# Есенин. Избранное

Роман Гуль

Русское зарубежье о Есенине: В 2 т. Т. 2: Эссе, очерки, рецензии, статьи

М.: Инкон, 1993.


## РОМАН ГУЛЬ


## ЕСЕНИН. ИЗБРАННОЕ


Государственное издательство. Москва. 1922.


О Есенине часто говорят: "какой же он имажинист!" Многие критики пытаются отделить Есенина от имажинизма, как поэтического направления. Думаю обратное: "имажинизм" -- органическая стихия Есенина, создавшего это направление.

Структура имажинизма не сложна: примат "образа" (image) над остальным поэтическим материалом. Творчество Есенина ничем не согрешит против такой теории. Образ -- его стихия. И свой "поэтический глас" он сам изумительно определяет:

И невольно в море хлеба

Рвется образ с языка:

Отелившееся небо

Лижет красного телка.

Сергей Есенин безусловный, ярый и яркий имажинист!

Символист Белый воспринимает слово лишь как "звук". Цветовая сторона ему не видна. У имажиниста Есенина "цвет" почти побеждает все. У поющего рязанского парня в руках еще и кисть. У него, слава Богу, не колоратура, а песенность. У него не "поставлен" голос. Он, как цыган, душой поет. И если колоратура враждебна "живописности", то песенность с живописной образностью в дружбе.

Гой ты, Русь, моя родная,

Хаты -- в ризах образа...

Не видать конца и края --

Только синь сосет глаза.

Вот череда меж песней и живописью образа.

Правда, очень редко у Есенина, но бывает: "образ в своей живописной красочности становится настолько тяжел, массивен, что ломает строфу, выпадая из нее.

Схимник-ветер шагом осторожным

Мнет листву по выступам дорожным,

И целует на рябиновом кусту

Язвы красные незримому Христу.

"На рябиновом кусту язвы красные" -- кровь, кармин, отстраняя все, выступают из строфы, гнут ее.

Порой от переобремененности образом строфа мякнет, теряет металл, не звучит.

О красном вечере задумалась дорога,

Кусты рябин туманней глубины

Изба-старуха челюстью порога

Жует пахучий мякиш тишины.

Но это лишь частные неурядицы "живописности" и "песенности". Они редки. Слишком крепко срослись они в Есенине. И о чем бы он не запел -- о полях, о лесах ли, о любви, ветре, о вечере -- всегда великолепны узорные песни молодого гусляра.

Я покинул родимый дом,

Голубую оставил Русь.

В три звезды березняк над прудом

Теплит матери старой грусть.

Золотою лягушкой луна

Распласталась на тихой воде.

Словно яблонный цвет, седина

У отца пролилась в бороде.

Я не скоро, не скоро вернусь!

Долго петь и звенеть пурге

Стережет голубую Русь

Старый клен на одной ноге.

И по музыке своих песен и по темам песен -- Есенин не европеец. Он -- восточник, из "Евразии". Это многим нравится. И в этом есть прелесть. Но еще лучше, когда вдруг из русского рязанского парня выглянет пращур-язычник. Когда заговорит Есенин языком древнего земляного эроса.

Хороша ты, о, белая гладь!

Греет кровь мою легкий мороз.

Так и хочется к телу прижать

Обнаженные груди берез.

О лесная дремучая муть,

О веселье оснеженных нив!

Так и хочется руки сомкнуть

Над древесными бедрами ив.

Эти дивные древние песни пантеистического эротизма пронзают всю лирику Есенина. Они его сила и собственность в музее русской поэзии.

Есенин -- могучий русский лирик с исключительным даром чувства. И не надо убегать ему из песенного плена. Не надо искать попытки к освобождению "Инонией" и "Пугачевым" от своей же силы -- лирики. Его поэмы -- "нетяжелы". Эта же прекрасная книга, --"томов премногих тяжелей".

<1923>


## КОММЕНТАРИИ


Сведения о Романе Гуле см. в комментариях к публикации: Гуль Р. Сергей Есенин за рубежом.

Рецензия Р. Гуля на кн.: Есенин С. Избранное. М. 1922, опубликована в журнале "Новая русская книга" (1923. N 2. С. 14).

Текст и датировка по этой публикации.