# Стихотворения

Семен Григорьевич Фруг

Самсон

Колыбельная

Молитва к свободе

Слово бывшего земледельца

Гаданье

С. Фруг

САМСОН


Растерзанный лев за Фимнафской дубравой...

Спаленные нивы... и трупы врагов,

И гул, и смятение битвы кровавой

В ущельях Этама, и груды цветов,

И гимны герою, венчанному славой,

И песни, и крики победы кругом -

Все кажется смутным и сумрачным сном.

Напрасно в раздолье синеющей степи,

Где волей дышала могучая грудь,

Он рвется душою, чтоб волей дохнуть

Напрасно он рвет непослушные цепи

И двери темничной тяжелый затвор,

Напрасно!.. Навеки потух его взор,

В темнице угрюмой, во мраке могильном

Умрет он рабом, одиноким, бессильным.

А радость былая, как солнечный луч,

Проникший в просветы редеющих туч,

Играя на листьях увядшей осины,

В душе воскресает, и светлой чредой

Утраченной воли живые картины

Рисуются в мраке темницы глухой.

Он видит ребенка с головкой кудрявой.

Скрываясь в тени виноградных кустов,

Малютка следит за полетом орлов

Над серой скалою, поросшей дубравой.

Вот меткая ручка пращу подняла,

Пытливый глазок нетерпеньем сверкает...

Малютка, скорее! Орлы улетают!..

Но камушек взвизгнул, летит, как стела...

Мгновенье, и труп молодого орла,

Цепляясь за ветви, в траву упадает...

Он юношу видит. На быстром коне

Он мчится по голой, бесплодной равнине.

Гроза собралась и гремит на вершине,

И вихри кружат по песчаной пустыне...

Скорее же, всадник, с равнины степной

В шатер свой надежный, в приют свой родной!

Но отрок на тучи свой взор поднимает,

Движением быстрым коня осаждает,

Повязку сорвал с головы и, в упор

Кипучему вихрю свой бег направляя,

Широко объятья свои он простер

Как будто с грозою союз заключая,

Как друга, к груди прижимая ее

И в буре, и в ветре холодном купая

Горячее, буйное сердце свое...

И видит он битвы, набеги ночные...

Шатры бедуинов... Ночные огни, -

Как звезды во мраке сверкают они.

Вот конница мчится... Слоны боевые,

В железных нагрудниках, пестрых коврах,

Стрелковые башни несут на спинах,

И вождь перед ними. Широкое знамя

В руке его веет. Кипучее пламя

Сверкает во взорах... Как раненый зверь...

Но грезы исчезли... Он вздрогнул, внимает:

К дверям его кто-то шаги направляет;

Вот звякнул затвор, открывается дверь,

Тюремщик угрюмый с лучиною входит;

Кругом озираясь, он стражу зовет,

На узника новые цепи кладет

И молча его из темницы уводит.

Куда?..

На твердыне гранитных столпов

Красуется капище бога Дагона.

Узорные ткани парчи и виссона,

Повитые пуками пестрых цветов,

Нависли над храмом живыми шатрами,

Сверкая в сиянье вечерней зари.

А в капище ярко горят алтари;

В душистом дыму от курильниц толпами

Теснится народ, и звучат, и гремят

Веселые песни и кубки звенят,

И влага хмельная кипит и сверкает.

То праздник победы над павшим врагом

Во храме Дагона газийцы справляют.

И крики, и хохот, и песни кругом...

"Где ж пленник? - в толпе голоса восклицают, -

Где муж твой, Далила? Пускай он придет!

Пусть вместе он с нами смеется и пьет,

Пусть нам о победах своих он расскажет

Да силу руки своей чудной покажет.

Введите его: он наш пир усладит!.."

Поруган, осмеян безумной толпою,

Склонясь на колена усталой главою,

Внизу, под колоннами, узник сидит.

Заря, догорая в сиянье огнистом,

С последним приветом лучом золотистым

Играет на бледном унылом челе,

На веждах угрюмых Самсона.

Безмолвно сидит он - ни вздоха, ни стона;

И призрачно - дик его вид в полумгле.

Он только украдкой с глубокой тоскою

Поднимет главу и дрожащей рукою

Как будто во мраке кому-то грозит...

А там, наверху, из просветов оконных

Сверкают огни алтарей золоченых;

И песни несутся, и хохот звучит,

И пир безмятежный кипит и кипит...

Заря уж погасла... Звезда за звездою

Выходят из мрака душистой чредою,

И месяц верхушки садов серебрит;

Из темных аллей задремавшего сада

Струями душистыми веет прохлада;

Кусты неподвижны, и озеро спит,

А пир наверху все кипит и кипит,

То праздник победы газийцы справляют.

Им можно спокойно и пить и плясать.

Их враг - о, напрасно он цепи терзает,

Напрасно на помощь богов призывает, -

Прозреть ли ослепшему? Мертвому ль встать?..

Кипи же, кипи искрометная чаша!

Свети нам звезда незакатная наша!..

Газийцы! Не рано ль победу справлять?

Не рано ль, птенцы, за орлами летите?

Не искру ль, блеснувшую ночью вдали,

Своей незакатной звездой вы сочли?..

Взгляните!..

Ваш пленник...

Безумцы! Взгляните!

Он пал на колена, трепещут уста

И шепчут молитву. Светла и чиста

Несется мольба его к небу ночному...

Не к вашим богам и не с рабской мольбой

Взывает из мрака ваш пленник слепой.

Иную молитву и к Богу иному

Он шлет... О, взгляните: он вздрогнул, встает,

Встает, как архангел, над мрачной могилой

Оковы, как лен прогоревший, он рвет...

Уж новой, неведомой, чудною силой

Кипит его сердце. "Господь! - он зовет, -

Господь! Укрепи меня в это мгновенье!

Воззри на раба и услышь его глас!

Ушла моя сила, и взор мой угас,

Но дух мой воззвал Ты на славное мщенье,

Господь, помоги же!..

И в мрамор колонн

Всей грудью своей упирается он

Сильней и сильнее!..

Во храме Дагона

Шел пир безмятежный. Средь гула и звона

Толпа ликовала. Раскатно вокруг

И песни и хохот веселый гремели,

Дымились курильницы, кубки звенели,

Толпа ликовала, шумела... И вдруг -

Все рухнуло! Все - алтари, пьедесталы,

Пилястры, карнизы, колонны, порталы

И бог златорогий с высот алтарей,

И жрец его с кубком веселого пира,

И дева, к подножью немного кумира

Манившая отрока лаской своей,

И старцы и дети... Одно лишь мгновенье, -

И ночь огласили проклятье и стон...

Так быстро свершилось великое мщенье,

Так умер Самсон!..


Оригинал здесь - http://word.narod.ru/poetry/fru.htm


КОЛЫБЕЛЬНАЯ


Ночь холодна, мороз жесток,

Спи, мой сынок, усни, сынок!

Покуда нет

Ни зол, ни бед.

Спи, мой сынок, моя опора,

Спокойно на моей груди,

Бог даст, поймёшь ещё не скоро,

Что горя много впереди!


Ночь холодна, мороз жесток,

Спи, мой сынок, усни, сынок.

Быть может, всё и обойдётся.

Пусть и для нас

Счастливый час

Настанет, и печаль уймётся,

И к счастью всех

Раздастся смех

Там, где рыданье раздаётся.


Ночь холодна, мороз жесток,

Спи, мой сынок, усни, сынок.

Все переменится, бог даст,

Все беды-горести убудут

И цепи, что звенят сейчас,

Вблизи тебя звенеть не будут.

За окнами мороз жесток,

Спи, мой сынок, усни, сынок!..


1900

Перевод Н. Гребнева


МОЛИТВА К СВОБОДЕ


К тебе, Свобода, чья волна

Всего, что есть на свете, краше,

Обращена молитва наша,

Она от горя солона.


Над миром ты взойдёшь горя,

Взойдёшь, изменишь нашу участь,

И ослепит твоя заря

Тех, кто неволил нас и мучил.


Повеет ветер твой в свой час,

Развеет тьму и зло разрушит,

И чистый воздух твой задушит

Всех, кто душил и душит нас.


К тебе, Свобода, чей восход

Всего, что есть на свете, краше,

Обращена молитва наша,

Напев наш хриплый от невзгод.


Перевод Н. Гребнева


СЛОВО БЫВШЕГО ЗЕМЛЕДЕЛЬЦА


"Кут Бобровый" - называли

Место в том краю,

Где в былые дни качали

Колыбель мою.


Было там в садах весною

Все белым-бело,

Было время золотое,

Было да прошло.


Колос тяжелел на воле,

Набирая сил,

Ветер, прилетавший с поля,

В грудь мою входил.


Люди сеяли и жали,

Как судил им бог,

Хлеб свой честно добывали,

Умирали в срок.


Я с землей простясь родною,

Прочь ушёл давно.

Думал - мне совсем иное

В жизни суждено.


Мне в полях родного края

Землю не пахать,

Скудный хлеб свой добывая,

С плугом не шагать.


Я не знаю то ли благо,

Что иду сам-друг

И что поле мне - бумага,

А перо - мой плуг.


Кто мою предскажет долю,

Кто мне предречёт,

Что меня на этом поле

Ждёт и что не ждёт?


Люди думают: богат я,

Дескать, благодать -

За стихи свои лопатой

Деньги загребать.


Нет, друзья, удел мой трудный.

Сын земли, хотя и блудный,

Я не зажирел.

Хлеб насущный слишком скудный

Мой даёт надел.


Перевод Н. Гребнева


Оригинал здесь - http://vcisch1.narod.ru/FRUG/Frug.htm


Гаданье


Космы седые, бескровные губы,

Пестрая шаль и в оплатах башмак,

Бусы и кольца... Здорово, цыганка! -

Здравствуй родимый... Знакомый, никак? -


Зорко, пытливо в лицо заглянула:

- Поворожить бы? - "Изволь, погадай,

Только судьбу ты открой мне свободно,

Только всю правду увидеть мне дай".


Быстро задвигались старые карты...

О, как сжимается сердце в груди!

Старая смотрит, вздыхает и шепчет...

"Что же, старуха?" - Дай срок, погоди...


Падает, падает карта за картой,

Пестрый сплелся предо мною узор...

Что же молчишь ты, цыганка седая?

Ты побледнела?.. Встревоженный взор


Быстро по знакам немым пробегает...

Что же, нашла ты ответ?

Горе?.. Разлука?.. Да, да, угадала.

Дальше, что ж дальше?.. Нет, старая, нет!


Не отыскать тебе в знаках безмолвных

Ясной разгадки печальной судьбы.

Дай свои карты - я сам попытаюсь,

Сам погадаю себе.


Что же, не веришь? Попробуем. Слушай:

Вот мои карты, цыганка, смотри -

Эта, вот, молодость; эта - надежды,

Отблеск далекой, потухшей зари...


Далее: вера, горячая вера

В правду, в свободу, порывы любить,

Все принести на алтарь искупленья -

Чувства и мысли... бороться и жить!..


Видишь? А эта, что сверху упала,

Все придавила, покрыла собой -

Доля житейская, горькая доля,

Правда слепая судьбы роковой -


Труд опостылевший, слезы бессилья,

Гнет мелочных и грошевых забот...

Дальше - дорога? Да, верно, цыганка!

О, как далеко, далеко ведет


Эта дорога... В конце ее камень

С надписью стертой... Ты видишь ее?

Там... Но, довольно! Возьми свои карты,

Кончил - я кончил гаданье свое!..