# Валя Кадочников

Сергей Михайлович Эйзенштейн

Эйзенштейн С. М. Избранные произведения: В 6 т.

М.: Искусство, 1968. Т. 5.


## Валя Кадочников


Умер Валя Кадочников.

Кем он был для нас,

кем для студии,

кем среди молодых подрастающих творческих кадров

-- мы все знаем.

Не об этом хочется говорить в связи с его смертью.

Не хочется говорить и общие фразы о том, что новая молодежь придет ему на смену.

Мы знаем, что у нас много молодых талантов и мы сумеем восполнить урон и заполнить зияющую трагическую брешь в рядах нашей киномолодежи.

Хочется говорить о том, что и гибель Величко {Величко М. А. - ученик Эйзенштейна, сокурсник Кадочникова. Поставил самостоятельно мультипликационный фильм "Лягушата-летчики" (1938), затем работал в группе И. А. Пырьева над фильмами "Трактористы" (ассистент режиссера) и "Секретарь райкома" (второй режиссер). Погиб в результате несчастного случая во время съемок в 1942 г.} и смерть Кадочникова -- тяжелые показатели того невнимания и безразличия друг к другу, которыми все больше и больше начинают заболевать студия и наш коллектив.

Казалось бы, что обстановка войны; казалось бы, что обстановка эвакуации; казалось бы, что та особая обстановка и трудности работы, в которых мы сейчас трудимся, должны были бы больше сближать всех нас, заставлять больше думать друг о друге, чаще протягивать один другому руку помощи и участия.

Вместо этого мы видим годами больного талантливого молодого человека, на которого страна тратила годами деньги, чтобы воспитать и обучить его тонкому и сложному искусству режиссуры, -- отправленным на работу, ни по здоровью, ни по складу, ни по способностям ему не пригодную.

Покойный Валя не был из крикунов или тех людей, которые зубами дерутся за свое благополучие или за свои интересы.

Я помню его с первых дней моей работы в институте после моего приезда из-за границы.

Более самоотверженного студента, работающего не только для себя, но и для созидания института в целом, трудно было найти.

Я помню его на первой картине. Помню его в борьбе за право молодежи ставить картины.

Помню его в пожарной охране дома на Потылихе.

Помню на крышах во время бомбежек родной столицы.

Помню -- в неимоверных размеров рукавицах -- за тушением бомб.

Помню его всегда деятельным, всегда активным, всегда борцом за дело института, студии, за дело отечества.

Не помню я его только в одной борьбе -- в борьбе за свои личные интересы там, где они не являлись частью общего дела; в борьбе за личное благополучие там, где оно не было бы одновременно вопросом общего благополучия.

Не помню я Валю в борьбе рваческой или блатной.

Не помню его ловчилой или человеком, устраивающим свои делишки.

Безропотной дисциплинированности, всегда готовым исполнять предложенное, беззаветно отдающимся тому, что ему поручено, -- вот каким он останется в памяти всех тех, кто знал этого милого, обаятельного, талантливого человека.

К таким людям, не умеющим кричать о себе; к таким людям предельной скромности и аскетической нетребовательности мы должны были бы относиться с удвоенной любовью и вниманием.

А между тем мы дали погибнуть одному из самых лучших наших товарищей.

Пусть же его смерть послужит окриком, чтобы мы вовремя опомнились, чтобы мы начали думать и заботиться о наших людях.

Чтобы мы наладили бытовую и медицинскую помощь,

чтобы мы не забывали, что самое драгоценное на свете -- человек...

Валя -- не один. Многие болеют.

Многие страдают.

Многим нужна помощь.

Многим нужно внимание и участие.

И сейчас, как никогда, священным долгом нашим должна быть забота о человеке.

Забота о людях, которых война поставила на дальнейшее продвижение и сохранение кинокультуры.

Вывести в сохранности и творческой мощи наши кадры кинематографистов из годов мировой бойни -- такая же наша почетная и героическая задача, как задача полководца вывести из окружения свои полки.

Коллективная ответственность за сохранность каждого, кого воспитало советское кино, за сохранность каждой единицы нашего коллектива -- это единственное, чем можем мы искупить гибель нашего товарища и друга -- Вали Кадочникова...


## Комментарии


Публикуется впервые по автографу, сохранившемуся в архиве Эйзенштейна (ЦГАЛИ, ф. 1923, оп. 2).

Валентин Иванович Кадочников (1911 -- 1942) был одним из любимых учеников Эйзенштейна. Еще в годы учебы в ГИКе (1931 -- 1936) Кадочников проявил незаурядные способности режиссера и художника. Эйзенштейн высоко оценивал его студенческие работы и даже намеревался включить в свой учебник "Режиссура" одну из них -- постановочную экспликацию-разработку обликов персонажей фельетонам, Е. Кольцова "Иван Вадимович, человек на уровне" (хранится в Кабинете режиссуры ВГИКа). После окончания ВГИКа Кадочников принял участие в постановке фильма "Бесприданница" как ассистент Я. А. Протазанова, в 1937 -- 1941 гг. был художником объемных мультипликационных фильмов: "Про журавля и лису, или Случай в лесу", "Серебряный дождь", "Волк и семеро козлят", "Чудесный светофор" и фильма А. Л. Птушко "Золотой ключик".

Как режиссер Кадочников дебютировал объемно-мультипликационным фильмом "Маленький-удаленький" (1938), а в 1941 г. совместно с другим учеником Эйзенштейна Ф. Филипповым поставил сказку "Волшебное зерно". После эвакуации киностудии "Мосфильм" в Алма-Ату Кадочников совместно с П. М. Аташевой начал работу над сценарием фильма "Сказание о Козы-Корпеш и Баян-Слу", но в 1942 г. был отправлен на заготовки саксаула, где его слабое здоровье было окончательно подорвано. Смерть В. И. Кадочникова глубоко потрясла Эйзенштейна. (Судьбам погибшего художника и его учителя в значительной мере посвящена поэма Владимира Луговского "Город снов", вошедшая в его книгу "Середина века".)

Некролог, написанный Эйзенштейном для студийной газеты, стал не только портретом талантливого, скромного и самоотверженного юноши, но и страстным публицистическим призывом бережно относиться к творческим кадрам, заботиться о людях в трудных условиях войны.