# Заметки на пути в Мингрелию

Иван Иванович Евлахов

## ЗАМѢТКИ НА ПУТИ ВЪ МИНГРЕЛІЮ.


## МЦХЕТЪ.-- САИТАВИСИ -- САРАПАНА.


..... Мы ѣхали изъ Тифлиса на перекладныхъ. Послѣ двухчасовой ѣзды увидѣли Мцхетъ. Каждый разъ, проѣзжая мимо этого памятника глубокой древности, невольно оживляешь въ памяти давно минувшія событія. Здѣсь, въ этомъ запустѣломъ уголкѣ, за четырнадцать вѣковъ, кипѣла жизнь и дѣятельность народная, сюда стекались Грузины для слушанія Слова Божія изъ вдохновенныхъ устъ Св. Нины и для поклоненія Ризѣ Спасителя; и своды Мцхетскаго собора, оглашаясь торжественнымъ служеніемъ Католикоса, не разъ были безмолвными свидѣтелями священнаго обряда коронованія царей; Грузинскихъ. Но всеразрушающее время покрыло минувшее мрачною завѣсой, и только грустное воспоминаніе пережило славу древней столицы Иверіи. На мѣстѣ прежняго Мцхета, путешественникъ видитъ небольшое село, среди котораго, какъ надгробный памятникъ, возвышается колоссальный соборъ и разбросано нѣсколько развалинъ.

За двѣ версты до мцхетскаго моста, съ правой стороны надъ Куромъ, возвышается отвѣсный утесъ. Разсказываютъ, что на вершинѣ его, во время оно, обиталъ великанъ, который, служа какъ бы стражемъ для Мцхета, при захожденіи солнца, становился на колѣни, и оттуда нагибался къ берегу Кура, чтобы изъ него напиться. Теперь еще указываютъ два углубленія, которыя, по мнѣнію туземцевъ, образовались отъ колѣнъ великана. Нѣтъ никакой возможности разъяснить, что послужило основаніемъ этой сказкѣ. Но вотъ кстати и другое преданіе, имѣющее, повидимому, основу религіозную. Говорятъ, что отъ купола монастыря Св. Креста, возвышающагося противъ Мцхета, на горѣ, у подошвы которой протекаетъ Дратва, до купола мцхетскаго собора, была протянута желѣзная цѣпь, по которой благочестивѣйшіе изъ монаховъ, часто проходили въ Михетъ и обратно въ монастырь; но по мѣрѣ того, какъ ослабѣвало въ народѣ усердіе къ Вѣрѣ, ослабѣвала и цѣпь; наконецъ, она перервалась и исчезла неизвѣстно куда.

Еще разъ бросили мы взглядъ на Мцхетъ и почти незамѣтно очутились на Гартискарской станціи. Насъ привѣтствовалъ холодный сѣверный вѣтеръ и густая пыль; но мы рѣшились, во что бы ни стало, продолжать путь и къ назначенному дню прибыть въ Мартвили, куда направлена была наша поѣздка.

Пріятно путешествовать по Закавказью, въ сухое, ясное время; избави Боже ѣздить въ ненастье: глинистая почва, на каждомъ шагу наноситъ вамъ тысячи непріятностей. Мы ѣхали въ Сентябрѣ, въ самое лучшее я здоровое время года, слѣдовательно, имѣли случай вполнѣ насладиться удовольствіемъ поѣздки.

На двѣнадцатой верстѣ отъ Ксанской станціи мы спустились къ селенію Самтависи, расположенному въ прелестномъ уголкѣ Карталиніи, между двумя возвышенностями. Судя по населенію и устройству, въ сравненіи съ Грузинскими деревнями, можно даже полагать, что Самтависи, при Грузинскихъ царяхъ, имѣло значеніе города. Здѣсь возвышается ветхая каменная церковь (названіе которой носитъ селеніе), достойная вниманія по древности и изяществу рѣзьбы на внѣшней сторонѣ храма. Здоровый климатъ и красивое мѣстоположеніе Самтависи, особенно замѣчательны, потому что отъ Гартискаръ до Сурама климатъ не совсѣмъ благопріятный.

Кромѣ тою, Самтависи можетъ служить образчикомъ, мѣстностей, на которыхъ Грузины въ старое время любили обыкновенно строиться. Большая часть городовъ и деревень, начиная отъ самаго Тифлиса, расположены или въ трущобахъ, между горъ, или на мѣстахъ высокихъ не приступныхъ. Полагаю, что это была необходимость, которую требовало положеніе Грузіи, для удобства въ оборонахъ отъ безпрестанныхъ нашествій Персіанъ, Турокъ и хищническихъ набѣгалъ сосѣдей, въ особенности Лезгинъ. Проѣзжая по отдаленнымъ мѣстамъ Закавказья, смотря на вершины горъ, покрытыхъ лѣсами, думаете, что этихъ мѣстъ еще не касалась нога человѣческая, но вдругъ, неожиданно, удивленному взору вашему представляются на этихъ высотахъ или развалины каменныхъ башень и крѣпостей, гдѣ скрывались окрестные жители въ дни бѣдствій, или храмъ изъ тесанаго камня, величественно вознесшій главу свою надъ пустынею.

Храмы эти истинно великолѣпны, потому что они составляли единственное достояніе народа: и князья и цари, слагали на ихъ украшеніе всѣ пріобрѣтаемыя ими богатства и отстаивали до послѣдней капля крови. На церквахъ, такъ сказать, выражалась вся гордость, жизнь и роскошь Грузинскаго народа.

Было уже подъ вечеръ, когда мы въ Гори перемѣнили лошадей и продолжали путь къ Гаргарену. Свѣтлыя струи Ліахвы съ обычнымъ шумомъ пронеслись передъ нами. Темная ночь, крутой подъемъ и тряская дорога заставляли желать отдыха, и мы въ девять часовъ заснули на Гаргаренской станціи богатырскимъ сномъ.

Разсвѣтъ и великолѣпный восходъ солнца уже застали насъ въ дорогѣ, и съ первыми его лучами, вдали забѣлѣла пятнушкомъ Суратская станція. Прощай Карталинія! Еще взглядъ на твои печальныя равнины и мы въ Сурахѣ, на рубежѣ Имеретіи.

Отъ Сурама до Кутаиси истощены восторги всѣхъ путешественниковъ, но они все таки невысказали всѣхъ прелестей природы. Проѣзжая сотый разъ, чувствуете совершенно новыя впечатлѣнія. Здѣсь одна изъ красивѣйшихъ мѣстностей въ цѣлой Имеретіи. На пространствѣ почти двадцати верстъ живописно красуется рядъ сосенъ; между ними, мѣстами, ель съ плющемъ и множество фруктовыхъ деревъ. Послѣднія, обремененныя различными плодами, преимущественно яблоками, каштанами, грушами и виноградомъ, склоняютъ отяжелѣвшія вѣтви и некому ихъ срывать. Посреди этой роскоши природы, одно только нарушаетъ порою пріятныя впечатлѣнія -- докучливая ухабистая дорога, но и противъ нея предпринимаются мѣры. Начиная отъ Сурама до Редутъ-Кале заготовлены уже матеріалы для улучшенія сообщенія, Достойно замѣчанія, что туземцы, до сихъ поръ чуждавшіеся наемныхъ работъ, теперь съ усердіемъ принимаются за дѣло; хотя немало стоило труда внушить имъ, что участіе это сопряжено съ ихъ личными выгодами, и вмѣстѣ съ тѣмъ научить ихъ разработывать самый матеріалъ. {Мнѣ случилось видѣть двухъ Имеретинъ, дробившихъ щебень. Смотря на нихъ нельзя было удержаться отъ смѣха: такъ странно поглядывали они другъ на друга, какъ бы удивляясь занятію.}

Улучшеніе сообщенія отъ Редута до Іифлиса должно имѣть важныя послѣдствія для развитія Закавказской торговли и для выгодъ Имеретинъ. Въ настоящее время бѣдность послѣднихъ, разумѣется, нзшаго класса, превосходитъ всякое воображеніе. Съ трудомъ вѣрится, чтобы житель этихъ плодотворныхъ мѣстъ, терпѣлъ нужду въ самыхъ существенныхъ предметахъ домашняго быта. Впрочемъ, жизнь ихъ пока чисто пастушеская, мало измѣнилась въ основахъ противъ прежней Патріархальности.

Имеретины живутъ не деревнями, а разсѣянно; обстоятельство это можно отнести сколько къ хари еру жителей, столько же и къ мѣстности. По направленію теченія р.Чкеримелы тянутся съ обѣихъ сторонъ горы, покрытыя лѣсомъ; по скатамъ ихъ тамъ и здѣсь разбросаны домики. Тутъ насмотрѣлся я вдоволь на имеретинскихъ лазарони, безпечно удящихъ въ рѣкѣ рыбу, и съ самодовольною улыбкой поглядывающихъ на проѣзжихъ. Жаль видѣть въ образѣ человѣка олицетворенную лѣность. Говорятъ, для нихъ нѣтъ разницы во временахъ года: они вѣчно голы и вѣчно забавляются рыбною ловлей.

Мы приблизились къ квирильской переправѣ. Не доѣзжая до нея версту, остановили вниманіе на развалинахъ древней Сарапаны, возвышающихся надъ Квирилою. Сарапана, городъ, процвѣтавшій нѣкогда всемірною торговлею, основана за столѣтіе до P. X., какъ говорятъ нѣкоторые изъ описывавшихъ ее. {См. 2 ч. Изв. о Кавк. Бронев.} Дюбуа же, основываясь на указаніяхъ историка Вахтанга V, построеніе Сарапаны приписываетъ первому царю Грузинскому Фарнавазу, жившему за III вѣка до P. X., къ тому именно времени, когда этотъ царь вскорѣ послѣ смерти Александра Македонскаго, хотѣлъ укрѣпиться здѣсь при завоеваніи Колхиды. {Voyage autour du Caucase t.II p. 361.}

Какъ бы то ни было, но Сарапана была занимаема Римлянами два раза: во время Юстиніана и послѣ Персовъ, возобновившихъ ея цвѣтущее состояніе. Она была мѣстомъ складки товаровъ, привозимыхъ отъ Каспійскаго моря, по Куру до Сурама, а отсюда сухимъ путемъ; и отъ береговъ Чернаго моря, по Фазису до самой Сарапаны. Произведенія Индейскія, Китайскія, Римскія, позднѣе Генуэзскія, привозились въ Сарапану для взаимнаго обмѣна и доставляли здѣшнимъ купцамъ несмѣтныя богатства, принося имъ прибыли, по увѣренію Плинія, сто на сто. Въ послѣдствіи Сарапана служила центромъ безпрестанныхъ войнъ Карталинцевъ съ Имеретинами. Теперь нѣтъ и слѣдовъ прежняго богатства и величія Сарапаны; вокругъ развалинъ ее пустота могильная, груды разсыпанныхъ камней и мѣстами уцѣлѣвшія отъ времени стѣны крѣпости-вѣнецъ ея минувшей славы!...

Солнце уже скрылось за горизонтъ и живительная прохлада заступила мѣсто мучительнаго зноя, когда мы оставили Квирильскій постъ. Надолго сохранится въ памяти моей пространство отсюда до Симонетъ. Отъ самаго дѣтства я не ощущалъ сильнѣе, прекраснѣе чувства, какъ въ этотъ вечеръ. Мѣстоположеніе Симонетъ, усѣянное роскошными пирамидами виноградныхъ лозъ, напомнили мнѣ одну изъ подобныхъ картинъ, видѣнныхъ мною давно. Я неберусь передать вполнѣ грусть, волновавшую меня теперь, когда такъ горячо увлекала воображеніе невыразимая словомъ, красота природы...

Стемнѣло. Вдали сквозь сумракъ показался Кутаисъ съ мерцающими кое-гдѣ огоньками. Въ восемь часовъ мы расположились тамъ на ночлегъ.


(Окончаніе будетъ въ слѣд. No)


"Кавказъ", No 7, 1847


## ЗАМѢТКИ НА ПУТИ ВЪ МИНГРЕЛІЮ.


## ХОНИ.-- МАРТВИЛИ.


(Окончаніе).


10 Сентября мы ночевали въ Хони, мѣстечкѣ замѣчательномъ до XIX вѣка по бывшему здѣсь епископству Бакинскому, т. е. плоской Имеретіи. Нынѣ -- оно славится вѣковыми деревьями и каплунами. Эти послѣдніе до того замѣчательны, что въ Пмерегіи, если хотятъ выразить чье либо благополучіе, говорятъ: "онъ здоровъ" или "онъ жиренъ (т. е. богатъ) какъ каплунъ". Отъ Хони до Мартвили считается 11 верстъ. Распорядившись еще съ вечера о наймѣ обывательскихъ лошадей, для поѣздки въ Мартвили, мы съ трудомъ дождались ихъ къ обѣду слѣдующаго дня. Наконецъ, съ большимъ удовольствіемъ увидѣли мы тощую четверку подъ предводительствомъ дюжаго Имеретина. Но вообразите нате негодованіе, когда намъ сказали, что ихъ привели безъ сѣделъ. На вопросъ мой: "почему лошади безъ приборовъ?" чичероне прехладнокровно отвѣчалъ: "мы думали, что вы сами ихъ имѣете".

-- Отъ чего-же не спросили объ этомъ посланнаго?

-- Забыли.

-- Что-же теперь дѣлать? Говорятъ въ Хони ни за какую плату не найдешь сѣдла!

-- Не безпокойтесь, сударь, я сей часъ сбѣгаю за ними въ деревню.

Этотъ часъ памятенъ намъ: если сравнить его съ наши мы, то имеретинскій годъ можетъ показаться цѣлою вѣчностью. Едва только осѣдлали лошадей, мы выступили въ дорогу и ѣхали совершенно какъ по аллеѣ. По обѣимъ сторонамъ тянулись имеретинскіе сады, состоящіе изъ множества яблоновыхъ и каштановыхъ деревьевъ, между которыми извивались виноградныя лозы. Здѣсь, болѣе чѣмъ гдѣ нибудь замѣтенъ контрастъ между нищетою людей и богатствомъ природы ихъ окружающей. По народъ, какъ будто на перекоръ жалкому своему положенію, беззаботенъ и больше занятъ забавами, нежели работами. Проѣхавъ отъ Хони верстъ шесть, мы увидѣли толпу ребятишекъ и нѣсколько пожилыхъ человѣкъ съ шумомъ и визгомъ бросающихся изъ одной стороны въ другую. Едва мы приблизились къ нимъ, какъ вдругъ, по какому-то волшебному мановенію все утихло; нѣкоторые изъ Имеретинъ сняли свои папаники (шапки) и превѣжливо поклонились намъ.

-- Что это за сборище? спросилъ я ихъ.

-- Ничего, такъ-себѣ забавляемся ловлей перепелокъ.

-- И у васъ достаетъ времени на эти забавы?

-- Чтожъ болѣе дѣлать: собирать гоми и кукурузу еще не время; виноградъ не совсѣмъ поспѣлъ; а за домомъ есть кому посмотрѣть и безъ насъ...

Въ это время раздался общій крикъ, и взоры всѣхъ обратились къ двумъ ястребамъ, пущеннымъ съ противоположныхъ сторонъ на ловлю перепелокъ; но какъ на рукахъ хозяевъ были намотаны нити привязанныя за ножки ловчихъ птицъ, то онѣ, полетѣвши съ разныхъ сторонъ, какъ-то перепутались и остались безъ добычи. Одинъ изъ хозяевъ былъ Мингрелецъ, другой Имеретинъ, и ни за что не хотѣли простить другъ другу такую оплошность предъ глазами проѣзжихъ, предполагая, что каждый изъ нихъ сдѣлалъ другому подрывъ изъ зависти. Само собою, разумѣется, дѣло не могло обойтись безъ драки.

-- Послушай, Несчастный! {Это обыкновенное восклицаніе Имеретинъ и Мингрельцевъ. повторяемое при каждой фразѣ въ подобныхъ случаяхъ.} воскликнулъ Имеретинъ, долго ли будешь смѣяться надо мною?

Мингрелецъ гордо взглянулъ на него.

-- Я къ тебѣ обращаю рѣчь, баранья голова, продолжалъ первый: вѣдь отъ васъ. Мингрельцевъ, нельзя ждать другаго добра кромѣ зависти. За чѣмъ ты перебилъ дорогу моему ястребу? и кто тебя просилъ пожаловать сюда!...

-- Стоитъ ли отвѣчать уроду! еслибъ ты похожъ былъ на человѣка, то не пищалъ бы какъ перепелка въ когтяхъ ястреба, сурово произнесъ Мингрелецъ, оглядываясь вокругъ.

-- Замолчи, или я выскажу передъ всѣми, что у меня на душѣ еще съ прошлаго года...

-- Говори!..

-- Господа, помните ли, въ прошломъ году я жаловался участковому о пропавшей у меня лошади...

-- Помнимъ! Помнимъ! раздалось въ толпѣ.

Мингрелецъ еще разъ съ безпокойствомъ оглянулся вокругъ.

-- Эту лошадь укралъ вотъ этотъ проклятый Мингрелецъ!..

-- Я?

-- Ты!...

-- Когда такъ, то выслушайте мое признаніе! я точно укралъ у него, но только не лошадь -- а жену... не правда ли смѣшно принимать послѣднюю за первую?..

-- Врешь -- лошадь!

-- Повторяю;-- жену.

-- Будьте свидѣтелями... пойдемъ къ участковому! Малый, позови-ка Марту... Ахъ ты несчастный! чтобъ мужъ не отличилъ жены отъ лошади!.. и это говоришь мнѣ въ глаза? Пойдемъ къ участковому...

-- Мой кинжалъ ближе! возразилъ Мингрелецъ, пріосанившись и указывая рукою на кинжалъ.

Драка была во всемъ разгарѣ и доходила до крайней раздражительности обоихъ. Окружающіе смотрѣли съ самодовольствіемъ. Наконецъ изъ толпы вышелъ сухощавый парень высокаго роста и началъ разнимать спорящихъ.

-- Стой! послушайте меня: чѣмъ доходить до участковаго. не ближе ли къ Цхенисъ-Цкали; до нея не болѣе версты. Тотчасъ увидимъ кто правъ, кто виноватъ.

-- Браво! браво! восклицала толпа, и вся она поплелась къ Цхенисъ-Цкали. Такъ какъ намъ предстояла переправа чрезъ эту рѣку, то мы спокойно продолжали путь вслѣдъ за ними.

Цхенисъ-Цкали служить рубежомъ между Имеретіею и Мингрельскими владѣніями. Въ случаѣ спора Имеретина съ Мингрельцемъ, приходятъ сюда для совершенія очистительной клятвы, послѣ чего она считается священною.

Мы приблизились къ берегу. Мингрелецъ держалъ въ одной рукѣ ястреба, а другою велъ за узду лошадь. Имеретинъ, задыхаясь отъ злости обратился къ первому:

-- Поклянись же, поклянись несчастный, что ты уворовалъ у меня лошадь, не то я задушу твоего язтреба!..

-- Нѣтъ, сперва поклянись ты, пока голова у тебя на плечахъ.

-- Господа свидѣтели! клянусь этой рѣкой, отдѣляющей свирѣпыхъ Мингрельцевъ отъ насъ; чтобъ мнѣ потонуть въ ней при первой же переправѣ; пусть моя душа отдѣлится отъ тѣла, какъ эти два берега -- если я своими глазами не видѣлъ лошадь, которую онъ уворовалъ у меня... слышите?...

-- Не быть ему въ живыхъ, не сдобровать проклятому!.. ложь!... клевета!.. Произносилъ вдали женскій голосъ. Всѣ оглянулись, Марта, жена Имеретина, босая, съ ребенкомъ на рукахъ и въ сопровожденіи двухъ бабъ, вѣроятно родственницъ, съ визгомъ приближалась къ берегу Цхенисъ-Цкали. Мингрелецъ, пользуясь благопріятною минутой, вскочилъ на коня и ужъ былъ далеко, когда Марта появилась предъ нами. Въ него начали бросать каменьями: но онъ издалека вдругъ подалъ знакъ къ молчанію.

-- Если ты, несчастный! Не могъ узнать подъ носомъ свою лошадь, на которой я теперь переправляюсь, то можешь ли не ошибиться въ женѣ!.. прощай!..

Съ этимъ словами Мингрелецъ доплылъ до другаго берега и исчезъ изъ вида.

Имеретины и Мингрельцы два народа совершенно различные по виду, характеру и нарѣчію. Мингрелецъ высокъ, статенъ, мужественъ; черты его лица. Формы тѣла правильны, движенія легки и граціозны. Имеретины большею частію роста средняго, въ лицѣ ихъ болѣе пріятности, чѣмъ правильности, въ движеніяхъ менѣе проворства. Первый упрямъ, мстителенъ, какъ Гуріецъ; послѣдніе тоже упрямы, но болѣе добродушны, общительны и расположены къ мири ямъ занятіямъ. Общая черта тѣхъ и другимъ -- необыкновенная смѣтливость и обходительность. Мингрельцы говорятъ своимъ собственнымъ, такъ называемымъ мингрельскимъ языкомъ, образовавшимся изъ испорченнаго Грузинскаго и смѣси другихъ окрестныхъ языковъ; Имеретины -- чистымъ грузинскимъ. Мнѣ случалось слышать много словъ, употребляемыхъ Имеретинами съ такою правильностью, какъ они употреблены въ "Барсовой кожѣ", тогда, какъ эти же слова въ самой Грузіи произносятся нерѣдко въ искаженномъ видѣ. {*}


Барсова кожа, какъ извѣстно, образецъ совершенства Грузинскаго языка. Въ Имеретіи она служитъ народнымъ твореніемъ, въ полномъ значеніи этого слова, и доступна весьма многимъ, тѣмъ болѣе, что тамъ много отіичныхъ знатоковъ грузинскаго языка и владѣющихъ многими драгоцѣнными для грузинской исторіи матеріалами. Мнѣ сказывали, что у Князя И. Д. понынѣ хранится тотъ самый экземпляръ "Барсовой кожи", писанный на пергаменѣ, который нѣкогда принадлежалъ самому Руставелю. Однакожъ этому разсказу трудно вѣрить, а должно полагать. что этотъ экземпляръ древнѣйшій, слѣдовательно полный и вѣрный. Кромѣ того въ Имеретіи сохранилась въ первобытномъ видѣ грузинская одежда и домашнее устройство; между тѣмъ въ самой Грузіи замѣтно значительное вліяніе Персовъ и Турокъ. Это вліяніе становится замѣтнѣе со временъ принятія Грузинскимъ царемъ Ростомомь Магометанства (1634 г.)... {Напримѣръ, чоха, обшитая позументомъ, тахта, супра и проч.-- принадлежности востока. Вспомнимъ наконецъ что самъ Царь Ираклій носилъ чалму.}

Поѣздка наша, въ странѣ окруженной чудными видами и занимательнымъ разнообразіемъ, была чрезвычайно пріятна, и, несмотря на то, что насъ жгло полуденное солнце, некогда было подумать о себѣ. Удивленіямъ и восклицаніямъ нашимъ не было конца. Мы ѣхали шагомъ и часто останавливались, чтобы срывать, висѣвшія надъ нами кисти винограда. "Посмотрѣли-бъ на нихъ въ Ноябрѣ или Декабрѣ" (говорилъ намъ чичероне) "когда на голыхъ деревьяхъ остаются спѣлыя кисти винограда: что вашъ сахаръ въ сравненіи съ ихъ сладостью!" Да, не даромъ Гомеръ воспѣваетъ въ Одиссеѣ Колхидскія вина; не ошиблись Аргонавты, думавшіе найдти въ Колхидѣ золотое руно! Мингрелія, при трудолюбіи человѣка, могла бы-быть источникомъ богатства и изобилія. А теперь въ въ этомъ отношеніи она не представляетъ никакихъ утѣшительныхъ результатовъ.

Вообще эта страна носитъ какой-то особенный отпечатокъ и оригинальность. Въ образѣ жизни, удобствахъ домашняго быта Мингрелія ничѣмъ не отличается отъ Имеретіи; но Мингрелецъ какъ-то способнѣе скрывать свои недостатки: въ немъ болѣе самолюбія казаться въ лучшемъ видѣ, нежели онъ на самомъ дѣлѣ. Потому то въ гостепріимствѣ и обращеніи они любезны и деликатны въ высшей степени.

Помнится, кто то изъ путешественниковъ замѣтилъ, что нѣтъ въ свѣтѣ женщинъ очаровательнѣе Испанокъ; не знаю, что бы онъ сказалъ при видѣ Мингрелокъ. Ихъ стройный ростъ, умныя и выразительныя лица, черныя шелковистыя волосы вьющіяся по плечамъ, и правильныя формы тѣла -- невольно приковываютъ все вниманіе Европейца. Рожденныя подъ знойнымъ южнымъ небомъ, онѣ во всѣхъ движеніяхъ, то смѣлыхъ и граціозныхъ, то страстныхъ, прикрытыхъ наивностью, -- высказываютъ вполи ѣ природу, которая, кажется, истощила всѣ прелести на эти чудныя созданія. Здѣшнія женщины не только раздѣляютъ съ мужьями всѣ трудныя домашнія и полевыя работы, но преимущественно занимаются ими однѣ; однакожъ, до глубокой старости сохраняютъ свѣжесть и пріятность въ лицѣ. Въ этомъ отношеніи онѣ составляютъ рѣзкій контрастъ съ Грузинками и Армянками, которыя, при всей безотяготительной жизни, какъ замѣчено, старѣютъ слишкомъ рано.

Мы ѣхали до Мартвили два часа. Наконецъ увидѣли крутой подъемъ, по которому намъ предстоялъ въѣздъ въ деревню, расположенную на скатѣ горы. Было около четырехъ часовъ, когда мы расположились въ ней на отдыхъ подъ тѣнью перваго попавшагося дерева, пока намъ отвели кое-какое помѣщеніе. Еще до насъ съѣхалось сюда значительное число Мингрельцевъ, одѣтыхъ въ трауръ, по случало поминокъ покойнаго владѣтеля Миніреліи Князя.Севана Дадіана, погребеннаго въ Мартвильскомъ монастырѣ. На другой день, въ сороковой послѣ кончины Князя (12 Сентября), должно было происходить по немъ оплакиваніе, по заведенному обыкновенію; и потому Мингрельцы въ этотъ вечеръ ожидали прибытія владѣтельнаго Князя.

Насъ окружила толпа любопытныхъ съ вопросами, кто мы и откуда. Я попросилъ одного изъ окружающихъ позвать старшину деревни и посулилъ ему за труды.-- "Я не имѣю нужды въ вашихъ деньгахъ", отвѣчалъ онъ сурово; "ступай Дато, позови старшину", бормоталъ онъ, обращаясь къ сосѣднему Мингрельцу, стоявшему близь него. Тотъ въ свою очередь передалъ наше предложеніе другому, и такъ далѣе, пока всѣ разошлись, и мы, въ ожиданіи благопріятной минуты, отправились къ монастырю любоваться съ возвышенія, на которомъ онъ стоитъ, очаровательными окрестностями Мартвили.

Мартвильскій Монастырь находится на вершинѣ послѣдняго холма цѣпи, отдѣляющей Цхенисъ-Цкали отъ Абаши. Какъ маякъ возвышается онъ надъ живописною долиною и издалека манитъ къ себѣ взоръ путешественника. Но одну сторону монастыря, на скатѣ горы, изъ чащи садовъ выглядываютъ небольшія деревянныя хижины; по другую,-- у подошвы холма разстилается вѣчно-зеленѣющая даль, испещренная множествомъ тропинокъ, а мѣстами -- поселеніями Мингрельцевъ. "Здѣсь со всѣхъ сторонъ, говоритъ Дюбуа, {1, III. р. 46.} взоръ теряется въ чудномъ лабиринтѣ". Съ сѣвера раскинулась живописная долина Абаши, съ востока виднѣется цѣлая Имеретія съ блестящею полосою о. Цхенисъ-Цкали; на югъ тянется длинная цѣпь вершинъ Ахалцыхскихъ горъ. А тамъ, вдали, на западѣ, горизонтъ сливается съ моремъ... {Нужно замѣтить, что съ Мартвильскихъ высотъ, до восхода солнца, можно видѣть, какъ по-временамъ вздымаются волны морскія и даже кочермы мелькаютъ изъ дали подобно вершинамъ кургановъ.}

Утверждаютъ, что церковь Мартвильскаго монастыря есть древнѣйшая во всей Имеретіи, и не удивительно: если вѣрить надписи, которую показываютъ на лѣвой сторонѣ стѣны у входа въ смежные двери съ царскими вратами, то храмъ этотъ построенъ Константиномъ Великимъ и матерью его Еленою. Внутренность храма нѣсколько разъ была повреждаема огнемъ и дымомъ Турокъ, укрѣплявшихся здѣсь во времена непріязненныя. На внѣшность -- имѣли много вліянія сколько рука времени, столько мечь и пламень непріятеля; и потому наружныя украшенія едва замѣтны. Къ тому же, монастырь былъ возобновляемъ не менѣе четырехъ разъ; въ настоящее время онъ богатъ фамильными пожертвованіями Князей Дадіанъ и служить мѣстомъ погребенія членовъ владѣтельнаго дома. Для выжженія скорби надъ свѣжею могилою послѣдне-умершаго Князя Левана и для исполненія обряда оплакиванія съѣхались сюда: Мингрельцы, Имеретины, Гуріицы и Абхазцы. Ужасныя сцены обряда, безпрерывный плачь и страшныя истязанія оплакивавшихъ, оставили во мнѣ глубокое впечатлѣніе. {Поминки эти описаны въ No 9 газеты Кавказъ, и потому считаю излишнимъ повторять однажды уже сказанное.}


## КУЛАШИ.-- КУТАИСЪ.


13 числа, на возвратномъ пути изъ Мартвили, я встрѣтился на Хонкой станціи съ почтеннымъ Е. Д. Г--е. По его приглашенію, въ тотъ-же вечеръ, я отправился въ Кулаши -- деревню Князей М.

Кулаши замѣчательны здоровымъ климатомъ и преданіемъ о родоначальникѣ М... Но прежде чѣмъ начнутъ объ этомъ разсказъ, васъ приглашаютъ въ небольшую приходскую церковь и на одной ея стѣнѣ показываютъ изображеніе юноши во весь ростъ, одѣтаго въ національный костюмъ и разскажутъ слѣдующую быль

"Это было не слишкомъ давно, когда фамилія М... состояла только изъ двухъ лицъ -- мужа и жены, остававшихся бездѣтными до преклонныхъ лѣиъ. Наконецъ Богу угодно было утѣшить благочестивую чету дарованіемъ сына. Родители любовались имъ, лелѣяли ею, какъ сокровище но на шестнадцатомъ году -- неумолимая смерть вырвала юношу изъ объятій родительскихъ, и они отчаялись уже пережить единственнаго и любимаго сына.

"Много, говорятъ, пролито слезъ, много высказано сожалѣній; а все таки надо было покойника предать землѣ. Это происходило въ Ѳомино Воскресенье. Съ ужаснымъ плачемъ и терзаніями внесли гробъ въ эту церковь и поставили противъ Царскихъ Вратъ. Наконецъ, когда отслужили обѣдню, священникъ вынесъ изъ олтаря крестъ, и только-что произнесъ: Христосъ воскресе!... Какъ вдругъ гробъ заколебался и усопшій, поднявшись изъ него воскликнулъ: Во истину воскресъ!... Народъ въ испугѣ началъ выбѣгать изъ церкви; но священникъ, собравшись съ духомъ, послалъ немедленно за родителями и вручилъ имъ воскресшаго сына. Въ память сего событія изобразили здѣсь юношу, прожившаго послѣ до глубокой старости; отъ него-то происходятъ нынѣшніе Князья М...

Преданіе это, извѣстно каждому Имеретину и мнѣ разсказано однимъ изъ потомковъ М...

Изъ церкви я воротился въ комнату, мнѣ отведенную. Нечего сказать, она не могла похвалиться опрятностью. Небольшая кровать, деревянная скамейка, замѣнявшая въ случаѣ нужды столъ, оружіе, висѣвшее на стѣнѣ и кое-гдѣ налѣпленныя картинки -- составляли всю мебель и украшеніе комнаты. Разсматривая съ любопытствомъ оружіе и картины, я нечаянно увидѣлъ въ амбразурѣ стѣны что-то шарообразное, въ родѣ арбуза; но прежде, чѣмъ приблизился къ нему, я взглянулъ на моего чичероне. Тотъ, догадавшись въ чемъ дѣло, улыбнулся насмѣшливо и обратился ко мнѣ съ вопросомъ.

-- Вы, сударь, вѣрно въ первый разъ въ Имеретіи, что такъ пристально взглянули на мячикъ.

-- Мячикъ? развѣ это мячикъ?.. Я подошелъ ближе и дѣйствительно увидѣлъ предъ собою кожаной мячъ огромной величины, обшитый позументами.

-- Зачѣмъ же онъ "такой большой? спросилъ я чичероне.

-- Вы спрашиваете о немъ, какъ о бездѣлицѣ какой: да знаете ли, сударь, что мячь этотъ для каждаго Имеретина вещь священная и не дешево достается..

-- Почему же такъ?

-- Дѣло въ нашемъ обычаѣ. Видите ли, изъ стари заведено у насъ приготовлять мячъ. На второй день Ѳомина воскресенья, послѣ обѣдни, народъ, дѣлится на двѣ партіи. Едва только успѣютъ бросить мячь въ средину, какъ съ обѣихъ сторонъ бросаются на него, дерутся и отбиваютъ его другъ у друга. Разумѣется безъ потери не обходится: кто выйдете изъ свалки безъ глаза, кто безъ руки... за то честь и слава той сторонѣ, которой достанется мячь: имѣть ей круглый годъ изобиліе и удачу во всемъ!...

-- Но для чего же этотъ мячъ изрѣзанъ?

-- Потому что нѣсколько кусковъ его выпрошено нѣкоторыми изъ здѣшнихъ обитателей для храненія ихъ у себя дома, чтобы вѣрнѣе разсчитывать на урожай и проч.

Ловля мяча, какъ послѣ мнѣ подтвердили, есть одна изъ древнѣйшихъ народныхъ забавъ въ дни Свѣтлаго праздника. Преданіе говоритъ, что Имеретинскіе Цари учредили это обыкновеніе для упражненія народа въ военныхъ движеніяхъ.

Изъ Кулашъ я направилъ путь къ Кутаису. Близь самаго города, предъ спускомъ къ мосту, съ нами поравнялась не большая толпа верховыхъ Имеретинъ, въ числѣ которыхъ были и женщины. Ихъ лица не предвѣщали ничего добраго. Не успѣлъ я еще приступить къ вопросу объ нихъ, какъ мой сопутникъ приказалъ кучеру остановиться, и съ видомъ недоумѣнія спросилъ ихъ:

-- Куда... кого-?..

-- Сами не знаемъ, а слышали, что вчера кто-то померъ въ Кулашахъ, отвѣчали встрѣчные: такъ спѣшимъ къ похоронамъ... авось еще кого нибудь оплачемъ.

-- Такъ вы ѣдете не по приглашенію?..

-- Ждать приглашенія, когда приближается зима, а у насъ въ запасѣ ни одного батмана гоми!

Это были плакальщики. Въ Имеретіи только бѣднѣйшіе похороны обходятся безъ ихъ слезъ и рыданій; большею частію они ѣздятъ по приглашеніямъ.

-- Эти люди, говорилъ мой почтенный сопутникъ, вмѣсто того чтобъ оплакивать другихъ, должны бы были прежде оплакать свою жалкую участь.

-- Но скажите, что за узлы торчали у каждаго изъ нихъ надъ сумками?

-- Это ихъ гардеробъ, у каждаго свой траурный костюмъ, въ который они облекаются во время оплакиванія.

Чрезъ пять минуть я отдыхалъ въ Кутаисской гостинницѣ.

Кутаись раскинутъ по обѣимъ сторонамъ Ріона. {Кутаись, бывшая столица Имеретинскаго Царства, основанъ въ 792 году Абхазскимъ Царемъ Леономъ, построившимъ на горѣ крѣпость.} Онъ лучшій изъ всѣхъ уѣздныхъ городовъ Закавказья по мѣстоположенію, населенію и устройству. Говорятъ, что лѣтомъ бываютъ здѣсь сильные жары; только не каждый годъ, а повременимъ, и то охлаждаются морскимъ вѣтромъ. Съ улучшеніемъ сообщенія отъ береговъ Чернаго моря, и съ учрежденіемъ предполагаемаго пароходства по Ріону, Кутаису предстоитъ блестящая будущность въ отношеніи торговой дѣятельности. А возведеніе его на степень губернскаго города положитъ основаніе его удобствамъ и красотѣ. Общественная жизнь и до сего времени славилась здѣсь платностію и разнообразіемъ.

Простившись съ А. Ѳ. В и Г-е, я оставилъ Имеретію не безъ сожалѣнія. Но, вѣроятно придется побывать еще когда нибудь въ этой благодатной странѣ утѣшалъ я себя мыслью, сидя на перекладной и любуясь свѣтлою ночью...


И. Евлаховъ.


Сентябрь 1846 г.


"Кавказъ", No 9, 1847