# Как я спас утопающего

Ярослав Гашек

Jak jsem zachránil život jednomu člověku.

Гашек Я. И.

Рассказы и фельетоны. Уфа: Башкирское книжное издательство, 1983.-- (Серия: "Золотые родники").


## КАК Я СПАС УТОПАЮЩЕГО


Самым горячим моим желанием издавна было спасти чью-нибудь человеческую жизнь.

Мысль о спасении человека особенно подогревала меня, когда я сидел в нетопленной комнате. Кроме того, у меня врожденное корыстолюбие (мой дедушка по матери был осужден около пятнадцати раз за ростовщичество), а я часто читал в газетах, что в награду за спасение утопающего получали от муниципалитета пятьдесят крон. (Один человек, рискуя своей жизнью, спас утопающего, за что ему выдали награду в пятьдесят крон. Он так обрадовался этой награде, что получил разрыв сердца.) А затем -- удовольствие попасть в газеты. Правда, я попадал в газеты, и весьма часто, но, увы, это нисколько не радует ни моего тестя, ни мою супругу Ярмилу. Однажды обо мне написали в связи с неприятным случаем, когда полицейский по несчастной случайности угодил под мою палку. В другой раз обо мне была заметка под заглавием: "Дрался с солдатами". Насколько помнится, она начиналась довольно многообещающе: "Вчера пришел в пивную "Канонир"... Одно сообщение за другим приходят мне в голову: "Остановил пароход", "Выброшен в Турнове", "Приставал к полицейским" и т. д. и т. д. Тяжелые воспоминания, лучше о них не рассказывать! Поэтому неудивительно, что у меня появилось сильное желание попасть в газеты в качестве благородного и доброго человека.

Меня охватило страстное желание реабилитировать свое прошлое.

Я уже ясно представлял себе такой заголовок: "Мужественный спаситель". Я даже видел перед собою, как это напечатано в разбивку: "М_у_ж_е_с_т_в_е_н_н_ы_й с_п_а_с_и_т_е_л_ь".

Из пятидесяти крон, которые я получу, я куплю ботинки, порцию улиток... а на остаток? Само собою разумеется, не комплект "Вестника общества трезвости".

Взвесив все обстоятельства, я ежедневно ходил возле реки, высматривая излюбленные места самоубийц, преимущественно Карлов мост, с которого бросаются главным образом бережливые самоубийцы, с целью избежать платы в два геллера за переход по мосту.

Однако у меня оказалось много конкурентов. Внизу, под мостом, в течение целого дня сновал на своей лодке человек, живший исключительно спасением утопающих. В его доме под стеклом висит уже свыше шестидесяти благодарственных свидетельств и наград. Как паук, поджидающий мух, притаился он под мостом, а в последнее время даже подвесил сетку для самоубийц.

Одним словом, возле Карлова моста мне делать было нечего. Тогда я стал ходить возле моста у Элишкиной улицы, и там мне однажды представился счастливый случай: как раз на моих глазах прыгнул в воду какой-то человек, бросив перед этим письмо следующего содержания:


"Дорогая Боженка!


Сто раз говорил я тебе, чтобы ты не солила свиной печенки перед тем, как поставить в духовку. Потом она становится тверда, как кожа, отчего я и заболел неизлечимым катаром желудка. Кроме того, я узнал о твоих интимных отношениях с моим конторщиком, который обокрал меня на шестнадцать тысяч крон. Теперь я банкрот. Прощай!


Твой Иозеф"


Прежде чем я успел прочесть письмо, самоубийцу вытащили целого и невредимого. Оказалось, что он плавал, как рыба, еще немного -- и он побил бы нынешний мировой рекорд венгерского пловца Какони.

Таким образом, на мостах мне не повезло. Я стал ходить в Карлин. Там, недалеко от железнодорожного моста, река особенно прекрасна. С Карлинской скотобойни и соседних фабрик несутся всевозможные ароматы. Река течет черная и задумчивая, как старик-перевозчик возле Роганского острова. Чайки кричат над рекой и бьют крыльями о водную гладь. Летучая мышь со свистом кружится над рекой (собственно, я не знаю, свистят ли летучие мыши, но это неважно). К вечеру эта часть города представляет такую печальную картину, что обойтись без бутылки коньяку никак нельзя. Кроме того, здесь упражняются саперы, и у берега всегда стоят их понтоны.

Эта часть города как раз соответствовала моим намерениям. Почти около месяца я шатался по этим местам, выпив около восьми бутылок коньяку. И -- ничего! Наконец, в один грустный вечер, когда ветви деревьев жаловались, что осень сорвала все их листья и что они уже не могут вдохновлять поэтов, на берегу реки появился молодой человек. Я несколько раз прошел возле него и заметил, что ему около шестнадцати лет и что на самоубийство он идет без особой охоты. Он торчал уже в течение двух часов, вздыхал, сморкался, плакал, смотрел на небо, на воду, затем вынул из кармана какую-то фотографическую карточку, поцеловал ее, разорвал, вытер носовым платком пыль со своих ботинок и, наконец, бросился в речку. Сделал это он возле маленьких лодок, принадлежащих военному парку. Я быстро взял камень, подбежал к лодкам, сломал замок, которым была прикреплена одна из них, схватил весла и поплыл туда, где барахтался молодой человек и кричал: "Спасите, спасите!" Я схватил его за шиворот, дал ему два подзатыльника, вытащил, посадил к себе в лодку и поплыл с ним к берегу. Когда мы плыли, он целовал мои ботинки, но как только мы высадились на берег, он бросился бежать. Напрасно я старался догнать его. Выбившись из сил, я ворвался в первый попавшийся мне на пути полицейский участок. Строгий начальник участка, подозрительно посматривая на меня, спросил:

-- Вам что угодно?

-- Я сбил замок...-- вырвалось у меня.

-- Колечко!-- крикнул начальник.-- Обыщите его и посадите в карцер.

-- Но позвольте, я объясню...

-- Молчать!

-- Но позвольте, это было так: я должен был сломать замок...

Больше я говорить не мог: Колечко открыл ключом камеру заключения, втолкнул меня туда и снова запер.

С ужасом я услышал громкий голос начальника участка:

-- Колечко, телеграфируйте в полицейское управление, что мы поймали человека, который ломает замки.-- Через некоторое время после этого:-- Так вам уже ответили. Завтра передадим его в суд.

Я начал стучать в двери и в ответ на это услышал снова голос начальника:

-- Колечко, наденьте на него смирительную рубашку.

Утром рано меня направили в суд, где меня спросили:

-- Кто вас научил ломать замки?

-- Я сам,-- сказал я робко, так как смирительная рубашка за ночь превратила меня в совершенного ягненка.

Допрашивавший меня судья оказался хорошим человеком. Мне удалось наконец ему объяснить, с какой целью я сломал замок. Тем не менее я остался арестованным, так как, сломав замок, я совершил преступление против государственного имущества. Теперь я сижу на нарах в скептическом настроении, и меня утешает только мысль о том, что я снова попаду в газеты. В отдел: "Из залы суда".


## ПРИМЕЧАНИЯ


"Как я спас утопающего" и следующие рассказы: "Как пан Караус начал пить", "Трезвенники". "Исповедь старого холостяка", "Счастливый очаг" публикуются по тексту "Новеллы", Псковское областное газетно-книжное издательство, 1950. Переводчики данных рассказов не указаны.


-----


Первая публикация: "Гумористицке листы", 10 января 1913 г.