# Возражение г. умеренному консерватору

Виктор Александрович Гольцев

## Возраженіе г. умѣренному консерватору.


Не привыкли мы, батюшка, истинно-русскіе люди, къ вашимъ европейскимъ тонкостямъ и уступочкамъ. По нашему, по старинному, хлѣбъ-соль ѣшь -- да правду рѣжь {Г. Московскій обыватель, какъ и всѣ наши охранители дѣйствительно, рѣжутъ правду, но зарѣзать ее имъ, конечно, не удается. Ред.}. Вы одобряете разрѣшеніе московской думы контролировать сумму въ 71 р. 40 к., признавая эту сумму безобидною. Но если вы допускаете, что можно контролировать расходъ въ семьдесятъ одинъ рубль,-- какъ вы будете возражать противъ провѣрки издержекъ въ семьсотъ рублей, въ семь тысячъ рублей? Гдѣ тутъ остановиться? По вашему, вы предлагаете "компромиссъ",-- а по нашему это -- преступленіе, это -- отступничество отъ исконныхъ началъ, подъ сѣнью которыхъ росла и крѣпла Русская земля. И что такое всѣ эти "контроля" -- государственные и иные? Простое обезьянство передъ Западомъ. Жила же наша матушка Русь "безконтрольно" до освобожденія крестьянъ и другихъ милыхъ господамъ либераламъ реформъ. Я недавно прочелъ во французско-русскомъ словарѣ г. Бастэнъ разоблаченіе истиннаго смысла этого словечка: contrôler значитъ вносить въ роспись, повѣрять, клеймить, порочить, хулить. Вотъ чего добиваются наши либералы, прикидываясь овечками, а публицисты, подобные г. Умѣренному консерватору, попадаются на эту удочку.

Нѣтъ-съ, либераламъ надо совсѣмъ зажать ротъ: опасность отъ нихъ далеко не миновала. Въ нашемъ лагерѣ любятъ говорить, что либераловъ мало, что народъ ихъ и знать не хочетъ. Къ счастью, это и до сихъ поръ еще справедливо, но почему? Потому что народъ нашъ безграмотенъ, суевѣренъ и послушенъ. Дѣло уже сильно попорчено земскими школами и надо принять крутыя мѣры, покуда не ушло время. А тугъ слышатся иныя рѣчи съ такой стороны, съ какой и не предполагаешь ихъ услыхать. Русская Мысль ужь сослалась въ своей полемикѣ съ Гражданиномъ и Моск. Вѣд. на Церковный Вѣстникъ. Меня такая ссылка озадачила, я пересмотрѣли, эту газету, издаваемую при петербургской духовной академіи, и пришелъ въ ужасъ. "Несомнѣнно,-- прочелъ я въ Церковномъ Вѣстникѣ (No 14, Мнѣнія и отзывы),-- что только совокупной энергіей церкви, государства и общества можетъ быть съ вожделѣннымъ успѣхомъ двинуто такое великое и сложное дѣло, какъ народное образованіе". Глазамъ своимъ не вѣрю: какое это у насъ на Руси общество? Есть мѣщанское, есть сельское, есть акціонерныя,-- но общество въ томъ смыслѣ, въ какомъ говоритъ о немъ Церковный Вѣстникъ, допущено быть не можетъ. Это новый либеральный подходецъ. Общество рядомъ съ государствомъ и церковью, да еще съ совокупной энергіей! Тысячу разъ правъ Русскій Вѣстникъ (ноябрь, Современная лѣтопись), когда говоритъ слѣдующее: "Искусственное ускореніе развитія грамотности путемъ образованія частныхъ обществъ, съ правомъ учреждать народныя школы, не соотвѣтствуетъ общему нашему учебному строю". Именно такъ; но я иду дальше и настаиваю на мысли о вредѣ распространенія народнаго образованія, вообще, о чемъ говорилъ я въ первомъ моемъ письмѣ (Русская Мысль, октябрь).

Попустительство Церковнаго Вѣстника либераламъ приведенными словами не ограничивается. Въ Мнѣніяхъ и отзывахъ No 42 напечатаны слѣдующія строки, надлежащимъ мѣстомъ для которыхъ могли бы быть страницы Русской Мысли, Русскихъ Вѣдомостей или Вѣстника Европы: "Несомнѣнно, что система образованія, отрѣшеннаго отъ церковной почвы и разсчитаннаго исключительно на возможно большее сообщеніе знаній, безъ привитія добрыхъ навыковъ,-- такая система страдаетъ односторонностью. Но точно также одностороння и та система, которая стремится воспитывать одно чувство, пренебрегая образованіемъ ума. Мы не хотѣли бы вѣрить, что г. Рачинскій, бывшій профессоръ университета, стоитъ на сторонѣ этой послѣдней системы со всѣми ея крайностями, а между тѣмъ, сказанное имъ невольно заставляетъ этому вѣрить".

Это, видите, мы у мужика-то должны "образовывать умъ"! Да онъ, бестія, послѣ этого работать перестанетъ.

Нѣтъ, пора намъ бросить церемоніи съ Западомъ и съ нашими либералами, открыто признать, что плюемъ мы на европейскую науку, а либераламъ крикнуть: цыцъ! Никакого общества у насъ нѣтъ, а есть публика (по выраженію одного полицеймейстера) и улица (по выраженію Моск. Вѣд.). Ни публика, ни улица никакой совокупной энергіи обнаруживать не смѣютъ, а за порядкомъ въ публичныхъ мѣстахъ и на улицѣ смотритъ установленная власть. И разговаривать тутъ не о чемъ.


Московскій обыватель.


"Русская Мысль", кн.XII, 1895