# Надежда Васильевна Стасова

Екатерина Ивановна Гарднер

(Некролог).

## НАДЕЖДА ВАСИЛЬЕВНА СТАСОВА.


(Некрологъ).


27 сентября смерть неожиданно сразила H. В. Стасову, энергичную поборницу женской самостоятельности и высшаго женскаго образованія. Вся жизнь H. В. являетъ яркій примѣръ неутомимой работы, и даже самая смерть ея какъ бы утрачиваетъ обычную печать разрушенія и несетъ въ себѣ задатки жизни и энергія. Выполненіе же безмолвнаго, послѣдняго завѣта H. В.-- внести "свѣта, больше свѣта и дѣятельной, сознательной и гордой любви" къ родинѣ -- лежитъ прежде всего на тѣхъ сильныхъ знаніемъ, которыя пріобрѣли его благодаря ея стойкой дѣятельности на пользу высшаго женскаго образованія.

Будущій біографъ H. В. постарается возстановить дорогой для насъ образъ ея во всей его цѣльности и покажетъ, при какихъ обстоятельствахъ и подъ чьимъ вліяніемъ сложился ея характеръ, какъ выработалось то стройное міросозерцаніе, которое руководило всѣми ея поступками -- въ мою же задачу входитъ только представить краткій очеркъ ея жизни и описаніе общей скорби, которая такъ рельефно выразилась послѣ смерти и при погребеніи дорогого піонера высшаго женскаго образованія.

H. В. Стасова родилась въ Петербургѣ, 12-го іюня 1822 г., въ семьѣ художника и придворнаго архитектора Василія Петровича Стасова, и была крестницей императрицы Елизаветы Алексѣевны. Образованіе H. В. получила домашнее и разностороннее,-- она основательно владѣла четырьмя языками, прекрасно пѣла, знала музыку и занималась живописью. У братьевъ ея цѣлы семейные портреты, писанные Н. В-ной масляными красками, и нѣкоторые другіе рисунки, свидѣтельствующіе о ея художественномъ вкусѣ. Ростомъ художественнаго развитія H. В. всегда интересовалась и, съ особенной любовью, относилась къ родному русскому искусству; еще наканунѣ смерти своей ѣздила она посмотрѣть на новыя работы г-жи Бемъ и собиралась вскорѣ посѣтить Эрмитажъ, чтобъ ознакомиться съ вновь пріобрѣтенными имъ картинами. На развитіи любви ея къ искусству отразилось несомнѣнное вліяніе ея отца. Можно съ достовѣрностію предположить, что жизнь H. В. въ семьѣ была счастлива, что она вынесла изъ нея много свѣта и тепла -- объ отрадномъ чувствѣ увѣренности въ неизмѣнной, сильной любви и дружбѣ между всѣми членами ея семьи, H. В. тепло сообщала близкимъ знакомымъ еще наканунѣ своей смерти. Но въ чемъ состоялъ личный внутренній міръ H. В. въ ея юные годы, что пережила и перечувствовала H. В., молодость которой прошла въ тотъ періодъ русской жизни, когда общественная мысль находилась въ состояніи почти непробуднаго сна, а женскій міръ былъ исключительно міромъ личнаго чувства и домашняго очага въ самомъ узкомъ значеніи этого слова? Литература была тогда достояніемъ избранныхъ и, среди нихъ, конечно, очень немногихъ женщинъ. На читающихъ женщинъ и особенно на знакомящихся съ произведеніями русской литературы смотрѣли тогда, какъ на зачумленныхъ. H. В. разсказывала мнѣ, какъ ей и сестрѣ ея, заговорившимъ въ гостяхъ о "Мертвыхъ душахъ", пришлось вскорѣ остаться въ залѣ однѣмъ среди мужчинъ, потому что заботливыя маменьки увели своихъ дочерей изъ общества такихъ неприличныхъ барышень, которыя осмѣливались хвалить какого-то Гоголя. Кто же зажегъ внутренній огонекъ, кто помогъ выработать духъ спокойнаго анализа и любви къ истинѣ, кто направилъ стремленія H. В. къ общественной дѣятельности, кто научилъ ее жить общественною жизнью, кто закалилъ ее непоколебимой. энергіей, -- вотъ вопросы, на которые намъ не даютъ пока отвѣта всѣ отрывочные разсказы о жизни покойной. Въ 40-хъ годахъ, значитъ въ самые лучшіе, молодые годы жизни H. В., личное горе помрачило ея жизнь и довело до нервнаго разстройства. Не это-ли личное несчастіе открыло глаза H. В. на ту великую и безконечную міровую скорбь, которою болѣла она потомъ до послѣдняго дня своей жизни? Въ 60-хъ годахъ мы застаемъ H. В. уже на аренѣ общественной дѣятельности, занятую организаціей Общества дешевыхъ квартиръ; она участвовала въ устройствѣ воскресныхъ школъ, возникшихъ по идеѣ проф. Павлова, и. организовала издательскія артели и общество переводчицъ, въ которыхъ дѣятельной помощницей ея была П. С. Стасова. Позже, H. В., вмѣстѣ съ другими дѣятельницами и дѣятелями, основала "Общество для пособія бѣднымъ женщинамъ", уставъ котораго утвержденъ въ сентябрѣ 1865 г. и, въ одномъ изъ отдѣловъ его. именно въ отдѣлѣ общественной нравственности, бывшемъ подъ предсѣдательствомъ графини Ламбертъ, самоотверженно трудилась надъ тяжкимъ дѣломъ спасанія униженныхъ и оскорбленныхъ женщинъ. Неутомимо работала она и въ разныхъ другихъ отрасляхъ женскаго дѣла и скоро пришла къ убѣжденію въ необходимости расширить сферу женской дѣятельности,-- отсюда ужъ ясный и логическій выводъ о необходимости для женщинъ высшаго образованія. Придя къ такому убѣжденію, H. В. не остановилась передъ трудностью задачи и, вмѣстѣ съ другими лицами, стоявшими за допущеніе женщинъ въ университеты, смѣло принялась за ея осуществленіе. Такъ возникли "Владимірскіе университетскіе курсы", нашедшіе покровительство у Министра Народнаго Просвѣщенія и даже получившіе даровое помѣщеніе сначала въ зданіи Министерства Внутреннихъ Дѣлъ, а позже въ домѣ Владимірскаго уѣзднаго училища. Пробѣлы въ подготовкѣ женщинъ къ слушанію университетскихъ курсовъ вызвали къ жизни "Аларчинскіе курсы", въ дѣлѣ организаціи которыхъ участвовала также H. В. Курсы эти должны были служить для пополненія пробѣловъ въ обще" среднемъ образованіи женщинъ и, отслуживъ свою службу, съ открытіемъ гимназій, закрылись. "Владимірскіе курсы" въ 1878 г. возродились, при болѣе правильной, стройной программѣ, подъ именемъ "Бестужевскихъ". Въ дѣлѣ организаціи ихъ H. В. играла крупную роль и сразу сдѣлалась главною распорядительницею курсовъ. Въ 80-хъ годахъ, когда вопросъ о существованіи курсовъ опять былъ поставленъ на очередь, и пріемъ на курсы временно прекращенъ, Н. В., съ присущей ей энергіей, отстаивала изъ и, при новой организаціи ихъ, вошла въ составъ Комитета Общества для доставленія средствъ высшимъ женскимъ курсамъ, въ которомъ и работала до послѣдняго дня своей жизни. Высшіе женскіе курсы были любимымъ дѣтищемъ H. В., въ нихъ вложила она всю свою душу, работала для нихъ неустанно, съ глубокой вѣрою въ ихъ необходимость для русской женщины. Ея усиліями и при помощи другихъ энергичныхъ женщинъ, которыя и понынѣ неутомимо трудятся на пользу курсовъ, создалось и упрочилось матеріальное ихъ положеніе, появилось собственное помѣщеніе и, въ нынѣшнемъ году, общежитіе для слушательницъ, построенное на собственныя средства курсовъ. Слушательницы курсовъ были H. В. безконечно дороги, и онѣ хорошо сознавали это и охотно шли къ ней за нравственной и матеріальной поддержкой въ трудную минуту жизни. Въ 1889 г. H. В. отдалась дѣлу служенія народу, устраивая ясли для дѣтей фабричныхъ женщинъ, воскресныя школы, и позже участвуя въ трудахъ Общества для содѣйствія сельскимъ школамъ. Она поддерживала связь съ окончившими курсъ слушательницами и основала вмѣстѣ съ ними Общество вспоможенія окончившимъ курсъ наукъ на С.-Петербургскихъ высшихъ женскихъ курсахъ. Съ какой любовью и неутомимою энергіей работала H. В. для осуществленія этого дѣла, видно изъ тѣхъ прочувствованныхъ рѣчей, которыми почтили ея память, на засѣданіи 8 октября, бывшія воспитанницы курсовъ и сотрудницы ея по дѣлу Общества.

"Какой неисчерпаемый запасъ душевной бодрости, энергіи и сочувствія къ людской бѣдѣ и горю и готовности облегчить его вносила H. В., тому свидѣтельницы мы", говорила г-жа Платонова. "Ни плохое здоровье, ни преклонный возрастъ, ни почти полная потеря зрѣнія -- ничто не останавливало H. В., когда нужно было похлопотать за кого-нибудь изъ нашихъ. Въ этомъ отношеніи она могла служить примѣромъ для всѣхъ насъ, болѣе молодыхъ и сильныхъ членовъ Общества: мы могли утомиться, полѣниться, H. В.-- никогда. Во всякую погоду, вечеромъ, иногда на другой конецъ города, являлась она въ собраніе Совѣта, и намъ часто жутко было смотрѣть, какъ она тихо и осторожно поднимается по лѣстницѣ или спускается, ногой ощупывая каждую ступеньку".

Такой же неутомимой дѣятельницей и исполнительницей принятой на себя обязанности была H. В. и во всѣхъ другихъ обществахъ, въ которыхъ работала. Когда, въ мартѣ 1894 г., мнѣ выпала счастливая доля привлечь H. В. къ участію въ "Русскомъ женскомъ Обществѣ", утвержденномъ 12 мая 1895 года подъ именемъ "Русскаго женскаго взаимно-благотворительнаго Общества" -- она отвѣтила мнѣ немедленнымъ согласіемъ, говоря, что давно-давно мечтала о такомъ единеніи интеллигентныхъ женскихъ силъ. Ей подобала честь руководительства въ нашемъ женскомъ Обществѣ, и вскорѣ она стала лучшимъ вдохновителемъ его и горячей защитницей его интересовъ, неизмѣнно участвуя въ трудахъ по выработкѣ устава и лично ходатайствуя о его утвержденіи. "Я чувствую, что это послѣдній уставъ, который мнѣ придется проводить", сказала H. В. другой депутаткѣ, ѣхавшей вмѣстѣ съ нею представлять уставъ Общества г-ну Министру Внутреннихъ Дѣлъ -- предчувствіе ея оправдалось. Заботы по дѣлу организаціи женскаго Общества, по устройству при немъ помѣщенія, отнимали много времени у H. В., неизмѣнно являвшейся на всѣ засѣданія Совѣта, пріѣзжавшей даже для этого * съ дачи, изъ Нарголова. Идейная сторона Общества такъ захватывала ее, что она не уставала говорить о ней при каждой съ нами встрѣчѣ и, даже въ письмахъ своихъ, намѣчала тѣ вопросы, которые, по ея мнѣнію, слѣдовало бы отстаивать нашему женскому Обществу, которому отдавала она свои послѣднія, дряхлѣющія физическія силы и свой несокрушимый духъ.

21-го сентября я сопровождала H. В. въ ея послѣднемъ посѣщеніи помѣщенія Общества -- она желала видѣть, насколько подвинулась меблировка комнатъ и вообще выказала рѣдкую заботливость къ нуждамъ нашего "Home", близости открытія котораго искренно радовалась. Послѣдніе дни жизни Н. В. прошли въ томъ же забвеніи собственнаго я, въ тѣхъ же заботахъ объ общественныхъ дѣлахъ, при чемъ бодрость духа ея не допускала у окружавшихъ ее мысли о скорой и вѣчной съ нею разлукѣ. Наканунѣ смерти H. В., днемъ, какъ я уже говорила, посѣтила мастерскую г-жи Бемъ, ѣздила въ Торговую улицу, на засѣданіе Совѣта Общества вспоможенія окончившимъ курсы, вечеромъ, по обыкновенію, слушала чтеніе, а 27-го сентября, бодрая и веселая отправилась на условленное свиданіе съ одной знакомой, въ домѣ Мурузи, откуда должна была ѣхать съ нею на курсы, чтобы узнать: можно ли будетъ получить залу ихъ для общаго собранія Общества вспоможенія бывшимъ слушательницамъ курсовъ, назначеннаго ею на 8-е октября. Не дойдя до квартиры знакомой, H. В. почувствовала себя дурно и, неузнанная швейцаромъ, была отправлена въ Маріинскую больницу, гдѣ и скончалась..

Давно объявленіе въ траурной каемочкѣ не вызывало такого взрыва общей, неподдѣльной скорби, какой произвело коротенькое извѣщеніе отъ 28-го сентября о скоропостижной смерти H. В. Стасовой въ Маріинской больницѣ. Въ квартирѣ ея, куда перевезли покойную, весь день до глубокой ночи смѣнялись посѣтители и особенно посѣтительницы, приходившіе поклониться дорогой усопшей. У гроба H. В., убраннаго вѣнками, гирляндами и букетами изъ бѣлыхъ лиліей и другихъ, по преимуществу бѣлыхъ цвѣтовъ, устроены были дежурства днемъ и ночью изъ слушательницъ курсовъ, бывшихъ курсистокъ и членовъ Совѣта русскаго женскаго взаимно благотворительнаго Общества. Вѣнковъ было множество отъ всѣхъ Обществъ, въ которыхъ покойная трудилась, отъ родныхъ и знакомыхъ, но самымъ лучшимъ вѣнкомъ были -- та искренняя печаль, которая виднѣлась на лицахъ всѣхъ, окружавшихъ гробъ покойницы, и та скорбная энергія, которою свѣтились молодыя лица курсистокъ, какъ бы говорившая о рѣшимости ихъ принять на себя выполненіе "послѣдняго, безмолвнаго завѣта" поборницы высшаго женскаго образованія.

Послѣ отпѣванія въ церкви Св. Духа въ Александро-Невской лаврѣ, гробъ H. В. былъ вынесенъ слушательницами курсовъ и опущенъ въ могилу на Тихвинскомъ кладбищѣ Лавры, рядомъ съ могилой ея отца.

Могилу засыпали землей, убрали крестъ и холмъ вѣнками, к стали расходяться по домамъ, мысленно осыпая дорогую моги у иными цвѣтами -- пожеланіями, чтобы духъ Надежды Васильевны зажегъ сердца оставшихся священнымъ огнемъ любви, которымъ всю жизнь горѣло ея сердце.


Е. Гарднеръ.


"Міръ Божій", No 11, 1895