# Рецензия

Максим Горький

Максим Горький. Собрание сочинений в тридцати томах.

Том 24. Статьи, речи, приветствия 1907-1928


## Рецензия


Пришёл из деревни отличный поэт Сергей Есенин, быстро заставил полюбить его милые стихи; немножко чрезмерно возгордился этой дешёвой любовью; затем почувствовал дешевизну её и был многократно уязвлён завистью к его славе; затосковал: начал отравляться нечистыми удовольствиями города, потом стал бунтовать против него детским бунтом и, разбив об город некрепкое сердце своё, погиб.

Драма совершенно законная. Вероятно, и ещё не один талантливый человек погибнет, если не сумеет понять, почувствовать глубокое и всем ходом истории обусловленное значение того, что называется "смычкой" города и деревни. Трудно лирикам жить во время эпическое, в героические будни, я бы сказал.

А вот Госиздат напечатал книжку стихов крестьянина Михаила Исаковского "Провода в соломе". Этот поэт, мне кажется, хорошо понял необходимость и неизбежность "смычки", хорошо видит процесс её и прекрасно чувствует чудеса будних дней. Он пишет такие стихи:


"Радиомост


Каждый день суров и осторожен,

Словно нищий у чужих ворот:

Был наш край от мира отгорожен

Сотней вёрст, десятками болот.

Эта глушь с тоскою неразлучна,

Ветер спал на старом ветряке.

Падал дождь. И было очень скучно,

И дремали мысли в тупике.

Но взметнулись, вспыхнули зарницы.

Чрез болота, пашни и кусты,

К деревням и сёлам из столицы

Протянулись радиомосты.

И в углу прокуренном нардома,

Сбросив груз соломенной тоски,

Вечером доклад из Совнаркома

Слушали, столпившись, мужики.

Грудь полна восторженного гула,

Но кругом немая тишина, --

Будто всех внезапно захлестнула

Голубая радиоволна.

А когда невидимые скрипки

Зазвенели струнами вдали, --

Тёплые, корявые улыбки

На корявых лицах зацвели.

Этот день никто не позабудет,

Этот день деревню поднял в высь.

И впервые неохотно люди

По своим избушкам разбрелись."

Он рассказывает, как отец его вырубал орешины и дубки для цепов, а затем:

"На вновь отстроенном общественном гумне

Отчётливо стучала молотилка."

О том, как Ленин, "простой и добрый", приказал возвратить отобранную у бедняка единственную корову. Он, Исаковский, говорит:

"Нынче жизнь расценивает в грош

Разве только лодырь да калека."

Он знает:

"Есть у нас прекрасная земля,

Остальное вырастим мы сами."

И -- о себе:

"Я потерял крестьянские права,

Но навсегда останусь деревенским."

Вот это последнее, я думаю, уже неверно.

Михаил Исаковский не деревенский, а тот новый человек, который знает, что город и деревня -- две силы, которые отдельно одна от другой существовать не могут, и знает, что для них пришла пора слиться в одну, необоримую творческую силу, -- слиться так плотно, как до сей поры силы эти никогда и нигде не сливались.

В сущности, именно этот мотив и звучит во всех стихах Исаковского:

"Разбудили сразу, растревожили,

Сердце бьёт во все колокола,

Мы воскресли,

Мы сегодня ожили,

Чтоб творить великие дела."

Стихи у него простые, хорошие, очень волнуют своей искренностью.

Впрочем, оговорюсь: я не считаю себя знатоком и тонким ценителем техники современного стиха. Страдаю пристрастием к стихам, простая форма которых насыщена ценным содержанием.


## Комментарии


Впервые напечатано в газете "Известия ЦИК СССР и ВЦИК", 1928, номер 23 от 27 января, и в журнале "Сибирские огни", 1928, номер 1, январь-февраль.

Под статьёй имеется авторская пометка: "Италия. Sorrento. 10.1.28".

В авторизованные сборники статья не включалась.

Печатается по тексту газеты "Известия".