# Китайские тени. Роман П. П. Гнедича. Спб., 1895 г

Петр Петрович Гнедич

Китайскія тѣни. Романъ П. П. Гнѣдича. Спб., 1895 г. Цѣна 1 руб. 50 коп. На послѣдней страницѣ романа авторъ разсказываетъ, какъ у г-жи Чебановой нѣсколько знакомыхъ забавлялись волшебнымъ фонаремъ. "Одинъ Осоргинъ (герой романа) былъ молчаливъ", смотрѣлъ на Китайскія тѣни, "и въ параллель имъ, въ его воображеніи проплывали такія же тѣни впечатлѣній послѣдняго времени. И мучительная операція, и сгорѣвшій великанъ, и мертвая дѣвочка въ лѣсу, и похороны великаго писателя, и картина моднаго художника, и новый журналъ,-- развѣ это не тѣ же плоскія проходящія картины, одна поярче, другая поблѣднѣе, одна торжественнѣе, другая проще? Онѣ такъ же ничѣмъ не связаны другъ съ другомъ, такъ же разрозненны, обособлены, какъ и эти прозрачныя стеклянныя тѣни. Но нѣтъ, въ воспоминаніяхъ у него проступаетъ образъ Кати... проступаетъ уже не тѣнью, а чѣмъ-то живымъ, какъ будто залогомъ на новое хорошее будущее". Такія опредѣленія автора мы считаемъ правильными. На самомъ дѣлѣ, многое изъ разсказаннаго въ романѣ имѣетъ не большее значеніе, чѣмъ "плоскія, прозрачныя стеклянныя тѣни"1 волшебнаго фонаря, "разрозненныя" и ненужныя для сущности самого романа. Кромѣ того, такого рода "разрозненныя" тѣни представляются намъ непригодными и нехорошими еще и потому, что въ этихъ "плоскихъ картинахъ" мы видимъ изображенія живыхъ лицъ, болѣе или менѣе извѣстныхъ, дѣйствительныхъ событій и различныхъ намековъ, непонятныхъ, можетъ быть, для большой публики, но довольно ясныхъ для небольшого круга людей. Противъ подобныхъ писательскихъ пріемовъ мы всегда высказывались, находя ихъ не литературными. Очень жаль, что въ ряду Китайскихъ тѣней фигурируютъ знакомыя лица и извѣстныя событія. По нашему мнѣнію, романъ много выигралъ бы, еслибъ этого не было, еслибъ авторъ ограничился тѣмъ, что имѣетъ прямое и непосредственное отношеніе къ роману, разыгравшемуся между его героемъ Осоргинымъ и героинею Катей Чебановой. Какъ эти два лица, такъ и мамаша Кати, и нѣкоторыя изъ вторыхъ лицъ, достаточно оригинальны и интересны для того, чтобы ими наполнить повѣствованіе, не усложняя его экскурсами въ область, чуждую беллетристики. Изъ всѣхъ лицъ романа въ особенности удалась автору maman Чебанова, отличный обращикъ дуры, нежданно-негаданно получившей огромное наслѣдство и отъ того совсѣмъ уже ошалѣвшей. Такъ же хороша, хотя и менѣе ярка, фигура героя Осоргина, петербургскаго чиновника, очень хорошаго человѣка, искренно любящаго дочь Чебановой, Катю, и ею, несомнѣнно, любимаго, но требующаго отъ жизни и отъ любимой женщины совсѣмъ не того, что занимаетъ Катю, всецѣло захватываетъ ея честную душу, жаждущую "настоящаго" дѣла, страстно ищущую полезной дѣятельности, въ которую она могла бы вѣрить и которой въ состояніи была бы отдаться всѣмъ существомъ своимъ. Катя любитъ Осоргина настолько, что дѣлается его любовницей, живетъ съ нимъ,-- но не вмѣстѣ, не на одной квартирѣ,-- и на всѣ упрашиванія стать "законною" женой отвѣчаетъ требованіями "подождать", а въ концѣ-концовъ отказываетъ окончательно и уѣзжаетъ въ провинцію, гдѣ нашла себѣ "дѣло" по сердцу: занялась организаціей пріюта для несчастныхъ дѣгей, родители которыхъ сосланы въ Сибирь. Конечно, при своемъ большомъ состояніи, Катя могла бы дѣлать то же самое, выйдя замужъ за "хорошаго" человѣка, какимъ и есть Осоргинъ, но... вотъ именно съ тою зависимостью, которая для обоихъ супруговъ обусловливается законнымъ бракомъ, эта увлекающаяся дѣвушка никакъ помириться не можетъ. Слишкомъ она впечатлительна, слишкомъ чутка и искренна для того, что мириться съ какни бы ни было уступками, всегда отзывающимися нѣкоторою фальшью. Всѣ перипетіи исканія Катей подходящаго для нея дѣла придуманы авторомъ очень хорошо, мотивъ, положенный въ основу романа, довольно оригиналенъ, въ развитіе его внесено не мало новаго, и тѣмъ болѣе жаль, что авторъ испестрилъ свое произведеніе лишними "плоскими" тѣнями, на которыя мы указали выше и которыя никакой связи не имѣютъ съ основнымъ сюжетомъ, каковы, напримѣръ, "похороны знаменитаго писателя", спиритическіе сеансы у гвардейскаго офицера, писаніе "князькомъ" романа подъ диктовку "духа", появленіе на сцену нѣкоторыхъ фигуръ, къ которымъ могутъ быть пришпилены карточки съ именами живыхъ людей, и т. под.


"Русская Мысль", кн.X, 1895