# К 50-летию со дня рождения Есенина

Вера Александрова

Русское зарубежье о Есенине: В 2 т. Т. 2: Эссе, очерки, рецензии, статьи

М.: Инкон, 1993.


## В. АЛЕКСАНДРОВА


## К 50-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЕСЕНИНА


Нигде, кажется, не справляют так много и так часто юбилеев поэтов, писателей и художников, как в советской России. Мода на юбилеи возникла еще в середине 20-х годов. Но тогда в публицистике верховодили так называемые "вульгарные социологи", которые почти всех больших писателей прошлого объявили неблагополучными либо по идеологии, либо по социальному происхождению. Поэтому юбилеи справлялись только идеологически проверенных писателей: праздновали 5-летие поэтической деятельности Багрицкого, 10-летие творчества Безыменского и т.д. Победа над "вульгарными социологами" в начале 30-х годов ознаменовалась прежде всего целой серией юбилеев больших писателей прошлого. Самым крупным юбилеем, сплотившим вокруг себя самые различные слои населения, был пушкинский юбилей в 1937 году.

Празднование юбилеев с начала 30-х годов заняло прочное место в обширном, но еще бедном культурном хозяйстве страны. Скоро создалась даже рутина юбилейного торжества, на котором часто празднуется не столько юбиляр, сколько организаторы юбилейной шумихи. Именно эту шумиху и высмеял В. Катаев в комедии "Домик". Но как бы ни относиться к этим юбилеям, нельзя -- при всех их недостатках -- не признать за ними некоторой положительной роли: юбилейные речи и статьи забудутся, но увеличенные тиражи Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Гончарова, Крылова, Грибоедова -- жадно расхватываются в стране.

Основной контингент юбиляров составляют сейчас писатели и художники прошлого. Юбилеи писателей и художников советского периода занимают скромное место и обычно не привлекают к себе широкого внимания. Несмотря на энергичную пропаганду, 10-летие со дня смерти Маяковского, 5-ая годовщина смерти Горького, 60-летие Гладкова, Бахметьева и даже А. Толстого (в 1943 году) прошли вяло.

Среди юбилеев, намеченных в текущем году, одно имя привлекает внимание.

В нынешнем году, после нескольких лет острой борьбы и долгого замалчивания, литературное начальство решило отпраздновать 50-летие со дня рождения Сергея Есенина, и в последнем, дошедшем до нас номере "Литературной газеты", В. Перцов поместил большую статью, посвященную памяти поэта. Прежде чем передать ее содержание, необходимо вкратце напомнить основные факты из литературной биографии самого Есенина.

Нельзя придумать для поэта имя более легкое, хрупкое и прозрачное, чем Есенин. Оно сразу вызывает ассоциацию: весенний, и перед глазами возникает большой, немного ветреный простор в молодых березах с клейкими, едва распустившимися листьями. И творчество этого поэта прочно связано с весной русской революции, и ни посмертная злая молва, ни комья клеветы не в силах испачкать ни это имя, ни весну этой революции... Появившись в Петербурге незадолго до начала революции, молодой крестьянский поэт сразу обратил на себя внимание литературных кругов столицы органичностью своего песенного дара, свежестью своего крестьянского мира. Радостно приветствовал Есенин начало революции:

Что нам Индия? Что Толстой?

Этот ветер, что был, что не был.

Нынче мужик простой

Пялится шире неба.

Но очень скоро, в расцвете славы поэт затосковал, заметался, вызывающе объявил себя "хулиганом", заговорил о близкой смерти:

По-осеннему кычет сова

Над раздольем дорожной рани,

Отлетает моя голова,

Куст волос золотистый вянет.

В "Письме к женщине" сам Есенин так рисует свое состояние:

В развороченном бурей быте

С того и мучаюсь, что не пойму --

Куда несет нас рок событий.

Вся земля кажется поэту кораблем на бурном море. Поэт спустился в корабельный трюм:

Тот трюм был --

Русским кабаком.

И я склонился над стаканом,

Чтоб не страдая ни о ком,

Себя сгубить

В угаре пьяном.

Зорко всматривался поэт в души обитателей "трюма", вдумывался в их чувства, пытался осмыслить их. Частично эти наблюдения, думы и чувства нашли свое воплощение в опубликованной лишь после самоубийства поэта (в 1925 г.) поэме "Номах". Как почти все широко задуманные большие вещи Есенина, она осталась незаконченной. Ее герой, вождь "закостенелых бандитов" "Номах" (Махно?) объясняет, что его бандитизм "особой марки" -- "он осознание, а не профессия". Было время -- рассказывает Номах, когда он "горел и шел с революцией", но скоро понял, что все это иллюзия. Обращаясь к новым хозяевам жизни, Номах говорит:

Все вы носите овечьи шкуры

. . . . . . . . . . . . . .

Ваше равенство -- обман и ложь.

Старая гнусавая шарманка

Этот мир идейных дел и слов,

Для глупцов -- хорошая приманка,

Подлецам -- порядочный улов.

Есенин не скрывает своих симпатий к своему герою, уже от собственного имени заявляя:

Я не строю себе никакого чучела,

Мне только осталось озорничать и хулиганить.

И

...Славить преступников и бродяг.

Первый крестьянский поэт революции, Есенин глубоко -- глянул в нее и не только сердцем, но умом (Есенин был умен особым, прилюдным, нешлифованным крестьянским умом) понимал ее конфликты.

Он знал, что этому миру нужно настоящее "песенное слово", а не "побрякушки" канарейки "с голоса чужого", знал и о мучениях настоящего поэта, раскрывающего "правду жизни". Вот отчего, смертельно устав, просил он:

Не буди того, что отмечталось,

Не волнуй того, что не сбылось, --

Слишком раннюю утрату и усталость

Испытать мне в жизни привелось.

По понятным причинам литературные критики в откликах на смерть поэта старались затушевать чувство разочарования Есенина в итогах революции. Именно тогда и была пущена в ход легенда, которая изложена в предисловии к последней книжке "Избранных стихов" (1931 г.), что Есенин был певцом старой деревни, искренне хотевшим найти свое место в пролетарской революции, но крестьянское происхождение слишком крепко держало его в своих лапах.

Несмотря на то, что Есенин был официально разоблачен, как выразитель упадочничества и как "хулиган", и "Правда" напечатала грозную статью о "есенинщине", молодая Россия любила своего поэта, и публицисты не раз с изумлением констатировали, что в вещевых мешках красноармейцев, молодых рабочих -- "летунов" можно найти затрепанный, зачитанный "до дыр" томик Есенина. Поэзия Есенина нашла свой постоянный уголок в душах современников и выдержала то "испытание временем", о котором тщетно мечтают иные, обласканные литературным начальством, поэты.

Сейчас, отчасти идя навстречу этой неоскудевающей привязанности к Есенину, а отчасти из-за бедности в лирике, готовится новое издание "Избранных стихов".

В своей статье о Есенине В. Перцов довольно умело обходит трудные моменты в его поэтической биографии. Перцовский Есенин -- какой-то конфетный. Статья как бы продолжает впечатление, возникающее от приложенного к ней снимка с до сих пор остававшейся неопубликованной фотографии совсем юного Есенина (фотография эта хранилась в государственном архиве СССР). На ней изображен юноша Есенин в белой рубашке с мечтательно открытыми на мир глазами и нежным очертание рта не столько юноши, сколько девушки. "Многое из того, что мучило Есенина, -- пишет Перцов, -- отошло и кануло в прошлое, а образы, созданные в этих муках, сохранили всю свою пленительность и наполнились новым смыслом".

"Новый смысл" в интерпретации Перцова заключается в том, что Есенин был подлинным советским патриотом. Перцов вспоминает слова поэта:

...И тогда,

Когда по всей планете

Пройдет вражда племен,

Исчезнет ложь и грусть, --

Я буду воспевать

Всем существом в поэте

Шестую часть земли

С названьем кратким "Русь".

"Октябрьская социалистическая революция, -- по мнению Перцова, -- разбудила в Есенине мечту о свободной жизни. Он горячо принял революцию. Но ее общественный идеал представлялся ему в виде утопического мужицкого рая..." Есенин не понял, что социалистический город не враг, а друг деревни. Но "Есенин понимал высокую идейную и нравственную силу советской России".

Всматриваясь в перцовского Есенина, невольно вспоминаешь одну просьбу поэта:

Пускай я сдохну,

Только ...нет.

Не ставьте памятник в Рязани.

Это был, конечно, протест не против "памятника в Рязани", а против попыток будущих Перцовых причесать Есенина под аккуратную советскую гребенку и вытравить память о крестьянском поэте -- бунтаре.

1945


## КОММЕНТАРИИ


Вера Александрова (псевд., наст. фам. и имя Шварц Вера Александровна, 1895--1966), критик, литературовед.

Полные биографические сведения о В. Александровой даны Р. Гулем в некрологе "В.А. Александрова", опубликованном в нью-йоркском "Новом журнале" (1966. N 85. С. 261--262), с которым она сотрудничала.

В молодости В. Александрова была связана с религиозно-философскими кругами. Будучи студенткой Высших женских курсов в Одессе, затем в Москве, переписывалась с В.В. Розановым и знала П. Флоренского. Затем постепенно пришла к социализму. Вышла замуж за известного меньшевика С.М. Шварца. В 1921 г. вступила в партию социал-демократов меньшевиков, чему, по словам Р. Гуля, осталась верна всю свою жизнь. В 1922 г. В. Александрова со своим мужем была выслана за границу. Жила в Германии, Франции, Америке. Р. Гуль писал: "В течение почти 40 лет В. А. писала литературные обзоры советской литературы, и эту трудную и неблагодарную работу, я думаю, никто за рубежом не выполнял так тщательно и добросовестно, как это делала В. А." (С. 261). Александрова была постоянным литературным обозревателем "Социалистического вестника" (Берлин) и "Нового русского слова" (Нью-Йорк) сотрудничала в немецкой, английской, а с переездом во Францию в 1933 г., и во французской прессе. С 1940 г. жила в Нью-Йорке. С 1952--1956 г. была главным редактором издательства им. Чехова в Нью-Йорке.

В 1969 г. в Нью-Йорке вышла книга избранных статей В. Александровой "Литература и жизнь". В. Александрова посвятила Есенину главу в своей книге на английском языке "История советской литературы". 1917--64. От Горького до Солженицына" (Нью-Йорк, 1964), неоднократно обращалась к творчеству поэта в обзорах и статьях, откликалась на публикацию новых работ о Есенине, напр.: "Новое о Сергее Есенине" (Новое русское слово. 1946. 28 июля), Прошлое сегодняшними глазами (Новый журнал. 1966. N 84. С. 117--133) и др.

Статья: Александрова В. "К 50-летию со дня рождения Есенина" опубликована в газете "Новое русское слово" (1945. 2 дек.).

Текст и датировка по этой публикации.