестись новой семьею, но сенат признал впоследствии высылку его незаконной" (Кауфман А. Указ. соч. С. 136--138).

9 Имеется в виду празднование столетия со дня рождения А.С. Пушкина в 1899 г.

10 Пятнадцатилетию службы Г.Г. Маразли на посту городского головы Дорошевич посвятил язвительный памфлет, сравнив своего героя с древнегреческим правителем Периклом, которому "по случаю юбилея Афины преподнесли только оливковый венок" (Одесский листок. 1893. 26 сент.). В.Г. Короленко отметил по этому поводу: "Это человек с несомненным талантом, но истинный "сын своей матери", уличной прессы. Хлесткий, подчас остроумный, совершенно лишенный "предрассудков"... Гордость этих господ состоит в том, что они могут "разделать" кого угодно и за что угодно. Здесь не спрашивают ни убеждений, ни совести, ни защиты тех или иных интересов... Дорошевич только приехал в Одессу, как ему тотчас же представился случай: городской голова Маразли праздновал свой юбилей. Маразли очень популярен и, говорят, действительно порядочный человек. Оплевать именно уважаемого человека -- это эффектно, это дает розничную продажу... И Дорошевич разделал Маразли так, что только гул пошел по Одессе..." (Короленко В.Г. Дневник. Полтава, 1926. Т. 2. С. 185--186). Фельетон вызвал гнев со стороны одесского градоначальника П.А. Зеленого, обратившегося в Главное управление по делам печати с просьбой заменить цензора, допустившего публикацию, "заключающую в себе возмутительную иронизацию деятельности одесского городского головы тайного советника Маразли" (РГИА. Ф. 776. Оп. 5. Ед. хр. 87. Ч. 2. Л. 106). 26 сентября 1893 г. "Ведомости Одесского градоначальства" поместили сообщение: "Вчера его превосходительство г. одесский градоначальник, вызвав в свою канцелярию редактора-издателя "Одесского листка", дворянина Навроцкого, и сотрудника той же газеты Дорошевича, изволил сделать им строгое внушение за помещенный в воскресном нумере названной газеты памфлет на служащих в городском общественном самоуправлении должностных лиц". Комментируя эту информацию, анонимный обозреватель журнала "Вестник Европы" заметил: "Лично нам инкриминированный фельетон "Одесского листка" показался не более как шуткой, довольно невинной" (1893. No 11. С. 366). По воспоминаниям А.Е. Кауфмана, "пригрозив г. Дорошевичу высылкой, Зеленой сообразил, что он хватил через край, и поспешил послать к популярному журналисту своего чиновника Стефанского с просьбой пожаловать к нему для объяснений.

-- Павел Алексеевич кланяется вам и очень желал бы с вами побеседовать, -- заявил чиновник.

-- Скажите Павлу Алексеевичу, что я лишен возможности это сделать, так как генерал Зеленой меня выслал, и я сегодня уезжаю из Одессы.

Об этом последнем эпизоде я сообщаю со слов самого г. Дорошевича" (Кауфман А.Е. Указ. соч. С. 147).

Ср. его же более раннюю публикацию (под псевдонимом А.Е. Евгеньев): "Популярному фельетонисту В.М. Дорошевичу пришлось выехать из Одессы из-за Зеленого, после первого же своего дебюта в "Одесском листке". В его фельетоне не было никакой крамолы. Там говорилось о местном миллионере-греке Маразли, названном Периклом, об его благотворительных учреждениях, ложащихся бременем на городской бюджет. В тот же день градоначальник Зеленой вызвал к себе редактора "Одесского листка" Навроцкого и автора фельетона. Зеленой кричал, грозил, и в результате Дорошевич на другой же день уехал из Одессы.

И надобно иметь в виду, что фельетон Дорошевича был пропущен суровым цензором Ламкертом. Когда в "Вестнике Европы" и других изданиях указывалось впоследствии на незаконность высылки, Зеленой оправдывался тем, что он распоряжения такого о ней не сделал, а лишь пригрозил-де выслать, что не одно и то же" (Журнальное страстотерпство // Исторический вестник. 1909. No 10. С. 187).

Спустя полгода уехавший в Петербург Дорошевич (там он, не прерывая связей с "Одесским листком", сотрудничал в "Петербургской газете") вернулся в Одессу и продолжил работу в "Одесском листке".

11 А.Е. Кауфман сообщает об этом конфликте: "Маразли явился однажды к градоначальнику по какому-то делу. Несмотря на то, что он был в чине тайного советника, числился чиновником особых поручений по Министерству внутренних дел, имел всякие знаки отличия и колоссальное состояние, Зеленой заставил его долго ждать в передней, да еще пускал по его адресу обычную ругань, когда ему докладывали, что тот давно ждет приема. Обиженный Маразли ушел, но Зеленому скоро) пришлось отправиться в Каноссу: Маразли устроил на своей роскошной даче большое торжество, на которое пожаловал и градоначальник, и недавних врагов помирили..." (Кауфман А.Е. Указ. соч. С. 147).

12 Имеется в виду торговая фирма "Братья Анатра", занимавшаяся экспортом пшеницы.

13 Начальником канцелярии был И.А. Казаринов.

14 Крупное акционерное общество, организованное в 1883 г.

15 Коридорный, служащий в гостинице (идиш). Здесь: маленький человек.

16 Ср.: Кауфман А. Указ. соч. С. 136.