# Черные хлебы

Анатоль Франс

Перевод А. Кохановского.

Текст издания: журнал "М╕ръ Бож╕й", No 3, 1899.

## ЧЕРНЫЕ ХЛѢБЫ.


Разсказъ Анатоля Франса.


Переводъ съ французскаго.


Жилъ въ славной Флоренціи банкиръ Николай Нерли. Когда звонили къ утрени, онъ уже сидѣлъ за своимъ бюро; когда звонили къ вечернѣ, онъ сидѣлъ тамъ же, и цѣлый день онъ вносилъ суммы въ свои счетныя книги. Николай Нерли ссужалъ деньгами императора и папу. И если не давалъ взаймы чорту, то изъ страха, какъ бы не потерять своихъ денегъ, заводя дѣла съ тѣмъ, кого не даромъ зовутъ злымъ духомъ, кто такъ богатъ на всякія хитрости. Нерли былъ человѣкъ рѣшительный и недовѣрчивый. Онъ собралъ много богатствъ и обобралъ многихъ людей. Вотъ почему онъ былъ такъ уважаемъ во Флоренціи.

Жилъ онъ во дворцѣ; свѣтъ Божій туда проникалъ лишь черезъ узкія окна, и это было благоразумно; жилище богача должно быть какъ крѣпость; тѣ, кто обладаетъ большимъ состояніемъ, поступаютъ мудро, защищая силой то, что собрали хитростью. Поэтому, дворецъ Нерли былъ снабженъ рѣшетками и цѣпями. Стѣны во дворцѣ были разрисованы искусными мастерами; тутъ были представлены добродѣтели подъ видомъ женщинъ, патріархи, пророки и цари израильскіе. Ковры въ комнатахъ изображали анекдоты объ Александрѣ и Тристанѣ, какъ они разсказаны въ романахъ.

Благочестивыми сооруженіями Нерли далеко распространилъ славу о своихъ богатствахъ. За чертой города онъ поставилъ больницу; на ея стѣнахъ, въ краскахъ и барельефѣ, были представлены самыя славныя дѣла изъ его жизни. На окончаніе собора святой Маріи Новой онъ пожертвовалъ значительную сумму денегъ, въ благодарность за это его портретъ виситъ на хорахъ храма. Онъ былъ изображенъ со сложенными на груди руками, колѣнопреклоненный у ногъ Пресвятой Дѣвы. Безъ труда узнавали на портретѣ его красную шерстяную шапочку, тунику, подбитую мѣхомъ, его желтое, заплывшее жиромъ лицо и маленькіе живые глазки. По другую сторону Дѣвы стояла въ молитвенно-покорной позѣ его добродушная жена Мона; ея честное, печальное лицо говорило, что отъ нея никто не уходилъ неутѣшеннымъ.

Николай Нерли былъ одинъ изъ первыхъ гражданъ въ городѣ. Онъ никогда не говорилъ противъ законовъ республики; онъ не заботился ни о бѣдныхъ, ни о тѣхъ, кого временная власть приговаривала къ ссылкѣ или штрафу; а потому въ глазахъ магистрата ничто не умаляло общаго уваженія, которое онъ снискалъ своимъ большимъ богатствомъ.

Однажды, въ зимній вечеръ, Николай Нерли возвращался въ свой дворецъ позже обыкновеннаго. На порогѣ у дверей его окружила толпа нищихъ; полуодѣтые, они протягивали къ нему руки. Съ грубой бранью прогналъ онъ ихъ отъ себя. Но отъ голода несчастные сдѣлались дерзкими, освирѣпѣли, какъ волки. Они образовали около него кругъ и жалобнымъ, охрипшимъ голосомъ просили хлѣба. Нерли уже нагнулся, чтобы поднять камень и бросить въ нихъ, какъ замѣтилъ своего слугу съ корзиной хлѣба на головѣ; хлѣбъ предназначался для служащихъ на кухнѣ, конюшнѣ и въ саду. Нерли сдѣлалъ знакъ хлѣбодару подойти и, набравъ изъ корзины полныя руки хлѣбовъ, онъ бросилъ ихъ несчастнымъ. Потомъ, войдя къ себѣ въ домъ, онъ легъ въ постель и заснулъ. Во время сна его поразилъ апоплексическій ударъ; онъ умеръ такъ внезапно, что еще считалъ себя въ постели, когда увидалъ передъ собою, въ мѣстѣ, лишенномъ свѣта, святаго Архангела Михаила, освѣщеннаго сіяніемъ, исходившимъ отъ его тѣла.

Архангелъ съ вѣсами въ рукахъ нагружалъ чашки вѣсовъ. Николай Нерли на болѣе тяжелой чашкѣ узналъ драгоцѣнности вдовъ, которыя хранились у него въ видѣ залога; множество монетныхъ свертковъ, собранныхъ имъ незаконно; между ними прекрасныя хорошо ему извѣстныя золотыя монеты, бывшія только у него одного; онъ ихъ пріобрѣлъ ростовщичествомъ или обманомъ. Нерли догадался, что это Архангелъ Михаилъ взвѣшивалъ его жизнь, которая теперь уже закончилась.

Онъ принялъ внимательный и озабоченный видъ.

-- Мессеръ святой Михаилъ,-- сказалъ онъ.-- Если вы кладете на эту чашку всю прибыль, какую я собралъ за свою жизнь, то поставьте тогда на другую, прошу васъ, тѣ прекрасныя сооруженія, которыми я проявлялъ свое благочестіе. Не забудьте ни церкви святой Маріи Новой, гдѣ мой вкладъ составляетъ добрую треть, ни мою загородную больницу; ее я цѣликомъ выстроилъ на собственные динаріи.

-- Не бойся, Николай Нерли,-- отвѣтилъ Архангелъ,-- я ничего не забуду,-- и своими славными руками онъ положилъ на легчайшую чашку вѣсовъ соборъ святой Маріи и больницу съ ея лѣпными украшеніями и фресками. Но чашка не опустилась. Банкиръ почувствовалъ сильное безпокойство.

-- Мессеръ святой Михаилъ,-- обратился онъ снова къ Архангелу,-- поищите еще хорошенько. На этой чашкѣ вѣсовъ нѣтъ моей великолѣпной кропильницы, что виситъ въ храмѣ святого Іоанна, нѣтъ каѳедры изъ церкви св. Андрея, а на ней во весь ростъ изображено крещеніе нашего Господа Іисуса Христа; эта работа мнѣ обошлась очень дорого.

Архангелъ положилъ на вѣсы поверхъ больницы каѳедру и кропильницу, но чашка не опускалась. Николай Нерли почувствоволъ, что его лобъ покрывается холоднымъ потомъ.

-- Мессеръ Архангелъ,-- спросилъ онъ,-- увѣрены ли вы, что ваши вѣсы правильны?

Святой Михаилъ, улыбаясь, отвѣтилъ, что вѣсы совершенно точны, такъ какъ они устроены не по образцу вѣсовъ, какіе употребляются въ парижскихъ ломбардахъ и у венеціанскихъ мѣнялъ.

-- Какъ!-- вздохнулъ Николай Нерли, весь блѣдный отъ страха,-- значитъ, этотъ соборъ, эта каѳедра, чаша, больница со всѣми кроватями, все это вѣситъ не больше одной соломинки, одной пушинки?!

-- Какъ видите, Николай!-- сказалъ Архангелъ,-- ваши несправедливыя дѣла несравненно тяжелѣе вашихъ незначительныхъ добрыхъ дѣлъ.

-- Слѣдовательно, я пойду въ адъ,-- сказалъ флорентіецъ. И его зубы защелкали отъ ужаса.

-- Терпѣніе, Николай Нерли!-- возразилъ небесный оцѣнщикъ,-- терпѣніе! Мы не кончили. У насъ еще остается вотъ это.

И блаженный Михаилъ взялъ черные хлѣбы, которые наканунѣ богачъ бросилъ бѣднымъ. Онъ ихъ положилъ на чашу съ добрыми дѣлами, и та внезапно упала, между тѣмъ какъ другая поднялась и обѣ остановились на одномъ уровнѣ. Коромысло не наклонялось больше ни вправо, ни влѣво, и стрѣлка показывала полное равновѣсіе обѣихъ чашекъ.

Банкиръ не вѣрилъ своимъ глазамъ.

Славный Архангелъ сказалъ ему:

-- Какъ видишь, Николай Нерли, ты не годишься ни въ адъ, ни въ рай. Ступай! Вернись во Флоренцію. Умножь у себя въ городѣ эти хлѣбы, которые ты далъ своей рукой, ночью, такъ что тебя никто не видѣлъ, и ты будешь спасенъ. Знай, для неба мало открыть двери кающемуся разбойнику и плачущей блудницѣ. Милосердіе Божіе безконечно: оно спасетъ даже богатаго. Спасайся! Умножай хлѣбы, вѣсъ которыхъ на моихъ вѣсахъ тебѣ извѣстенъ. Иди!

Николай Нерли проснулся на своей постели. Онъ рѣшилъ послѣдовать совѣту Архангела и умножать хлѣбъ бѣдныхъ, чтобы войти въ царствіе небесное.

Въ теченіе трехъ лѣтъ, которыя онъ провелъ на землѣ послѣ своей первой смерти, онъ былъ сострадателенъ къ несчастнымъ и завѣдывалъ раздачей милостыни.


А. Кохановскій.


"Міръ Божій", No 3, 1899