# Самозарождение

Томас Генри Гексли

## Самозарожденіе.


Изъ рѣчи профессора Гексли.


Ежедневный опытъ убѣждаетъ насъ, -- говоритъ Гексли,-- что нѣкоторые съѣстные припасы весьма трудно предохранить отъ порчи; такъ, плоды, повидимому, совершенно свѣжіе, содержатъ въ сердцевинѣ червей, а мясо, оставленное на воздухѣ, начинаетъ гнить и вскорѣ наполняется червями. Даже простая вода и та дѣлается мутной и наполняется живыми существами, коль скоро простоитъ нѣкоторое время на открытомъ воздухѣ.

На вопросъ о причинѣ этихъ явленій -- древніе философы имѣли готовый и вполнѣ удовлетворительный отвѣтъ. Въ умѣ ихъ не закрадывалось никакого сомнѣнія въ томъ, чтобы эти низшія животныя формы могли возникнуть изъ какого нибудь другого вещества, кромѣ того, въ которомъ они появляются. Аксіома древней науки, "что когда что-либо умираетъ, другое зарождается" было однимъ изъ самыхъ распространенныхъ убѣжденій, а потому, то положеніе, что живое можетъ произойти и дѣйствительно происходитъ отъ того, что не имѣетъ жизни, 1800 лѣтъ тому назадъ одинаково признавалось, какъ философами и поэтами, такъ и народами самыхъ образованныхъ странъ. Оно оставалось общепринятымъ ученіемъ образованной и невѣжественной Европы во все продолженіе среднихъ вѣковъ, вплоть до семьнадцатаго столѣтія.

Какъ ни сильно было это многовѣковое убѣжденіе, но оно дожило до конца, когда итальянскій ученый Франческо Реди доказалъ, при посредствѣ весьма простого опыта, и ясныхъ аргументовъ, что живая матерія всегда происходитъ отъ прежде-существовавшей живой матеріи. Реди доказалъ, путемъ опыта, что нѣкоторые такъ называемые случаи самозарожденія, таковыми считаться не могутъ. Онъ разсуждалъ слѣдующимъ образомъ: вотъ падаль или кусокъ говядины; я выставлю ихъ на воздухъ въ теплую погоду и черезъ нѣсколько дней въ нихъ кишатъ черви. Вы мнѣ скажете, что они зародились въ разлагающемся мясѣ; но если я положу тѣ же, но только еще совершенно свѣжіе предметы въ большой сосудъ и завяжу горло сосуда топкою кисеею то не появится ни одного червя, хотя темъ не менѣе мясо будетъ разлагаться по прежнему. Поэтому очевидно, что черви происходятъ не отъ разлагающагося мяса, и что причиною ихъ появленія должно быть что-нибудь такое, что устраняется кисеею. Но кисея не можетъ устранить газообразное тѣло или жидкость. Слѣдовательно, это "нѣчто" должно имѣть видъ твердыхъ частичекъ, слишкомъ большихъ, чтобы проникнуть сквозь кисею. Ни у кого, кто сдѣлаетъ этотъ опытъ, долго не останется сомнѣнія относительно того, что именно такое эти твердыя тѣльца, ибо мухи, привлеченныя запахомъ мяса, будутъ кружиться вокругъ сосуда, и, подстрекаемыя могущественнымъ, но въ этомъ случаѣ вводящимъ всякаго въ заблужденіе инстинктомъ -- положатъ на кисею яички, изъ которыхъ тотчасъ выходятъ червяки; выводъ неизбѣженъ: червяки не производятся мясомъ, но выходятъ изъ яичекъ, положенныхъ мухами.

Опыты эти до такой степени дѣтски просты, что кажется страннымъ, какъ это никто не подумалъ о нихъ раньше. Не смотря на свою простоту они заслуживаютъ однако самаго тщательнаго изученія, потому что все, сдѣланное по этому вопросу, путемъ опыта, было произведено по образцу, созданному итальянскимъ философомъ. Такъ какъ результаты опытовъ, какъ ни были разнообразны употребляемыя вещества, получались всегда одни и тѣ же, то неудивительно, почему въ умѣ Реди могло возникнуть предположеніе, что во всѣхъ такихъ случаяхъ кажущагося зарожденія живыхъ существъ изъ мертваго вещества, истинная причина заключается въ введеніи живыхъ зародышей въ это вещество извнѣ. Такимъ образомъ, гипотеза, что живыя существа возникаютъ только при содѣйствіи прежде существовавшихъ живыхъ существъ, приняла окончательную форму и съ тѣхъ поръ получила въ наукѣ право гражданства.

Но несмотря на всю убѣдительность этой гипотезы, въ семнадцатомъ столѣтіи,-- въ которомъ впервые были произведены опыты Реди,-- старое ученіе, допускавшее образованіе живыхъ существъ изъ мертваго вещества, продолжало существовать и находить многочисленныхъ и преданныхъ поклонниковъ. Тѣмъ не менѣе, высказанное Реди мнѣніе господствовало безусловно около цѣлаго столѣтія, а съ открытіемъ микроскопа дало новый толчекъ его развитію. Приложеніе микроскопа къ анатоміи открыло впослѣдствіи такую сложность организацій въ низшихъ и мельчайшихъ формахъ, и обнаружило такое богатство условій для размноженія ихъ посредствомъ зародышей, что старая гипотеза, попускавшая возможность появленія живыхъ существъ изъ мертвой матеріи, стала казаться не только невѣрной, но и нелѣпой, а около середины XVIII столѣтія ей уже никто не хотѣлъ и вѣрить. Всему этому главнѣйшимъ образомъ способствовали двое ученыхъ Нидгамъ и Бюффонъ, замѣчательныя положенія и умозаключенія которыхъ легко подтверждаются и объясняются весьма простыми фактами.

Если кусокъ животнаго или растительнаго организма положить въ воду, то онъ постепенно размокаетъ и разлагается;-- въ это время вода наполняется маленькими движущимися существами, такъ называемыми наливочными животными, видѣть которыя возможно не иначе какъ при помощи микроскопа. Большинство этихъ микроскопическихъ животныхъ принадлежитъ къ разряду мельчайшихъ существъ, которыя въ восемьнадцатомъ столѣтіи, подъ тогдашнимъ несовершеннымъ микроскопомъ должны были казаться простыми точками и линіями.

Основываясь на различныхъ теоретическихъ соображеніяхъ, Бюффонъ и Нидгамъ высказали сомнѣніе въ возможности приложенія гипотезы Реди къ наливочнымъ животнымъ. Нидгамъ подвергнулъ этотъ вопросъ опытному изслѣдованію. Онъ сказалъ себѣ: если наливочныя животныя происходятъ изъ зародышей, то зародыши должны находиться или въ настоѣ или въ окружающемъ воздухѣ. Жизнь же всякихъ зародышей уничтожается жаромъ. Поэтому, если я вскипячу растворъ, тщательно закупорю его, покрою пробку мастикой, и затѣмъ нагрѣю весь сосудъ, положивъ на него горячей золы, то я непремѣнно убью находящихся внутри зародышей. Если гипотеза Реди справедлива, то никакія животныя не должны развиться въ настоѣ, когда онъ остынетъ. Произведя опыты при всѣхъ этихъ условіяхъ, Нидгамъ, напротивъ того, нашелъ, что животныя всегда появляются въ такихъ прокипяченныхъ настояхъ, если только прошло достаточно времени. Результатомъ этихъ опытовъ, сдѣланныхъ Нидгамомь вмѣстѣ съ Бюффономъ явилось новое ученіе, вполнѣ согласное съ гипотезой "органическихъ существъ", высказанной великимъ французскимъ ученымъ. Эта въ высшей степени увлекательная гипотеза, очаровывавшая въ свое время умы многихъ ученыхъ, скоро однако была убита безобразнымъ фактомъ, а поколебленное ученіе Реди еще разъ возстановлено итальянцемъ аббатомъ Спалланцани, провѣрившимъ опыты Нидгама.

Спалланцани сказалъ себѣ: можетъ быть и правда, что опыты Нидгама привели его къ тѣмъ результатамъ, о которыхъ онъ сообщаетъ, но дѣйствительно ли они подтверждаютъ его доказательства. Во первыхъ, не возможно-ли то, что онъ не совсѣмъ удалилъ воздухъ своей пробкой и мастикой и во вторыхъ не возможно-ли и то, что онъ недостаточно нагрѣлъ настой и находившійся надъ нимъ воздуха... Спалланцани убѣдился въ справедливости обоихъ своихъ предположеній и показалъ, что если, во первыхъ, стеклянные сосуды, содержащіе настой, были закрыты герметически посредствомъ запаиванія ихъ горла и если, во вторыхъ, они впродолженіи трехъ четвертей часа были подвергнуты температурѣ кипѣнія воды, то животныя въ нихъ никогда не появятся. Эти опыты окончательно опровергли Нидгамовскіе, равно какъ похоронили и ту гипотезу, которая была высказана послѣднимъ.

Съ развитіемъ химіи и открытіемъ кислорода, присутствіе послѣдняго оказалось однимъ изъ существеннѣйшихъ условій всякой жизни и своеобразныхъ измѣненій органическаго вещества, извѣстныхъ подъ именемъ броженія и гніенія. съ этого времени вопросъ о зарожденіи наливочныхъ животныхъ вступилъ въ новый фазизъ своего развитія. Возникъ прямой вопросъ: не могло ли при опытахъ Спалланцани случиться чего-нибудь особеннаго съ органическимъ веществомъ настоевъ или кислородомъ воздуха. Существуютъ ли доказательства того, что долженствовавшее имѣть мѣсто при его опытахъ развитіе живыхъ формъ не было задержано или остановлено этими измѣненіями.

Борьба возобновилась. Опыты производились при соблюденіи условій, которыя удостовѣряли, что ни кислородъ воздуха, ни составь органическаго вещества не измѣнялись такъ, чтобы существованіе жизни сдѣлалось невозможнымъ. Въ этомъ направленіи были произведены опыты Шульце и Шванномъ въ 1836 и 1837 г. Воздухъ не измѣняется относительно содержанія кислорода, когда проходитъ по раскаленнымъ до красна трубкамъ, или когда пропускается черезъ крѣпкую сѣрную кислоту; но во время прохожденія воздуха въ обоихъ этихъ случаяхъ, всякое находящееся въ немъ органическое вещество или задерживается или уничтожается. Шульце и Шваннъ устроили приборы, въ которыхъ воздухъ, приходившійся въ соприкосновеніе съ вывареннымъ настоемъ, весь проходилъ по раскаленнымъ до красна трубкамъ, или же пропускался черезъ крѣпкую сѣрную кислоту. Результатъ этихъ опытовъ состоялъ въ томъ, что при такихъ условіяхъ въ настояхъ не развивается живыхъ существъ, тогда, какъ въ подобныхъ же настояхъ, подвергнутыхъ дѣйствію свѣжаго воздуха, эти существа расшиваются быстро и въ огромномъ числѣ. Справедливость этихъ опытовъ, впослѣдствіи, то отрицалась, то утверждалась. Эти опыты доказываютъ, что та обработка, которой былъ подвергнутъ воздухъ, уничтожила въ немъ нѣчто существенно необходимое для появленія жизни въ настоѣ. Это "нѣчто" могло быть и газообразными, и жидкимъ и твердимъ тѣломъ, но состояло ли оно изъ зародышей,-- но прежнему оставалась неразгаданной тайной.

Почти одновременно съ этими опытами Каньянъ-де-ла-Туръ сдѣлалъ замѣчательное открытіе. Онъ нашелъ, что обыкновенные дрожжи состоять изъ громаднаго скопленія мельчайшихъ растеній. Броженіе винограднаго сока и сусла при приготовленіи вина и пива всегда сопровождается быстрымъ размноженіемъ этихъ мелкихъ растеній. Такимъ образомъ, броженіе оказалось тождественнымъ разложенію (гніенію) настоя обыкновеннаго животнаго или растительнаго вещества; это было нагляднымъ доказательствомь того, что организмы такъ или иначе составляютъ причину какъ броженія, такъ и гніенія. Знаменитый ученый Гельмгольцъ подвергъ этотъ вопросъ провѣркѣ посредствомъ весьма убѣдительнаго опыта. Онъ отдѣлилъ перепонкой гніющее или находящееся въ состояніи броженія вещество отъ такого, которое было лишь способно къ гніенію или броженію. Перепонка позволяла жидкостямъ проникать другъ къ другу и смѣшиваться, но не пропускала черезъ себя твердыя тѣла, задерживая ихъ. Въ результатѣ оказалось, что вещества, способныя гнить или бродить, проникаются продуктами гніенія или броженія, совершающагося по другую сторону перепонки, но сами никогда не бродятъ; при чемъ организмы, изобилующіе въ бродящей или гніющей жидкости, въ ней также никогда не зарождаются. Эти опыты навели на мысль, что причина развитія организмовъ заключается въ чемъ-нибудь, что не можетъ проникнуть сквозь перепонку.

Какъ окончательный результатъ изслѣдованій Гельмгольца явилось убѣжденіе, что дѣятель, устраняемый въ его опытахъ придуманнымъ имъ способомъ, есть твердое тѣло. Справедливость этого убѣжденія была подтверждена опытами Шредера и Дюша, которые, лишь болѣе утонченнымъ образомъ, повторили опыты Реди. Извѣстно, что клочокъ хлопчатой бумаги, въ физическомъ смыслѣ, есть ничто иное, какъ кусокъ весьма тонко сложенныхъ въ нѣсколько разъ тончайшихъ растительныхъ волоконъ; отверстія между волокнами зависятъ отъ того, насколько сильно сдавлена хлопчатая бумага. Шредера, и Дюшъ, во время своихъ опытовъ, замѣтили; что каковы-бы ни были употребленныя для опыта гніющія вещества, прокипяченный раствора, ихъ, приведенный въ соприкосновеніе съ воздухомъ, проходящимъ сквозь хлопчатую бумагу, не гніетъ, не бродитъ и не развиваетъ въ себѣ живыхъ существъ. Трудно допустить, чтобы хлопчатая бумага въ этомъ случаѣ задерживала что-либо другое, кромѣ маленькихъ твердыхъ частичекъ. По, какъ ни было справедливо подобное предположеніе, его затруднялись назвать безусловно вѣрнымъ до тѣхъ поръ, пока не доказали, что, во первыхъ, воздуха. дѣйствительно содержитъ такія частички, а во вторыхъ, что когда воздуха, проходить сквозь хлопчатую бумагу, то волокна послѣдней задерживаютъ эти частички, вслѣдствіе чего съ жидкостью соприкасается только физически чистый воздухъ. Эти доказательства были доставлены въ 1869 г. знаменитымъ физикомъ Тиндалемъ, который своими опытами показалъ, что въ воздухѣ происходитъ постоянный круговоротъ необыкновенно маленькихъ твердыхъ частицъ, что частицы эти совершенно уничтожаются сильнымъ жаромъ (когда воздухъ пропускается по раскаленнымъ трубкамъ), и что онѣ отдѣляются и воздухъ становится чистымъ, (если послѣдній проходитъ сквозь хлопчатую бумагу).

Въ числѣ этихъ твердыхъ и разрушимыхъ частицъ въ воздухѣ находятся также зародыши, способные развиться при благопріятныхъ условіяхъ. Присутствіе этихъ зародышей было блестящимъ образомъ доказано великолѣпными изслѣдованіями Пастера, прославившими его имя. Эти изслѣдованія,-- говоритъ Гексли,-- несмотря на всѣ нападки, кажутся мнѣ теперь, какъ и семь лѣтъ тому назадъ, образцомъ тщательнаго опытнаго изслѣдованія и логическаго разсужденія. Пастеръ, пропуская сквозь хлопчатую бумагу воздухъ, нашелъ, что въ немъ послѣ этого не остается уже ничего, способнаго дать начало жизни даже и въ такихъ жидкостяхъ, которыя въ высшей степени благопріятствуютъ появленію живыхъ существъ. Подвергнувъ микроскопическому изслѣдованію хлопчатую бумагу, черезъ которую проходилъ воздухъ, Пастеръ нашелъ, что въ числѣ удержанныхъ ею твердыхъ частицъ, находятся разнаго рода тѣла, въ которыхъ не трудно узнать зародыши. Затѣмъ онъ доказалъ, что эти зародыши начинаютъ развиваться, коль скоро попадутъ въ растворъ, благопріятствующій ихъ развитію; даже показалъ, что хлопчатая бумага, черезъ которую проходитъ воздухъ, не производила ни какого таинственнаго измѣненія въ послѣднемъ и что мы не замѣтимъ зачатковъ жизни, если пропустимъ воздухъ, не сквозь хлопчатую бумагу, а дадимъ ему свободный доступъ внутрь сосуда, въ которомъ производится опытъ. Дѣйствительно, если горло сосуда вытянуто въ трубку и загнуто внизъ и если послѣ того, какъ жидкость внутри сосуда была тщательно прокипячена, а трубка -- такъ сильно нагрѣта, что всѣ зародыши, бывшіе въ воздухѣ, входящемъ въ сосудъ, погибли, то жидкость можетъ простоять неопредѣленно долгое время, и въ ней не появится никакихъ признаковъ жизни. Это понятно, потому что внѣшній воздухъ, окружающій сосудъ и наполненный зародышами, соприкасается съ воздухомъ, находящимся внутри сосуда, только въ трубкѣ, а такъ какъ зародыши не могутъ падать вверхъ, а теченіе воздуха не существуетъ, то они и не заходятъ внутрь сосуда. Но если трубку переломить въ томъ мѣстѣ, гдѣ она выходитъ изъ сосуда, вслѣдствіе чего зародыши изъ атмосферы вертикально упадутъ въ сосудъ, то жидкость, бывшая до того въ теченіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ, совершенно чистою, черезъ нѣсколько дней замутится, и наполнится животными.

Всякій легко можетъ производить подобные опыты, изъ которыхъ простѣйшій состоитъ въ слѣдующемъ: приготовляется растворъ изъ воды, виннокаменнокислаго аммонія, сахара и золы дрожжей; растворъ разливается затѣмъ въ три сосуда и кипятится въ каждомъ изъ нихъ около четверти часа. Пока еще выходитъ паръ, горло одного изъ сосудовъ затыкается большимъ кускомъ хлопчатой бумаги такъ, чтобы и она хорошенько пропиталась паромъ. Когда сосуды остынутъ, а растворъ приметъ обыкновенную комнатную температуру, то въ одинъ изъ открытыхъ сосудовъ пропускается капля профильтрованнаго настоя сѣна, простоявшаго 24 часа и, слѣдовательно, полнаго чрезвычайно мелкихъ быстро движущихся организмовъ, которые извѣстны подъ именемъ бактерій. Черезъ два дня жидкость въ этомъ сосудъ мутнѣетъ отъ громаднаго множества бактерій. Другой сосудъ, открытый и доступный вліянію воздуха, сдѣлается также черезъ нѣсколько времени мутнымъ и въ немъ появляется плесень. Въ жидкости же третьяго сосуда, горло котораго заткнуто хлопчатою бумагою, не произойдетъ никакихъ измѣненій и она можетъ простоять очень долгое время совершенно свѣтлою.

Такимъ образомъ всѣ изслѣдованія по вопросу о самозарожденіи, сводятся къ слѣдующему: жидкость, благопріятная для развитія нисшихъ формъ жизни, но не содержащая зародышей, подвергаясь дѣйствію свободнаго воздуха, даетъ начало жизни множеству существъ; если же воздухъ, соприкасающійся съ жидкостью, освобожденъ отъ твердыхъ частицъ, то никакого развитія жизни не происходитъ.

Жара, уничтожаетъ находящіяся въ воздухѣ твердыя частицы и вмѣстѣ съ ними зародыши, или живыя частицы. Послѣднія такъ малы, что допустить присутствіе ихъ въ воздухѣ, не составляетъ большаго затрудненія; скорѣе можно предположить, что они носятся въ воздухѣ милліардами.

Въ концѣ концовъ, труды по вопросу о самозарожденіи сводятся къ тому положенію, что живыя существа возникаютъ только при содѣйствіи прежде существовавшихъ живыхъ существъ, и что гипотеза о возможности происхожденія жизни изъ мертваго существа, при настоящемъ положеніи науки, не имѣетъ большаго значенія.


"Живописное Обозрѣніе", NoNo 3--4, 1876