Ефремов Филипп Сергеевич
Странствование Филиппа Ефремова

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    российского унтер-офицера, который ныне прапорщиком, девятилетнее странствование и приключения в Бухарии, Хиве, Персии и Индии и возвращение оттуда чрез Англию в Россию, писанное им самим в Санкт-Петербурге 1784 года.

Странствование Филиппа Ефремова,

российского унтер-офицера, который ныне прапорщиком, девятилетнее странствование и приключения в Бухарии, Хиве, Персии и Индии и возвращение оттуда чрез Англию в Россию, писанное им самим в Санкт-Петербурге 1784 года

Его Превосходительству Господину
Тайному Советнику и Кавалеру
и разных мест начальнику
Александру Андреевичу Безбородко 1

Всенижайше подносит и посвящает сих мест самовидец и описатель прапорщик Филипп Ефремов.

   В 1774 году, служа сержантом в Нижегородском пехотном полку, а по учреждении из оного батальонов в 1-ом батальоне, в Оренбурге, который город, как всем известно, возмущенною государственным злодеем чернью не малое время содержан был в осаде 2 , и в июне месяце командирован я был на заставу, так называемую дорогу Илецкой защиты 3 , с двадцатью человеками военных людей, а именно: десятью солдатами и десятью казаками. При команде нашей состояла одна пушка. И как утренняя заря стала только восприять свое начало, тогда напали на нас из ватаги бунтовщиков около пятисот человек.
   Противился я им по возможности до половины дня, доколь стало у нас пушечного и ружейного пороху, а когда в ружьях осталось у нас по одному заряду, взял я у казака лошадь, велел всем садиться и прочим на своих лошадей. И злодеи, узнав, что не стало у нас пороху, не имея никакой опасности, ударили прямо на нас. Я хотел в них выпалить из ружья, и как, к несчастию моему, ружье осеклось, один из мятежников ударил по ружью саблею, отрубил в левой руке моей большой палец, отчего из рук оно выпало; другой же ударил по голове, выше правого [147] уха, саблею же; третий копьем по голове ж, повыше лба, после чего взяли нас и в плен увезли на ночлег. Оные злодеи, бегавши по степи, в полуночи призаснули, а я с двумя солдатами от них ушел. Прибежали к находящейся на киргисской 4 степи речке Донгус.
   На рассвете утренней зари спрятались под нанесенную траву, лежали до половины дня, а с того времени пошли в Оренбург, который не в дальнем оттуда был расстоянии, не более пятнадцати верст. Погони за собою не видали. От оного места отошли три версты; вдруг из-за горы выехали киргизцы, до двух сот человек, взяли нас и, посадив на лошадей, подвязав ноги на брюхо лошадиное, увезли в свои улусы 5 . Держали у себя два месяца.
   Дорожная пища киргисцов. Оные киргисцы имеют употребление пищи в дороге: творог сушеный лепешками, который называют крут; кладут его в турсук 6 , а тот турсук таким делается образом: сняв у задней лошадиной ноги кожу, шьют мешком; в мешок, положа крут, наливают воды, привязывая к седельным тарокам 7 . Оное от езды размочится, растрясется, и будет густое молоко, кое и пьют. В домах же -- пареную баранину и мясо крошат мелко, налив оное тою водою, в коей варится мясо. Едят руками. Пьют кумыз, то есть кобылье молоко.
   Ловля беркутами. Ездят за охотою с беркутами, оными ловят лисиц, диких коз и лошадей 8 , так же и всяких зверей. Имеют ружья, сабли, а по большей части пики и стрелы. А как навозили немалое число российских [пленников] и отвезли иных в Бухарию, а других в Хиву, продали в разные места. Меня в Бухарии купил хожа 9 Гафур; держал у себя один только месяц, потом подарил тестю своему Даниар-беку 10 , кой в Бухарии полновластен и оный родом узбек, то есть дворянин 11 и правитель всем бухарским владением. Называется аталык 12 , так что и сам хан ему подвластен. Хану имя Абул-Газы 13 , имеет одну жену и две побочные, одна из последних калмычка, а другая персиянка; и от них родились три сына. Аталык имеет четыре жены и шесть наложниц, последние калмычки и персиянки купленные. От всех вообще десять сынов и десять дочерей.
   Оный аталык определил меня к своим ордынским, или серальским 14 , дверям, где его жены и наложницы, стражем. Я был у сей должности, доколь узнать мог говорить их языком, а как узнал, то аталык пожаловал [148] меня дабашею 15 , то есть капралом; дал в команду 10 человек.
   И в одно время пришел ко мне аталыков служитель, сказывая, что требует меня аталык. Пришедши я к нему, говорил он, что "приехал из России мой посланник, мулла Ирназар 16 , привез посольское письмо, возьми и прочти". Взявши я оное письмо, увидя титул всемилостивейшей государыни, сняв шапку, не мог зрить сухими глазами, без слез.
   Прочитав оное, спрашивал меня аталык: "Что это такое?" Отвечал я: "Посланников паспорт". То сказал он: "Для чего ж приложена печать ниже письма?" На то я вторично ему отвечал, что титул российской государыни пишут вверху, а печать прикладывается внизу, для того [что] титул значит более, нежели печать. Он сказал: "Это неправда, тем Россия имеет противу нас унижение, потому что мы истинной веры магометанской" 17 . Притом вопрошал, для чего я плакал: "Состоишь в руках моих, то, что хочу, с тобою сделаю". Сказал я, что Россия не верует лживому пророку Магомету, а верует Единому, Создавшему небо и землю, истинному Богу и нельзя сему статься, чтоб российская монархиня делала тому, кому не следует, унижения, от руки коей трепещут многие государства. Плакал же я для того, что, во-первых, обрадован был титулом Российской Государыни; во-вторых, тем, что увидеть мог российское письмо. Сверх того сказал я ему, что по долгу своему дал я обещание всемогущему Богу и нашей Августейшей Монархине служить верно и послушно до истечения последней капли крови и что [печалюсь ] по причине несчастной судьбины, которая заставила оплакивать Российское государство и ввергла в руки того, кому я не должен жертвовать своею службою, а тот еще, кому я не мог бы быть, без той несчастной судьбы, подвластным, обещается сделать из меня все то, что ему угодно.
   Пытка в Бухарии. Потом уговаривал меня аталык к принятию магометанского закона и обещал иметь в милости; но как я на то не согласился, для чего приказал мучить меня и пытать по-тамошнему 18 , то есть поить солью по три дни. Там же ничем другим не мучат, чтобы человек повинился или бы к чему был склонен. Мучение ж то происходит сим образом: положат в большую деревянную чашу пуд соли, наливают в нее воды горячей и, когда соль разойдется и вода простынет, тогда свяжут в утку и кладут в рот деревянную палку; человека повалят [149] затылком на ту чашу и соль льют в рот. Ежели не пожалеют, то чрез сие мучение чрез день другие умирают, для того что соль у человека живот весь переест. А если захотят кого сберечь, тому, после каждого мучения, дают пить топленого теплого овечьего сала по три чашки, кое сало соль всю вберет в себя и так верхом и низом живот очистит, и будет жив.
   В других хе винах аталык приказывает виноватого повалять во всей одежде и бить палками, коего бьют человек десять и более. И тех, кои бьют, называют есаулами, то есть употребляющимися вместо рассыльщиков 19 .
   Меня же не хотя умертвить за мою службу, давали, после каждого мучения, по вышеоглавленной мере сала. Видя он, что все его мучения недействительны, то просил меня по крайности ему присягнуть, чтоб служить верно. Ту присягу я сделал только из пристрастия языком, а не душою, ибо душа моя более в себе ощущала ревности единственно к службе всероссийское императрице. Потому пожаловал меня пензнбашею 20 , то есть сержантом. Препоручил в команду 50 человек и так находился под его предводительством. Был в походах и все тамошние городки и дороги узнал. И в одно время были под городом, именуемым Самархандом. Взял на сражении в плен самархандца. Оный аталык, видя столь ревностную мою службу, пожаловал юзбашею 21 , то есть капитаном, и землею, с коей собиралось в год доходу до трех сот червонных 22 , вверил в команду разных людей сто человек, в числе коих имелось 20-ть русских. Потом с сыном его, Шамрат-беком 23 , ездил я с его войском в Персию, в город Мавр 24 ; и при том его сыне было до 2000 человек. От Бухарии один день езды до городка Каракулу 25 , от оного до реки Аму-Дарии езды три дни. По реке той камышу довольно, отчасти и мелкого тальника 26 . Река шириною полверсты, а местами есть и без мала с версту, не весьма глубокая. За рекою городок Чаржуй 27 , от коего дорога песчаная и по торам малые есть кустарники соксоуль и трава пелынь 28 . До города персидского, именуемого Мавр, езды шесть дней. Хану маврскому имя Байрямали 29 . Шамрат-бек выигрыша никакого не получил, почти бежал; на побеге в его войске дорогою немало померло людей и пало лошадей. В Персии имеется: Испагань, Шираз, Тавриз, Дербент и Ормус.
   По возврате моем в Бухарию влюбилась в меня невольница аталыкова, ключница, коя всячески старалась, [150] чтоб я носил имя ее мужа, на что я не согласился. Она после изъявляла прямое и усердное к тому желание со мною уйти, куда б я ни пожелал. Она же родом персиянка и, еще молода будучи, также у них, по несчастию, в плену. Но как я и обещал, когда найду свободный случай к уходу, всеконечно ее не оставить. После двух лет командирован был я в Хиву с войском, которого было 1500 человек, при коем войске находился главнокомандующий Бадал-бек 30 . От Чаржуя, вниз по реке Аму-Дарии, живут кочевные трукмяна, коих два рода, первые называются тяка, другие салур 31 . В их урочищах по реке вязу 32 , тальнику и травы довольно. Ехали до хивинской границы, до городка Питняку 33 , 8 дней, в коем одни городовые ворота. От оного езды один день до городка Азарресту 34 , а от сего езды половина дня -- городок Багаткала 35 , в коем одни ворота.
   Подалее сего городка было сражение с хивинскими ямутами 36 . Один хивинский юзбеги, наехавши, выстрелил в меня из ружья, отчего опалило у меня правую щеку и ухо порохом. Я в горячности поскакал немедленно за ним, с коим и сразился; отрубил притом у него правую руку и взял его в плен; привез его к главнокомандующему Бадал-беку, за что пожаловал мне он аргамака 37 и кармазинный 38 кафтан. После послал в Бухарию с письмом к аталыку, для требования еще войска; притом мои заслуги выхвалил. Оный аталык за ту службу жаловал еще землею и деньгами; приказал быть в готовности к его войску обратно в Хиву, кое повеление сделалось тогда мне способом к уходу от них. То в сем размышлении учинил одному писарю свою просьбу, дабы он написал мне посольную грамоту в таком разуме, якобы послал меня послом аталык в город Кукана за что я, по рассуждению своему, и обещался за тот его, столь для меня полезный труд наградить деньгами, который и написал, за что и получил от меня тамошнего курса 100 червонных, а на российский счет -- триста рублей. И то письмо вышереченной ключнице показал; просил ее при том, чтобы дала ханской печати, кою и обещала дать с тем только, чтобы ее взять с собою, то я побожился ей, что не оставлю, почему она и исполнила просьбу мою. А как аталык имел привычку всегда в половину дня спать, то ключница, достав, принесла мне печать, кою я и приложил. Чрез два дня аталык дал мне письмо, приказал ехать в Хиву, обратно в его войско. Я и поехал якобы в его войско, а вместо того, с двумя русскими, отправился в Кукан. Дорогою ж, [151] признавая меня за посла, давали провизии и лошадям корму.
   Описание Бухарии. В Бухарии, близ рынку, посреди самого города, кой рынок под названием чарцу 40 , имеется поставленный каменный круглый столб, вышиною 50, толщиною 3 сажени 41 . С утра до полудня торг бывает в чарцах. В оном месте имеется караван-сараев каменных 4, а с того времени оный торг бывает уже у ханского двора, кой рынок называют регистан 42 . В оном же рынке поставлены и рели 43 . В городе каменных о двух этажах монастырей 8, кои называются медреса 44 . В каждой келье по 2 человека домулла 45 , то есть старец. Во оных большая часть молодых мальчиков; есть и женатые. Днем в медресе учатся, а ночью уходят к женам в домы. А в те медресы женский пол никак входить не может. И в них, по обещанию, дают вкладу землю 46 . У тех домуллов есть старший, под названием таким же; оный отдает земледельцам исполу и делит прочим домуллам, чем и кормятся. Мечети -- большею частию мазанки, а малое число есть и каменных. Оных в каждой улице по одной 47 .
   Бани. Бань собственных никто не имеет, а есть торговые каменные; построены в земле, только одна внаружу верх; сверху окошко; внутри ж бани -- пол из больших сделан каменных плит. С исподи эти плиты нагревают сором, а не дровами; моются теплою и холодною водою, мылом же не моются для того, будто оно погано и грех мыться, а по большей части в баню ходят для того, чтоб грязь отпотела. Тех же бань в целом городе только четыре 48 . Мылом моют одно только платье, а умерших одною теплою водою.
   Ворота, пушки. Городовых ворот 11-ть 49 . Пушек девятифунтовых пять; лежат на регистане для одной только славы, никуда не употребляются. Пятифунтовых -- 2, трехфунтовых -- 8, мортир -- 5. Артиллериею ж действовать не знают, не довольно из пушек попадать не умеют, а только держат все оное, как выше означено, для славы, затем, что в одной Бухарии имеются пушки 50 . Если ж кто из соседей сделается неприятелем, тогда аталык выезжает со всем войском своим, коего собирается до 10 000 51 .
   Жалованье войску. Оным жалованья производится: каждому рядовому деньгами по 2 червонца или по шести рублей в год, да сверх того хлеба по 4 батмана пшеницы и 4 жугари 52 , а каждый батман -- по 8 пуд. В наурус 53 , то есть в Новый год, шапки, на шапки обвивают кисею таною по 8 аршин, халаты бумажные, капралам -- [152] кафтаны суконные, хлеба по 4 1/2; батмана пшеницы и по 4 с половиною жугари; жалованья по 2 1/2 червонных, или 7 р. 50 к. Сержантам -- кафтаны полукармазинные, жалованья по 3 1/2 червонных, или по 10 р. 50 к., хлеба 6 1/2 батмана пшеницы и 6 1/2 жугари. Капитанам -- кафтаны кармазинные, кушаки шелковые, жалованья 20 червонных, или 60 р., вместо хлеба -- землю. Войско ж все конница, а пехоты не имеется. Оружие имеют ружья, сабли -- а по большей части пики и стрелы. Старшинам главным по их чинам -- кафтаны шелковые, с травами 54 шелковыми ж, серебряными и золотыми, и сие дается тем старшинам в состоящие в году три праздника, коим имена: первый -- наурус, второй -- курван 55 , третий -- гулисурх. Им же сверх того дается вместо хлебного и денежного жалованья земли.
   И приближаясь к неприятельскому городу, велит палить из всех пушек и мортир, и там от одного звуку страшатся, идут в подданство и платят дань, и таким образом все тамошние города под владение Бухарии пришли.
   Образ строения домов. Строение называют амарат 56 , наподобие огородного тыну, с исподи и сверху брусья, оные называют завара; между тыну кладут сырые кирпичи, называют хышт; сырые -- хам; жженые -- пухта; глину называют лай. С глиною мелкую солому мешают, потому что солома глину вяжет и бывает глина чрезвычайно крепка, оною глиною внутри и снаружи стены обмазывают. Стена называется девал; верх 57 -- там. Внутри горницы обмазывают алебастром, расписывают красками; сверху кладут по 5-ти, 7-ми и 9-ти брусьев, оные называют балар 58 . На брусья [кладут ] выстроганные палочки, с одной стороны горбоваты, а с другой стороны ровные, оные называют васа 59 ; горбоватой стороной кладут на брусья внутрь горницы, а гладкой кверху. Брусья и палочки расписывают красками. На палочки кладут рогожи, сплетенные из камышу, кои называют бурья. Сверху кладут землю; потом обмазывают глиной, на одну сторону немного покато. Деревянный жoлоб, длиною один аршин, обмазывают глиной для стечения воды, кой называют нава. В горницах же постилают летом ковры, кои называют гилим 60 , а в холодное время -- войлоки, которые называют кииз. Посреди горницы четвероугольная яма шириною аршин и более, глубина аршин и менее, в кою кладут жар и называют ее танурча, а жар -- олов. На оную яму ставят [сидение ] наподобие скамейки, оное [153] называют сандали 61 ; сверху накрывают одеялом на хлопчатой бумаге, оное называют курпя; под оное одеяло садятся ногами к жару. Прочее внутри и снаружи обмазывают глиною; покрывают, кладут тоненькие бревешки, на те бревешки прутья. На одной стороне стены двери входные -- одни, да двое дверей поменее летним временем отворяют, чтоб входил ветер, а зимним -- затворяют и замазывают глиною. Двери именуют ишик, ветер -- бад. Над дверьми вставливают решетки, слитые из алебастру для свету, а зимою решетку обмазывают бумагою. Решетку называют панчора, бумагу -- кагаз.
   Во всех тамошних местах кушанье по большей части варят в воде. Брынчь, то есть сорочинское пшено 62 , как поспеет в половину варения, из котла вынут, процедят, обольют холодною водою. Сваривши говядину или баранину, положат в порожний котел, потом накрошат морковь и лук, смешают с изюмом и с шафраном; положат на говядину и потом положат сорочинское пшено. Растопивши овечьего сала, нальют наверх сорочинского пшена; покроют крышкою, чтоб не выходил дух; над вольным жаром когда упреет, то кладут в блюда; блюда называют табак 63 . Одно блюдо едят два человека руками, а не ложками. Посуды, кроме глиняной и муравленой 64 , не имеют, а у знатных только палевая 65 . Говорят, что из другой есть погано и грешно. Свадьбы бывают татарским обыкновением 66 .
   Казнь. Казнь бывает в воровстве за малость; мужеск пол вешают, а женский окапывают по груди в землю и убивают каменьями; а ежели в душегубстве или ране, аталык виновного отдает тем, кто есть родственники оного умершего или раненого, то они чинят с виноватым соответственно их проступкам: если зарезал, то и его; если ранил, то зуб за зуб, глаз за глаз. А кто за женою приметит, буде увидит свою жену обращающеюся с посторонним, то сих обоих муж убьет и потом скажет их родственникам о том их дурном поступке; возьмут умерших сродники и похоронят, тем и решится, а суда никакого не дают. Мущины и женщины ездят на лошадях верхом, ходят и пешие.
   Женское платье и уборы. Женщины сверх платья надевают фараджи 67 , то есть женский халат, у коего с головы до пят рукава узкие, вместе сшитые и пущенные назад, длиною ниже икор. На голову убор надевают наподобие лукошка, вышиною в четверть, кое называют кагава; назад по оному привязывают две штуки из холста, [154] вышитые шелком, сверху шириною 2 вершка, концы полвершка, длиною до пят. Две косы такими же штукам обвивают и вьют веревкою, свитою в середине, а две распущенные по краям; привязывают концы к оной свитой; и так длина будет ниже икор. Оное именуется моибов 68 . Из коневых волос в три раза свита веревка, в концах сиурки, оною кладут под шею, сверху лукошка. Концы привязывают, чтоб лукошко не могло спасть с головы, кою называют зульф 69 . По лукошку, на голове, повязывают разные платки, на лицо надевают волосяные сетки, оные называют чашман 70 . Дутые пуговки золотые надевают на снурок по 20-ти и более, навязывают на шею, кое называют чавак. Снурки повязывают через плеча, на оных такие ж золотые дутые пуговки, на грудях на снурках же по круглому камешку, чтоб оттягивало на низ; оное называют бандаикал 71 . У рубашки перед вырезывают почти до пупа; в то место вшивают самую редкую кисею. У грудей повязывают одни сосцы маленькими кошелечками, вышитыми шелком. Вся грудь и почти до пупа видна. Делают кисти серебряные о 20-ти цепочках, на концах утверждают прописки, оные привязывают к кисее, против пупа, коя кисть висит ниже брюха, которую называют пешовис 72 .
   Женский кафтанчик называют мунисак 73 . Ниже брюха пола на полу связывают завязками, а грудь и пешовис вся на виду. Имеют штаны узкие до пят; на ногах башмаки, а в холодное время на ноги надевают бахилы, шитые из кожи и из сукна, с туфлями; оные называют масы, а башмаки -- кауш 74 . Старухи лица не покрывают. Девки отмену имеют: волосы плетут кос по 10-ти; конца свивают так же, как и у женщин моибовом, длиною до поясницы; на голову надевают, наподобие жидовской скуфьи, лукошко, вышиною четверть; по лукошку повязывают разными платками.
   У них женщин и девиц посторонние люди видеть не могут. Они имеют по две, по три жены, а богатые и более и наложниц по скольку можно по своему капиталу. Их закон повелевает, что должно содержать и по 70-ти; жена называется зань, а ноложница -- гумма. У каждой жены и наложницы имеются особливые комнаты. Мужья спят с ними по очереди; к другой же никак приступить не может. Любители 75 приходят к ним в женском платье, а иногда ходят женщины, сказывая мужьям своим, якобы в гости, а вместо оного -- к другим людям, которые сводят, где любители приходят, и с ними веселятся. Мужеск же пол [155] чрезвычайно склонен к молодым мальчикам 76 , в чем не имеют от начальников своих никакого и запрещения.
   Фрукты. В той же Бухарии родится всяких фруктов довольно, и именно: винограду, изюму, дынь, арбузов, яблоков, замуча 77 , шафталу 78 , алю 79 , кое наподобие черносливу, джигда 80 наподобие фиников и прочего. Немалое число шелку, хлопчатой бумаги, табаку. Из шелку ткут всякие материи; из хлопчатой бумаги -- на халаты пестреть 81 , бязь 82 , холст. Шелк называется абрышим 83 , а хлопчатая бумага -- пахта. Как же сие родится, о том изъясняется, а именно:
   О шелке и червях. Крестьяне принимаются за шелковые яйца (или назвать семена) после зимнего солнечного поворота, несколько дней спустя. Семена родятся от бабочек; прилипают, как мелкие крапинки, к толстой бумаге и к хлопчатой. Сперва кропят семена холодною водою дважды четыре дня сряду, потом бумагу с семенами свертывают и держат 25 дней и более в холодноватом месте и потом кладут в муравленую корчагу, закупоря. В каждой неделе один раз выносят на солнце для обогревания. Когда на тутовых деревьях появятся листья, в то время бумагу с семенами из корчаг вынимают, греют на солнце, наблюдая, чтоб не очень горячо нагрелись. От нагревания семена вид свой переменяют: оказывают пепельный цвет; а как оным образом цвет появился, бумагу с семенами свертывают и кладут в корчагу, закупоря крепко. Чрез сутки вынимают, расстилают на камышевых рогожах и греют в полуденное время на солнце с час и менее. Потом вносят в покой или под кровлю; чрез полчаса семена перерождаются в черные червячки. В то самое время дают червячкам тутовые листья, рубят мелко. От корму будут червячки вырастать. От рождения в четвертый или пятый день сделаются белыми, а в девятый или десятый день -- желтыми и засыпают. Спят сутки и более, вверх поднявши головы. По сем черви начинают гнезда вить, выпуская из рта, наподобие илу, беспрерывно пятеры и четверы сутки. Сверху сделается плена. Те гнезды, кои надобны для семян, вносят в особые покои, на прохладный ветер; чрез семеры и восьмеры сутки выходят из гнезда бабочки мужеского и женского рода. Вышедши, попарно совокупляются. От женщинок родятся семечки (яички). Бабочки ничего не едят и прочь от своего места не летают, невысоко попархивают; живут не более пяти и шести суток. Семена их -- желтовые крапинки. Из семян от пары бабочек родится червей весом с золотник [156] и более, а от золотника червей выходит два фунта с половиною и более. Черви будут с большой дубовый желудок.
   Те гнезда, кои для шелку, кладут в корчагу. На гнезда для замаривания, чтоб бабочки не родились, кладут соли небольшую часть. Обертывают в тутовый лист; у корчаги горло замазывают глиною и так морят восемь и десять суток, а потом сделается сверху тонкая плена -- в середине желто. Из корчаг вынимают, варят в котлах, а из котла вьют на колесо, очень тонко, по пяти и шести человек. После сего бывает серый, потом варят в разных красках -- и будет шелк.
   Наблюдение: Когда червячки появились -- чтоб было большее тепло; когда заснули -- чтоб малое тепло; после сна -- чтоб прохолодновато. Черви любят чистоту, сухость, чтобы не было дыму, пыли, сырости, вони. Черви когда черны, то голодны и много едят; белы -- менее едят, желты -- сыты; смотря притом, чтобы листья не были сухие, вонючие, мокрые, холодные, горячие. Кормят червей на камышевых рогожках, постилают сверху одеяла холст, чтоб червям было мягко. Рогожи постилают на сухое место, где не бывает сырых паров.
   Смотрят, чтоб червям не тесно было, а буде тесно, берут не руками, а лопаточками и кладут на другие места. Когда черви созреют и начнут для свивания гнезд искать места, в то время берут лопаточками и кладут в клетки, плетенные из таловых прутиков, наподобие лукошка; во оных черви вьют гнезда, кои становят на высокие места, где нет сырости и зною.
   Гнезда бывают белые и желтые; белые почитаются лучшими. По гнездам узнают, из коего бабочка выдет мужеского рода и из коего женского. Мужеские гнезда бывают наверху островатые и толстокожные; женские -- на низу кругловатые и толстокожные.
   Смотрят, чтоб на гнезда не попала мокрота, пыль, копоть и сверх того какой-либо не попало нечистоты. Те в клетках гнезда хорошие, которые ближе к солнцу. Для бабочек собирают гнезда, кладут на рогожи, сверху холсты, порознь, по одному, не стесняя гнездо с гнездом. Пред выходом бабочек гнезда шевелятся. Бабочек сажают попарно на толстую белую бумагу и на хлопчатую; хороших отбирают, кои на себе никакого странного виду не имеют. Умерших и уродов бабочек зарывают в землю, для того [что ] птицам и скоту [есть их] бывает вредно. [157]
   О хлопчатой бумаге: родиться зерна могут; смешавши с золою, сеют на песчаных местах; вырастают тонкие, с листьями, ветвия, вышиною с лишком аршин; на них яблоков по 6-ти и более, а как станет поспевать, скорлупа сделается сера и будет с большой грецкий орех. Сверху расколется на четыре части, и видна будет в середине бумага, кою называют гуза. После бумагу из тех орехов выбирают и зерна от бумаги отделяют.
   Аладжи, то есть станок, на нем положены две палочки круглые, одна к другой близко. Бумаги приложив к палочкам, верхнюю вертят, отчего бумага уходит меж палочек, а зерна остаются. Прутья ж тратят на печение хлеба.
   Сеяние травы. Траву сеют, называют юрунчка 84 , коя однажды сеется, вырастает и плодится повсегодно, чрез пять лет и более, кою жнут серпами в лето по три раза. Лес саженой. Звания фруктам: дыня -- харбуза, арбуз -- тарбуз, яблоко -- серп, изюм -- узюм.
   Дрова привозят издалеча на верблюдах и на ишеках. Верблюду имя шутур. Хлебы пекут, прилепляя к сторонам печи, толщиною полвершка и тонее. Хлеб -- нан. Печь -- тандур 85 . Лес же там бывает тут. На дереве туте родятся ягоды два рода, наподобие яжовики; белые -- те сладкие; черные -- сладки и кисловаты. Белые называются ширинтут, а черные -- шатут. Листьями ж кормят шелковых червей.
   Осина там -- гучьм; соксоуль -- тыкан наподобие можжевельнику. Скотину кормят летом юрунчкою, а зимою рубят ее мелко и мешают с соломою. Солому мнут валами, и бывает очень мелка, и дают ячмени и чувару. Деревенские мужики и бабы ездят по большей части на ишеках. Купцы приезжают в Бухарию из Индии и Персии и изо всех тамошних мест и татары, в России живущие; становятся в караван-сараях, где и бывает торг. Золото и серебро привозят из Индии, Персии, а больше серебро из Китая.
   Вода. Там дождя случается мало; воду берут каналом из города Вапкенту 86 , кой расстоянием от Бухарии езды 1 день,