# Краткое изложение правил для составления Ручного Словаря Русского, с приложением пробным листом Словаря

Николай Иванович Греч

Краткое изложеніе правилъ для составленія Ручнаго Словаря Русскаго, съ приложеніемъ пробнымъ листомъ Словаря. (Читано въ Московскомъ Обществѣ Любителей Россійской Словесности Апрѣля 5 дня 1826 года). М. 1826, въ Унив. тип., въ 8, стр.

Давно уже не радовало меня большое произведеніе Литературы такъ, какъ эта маленькая книжка. П. Ѳ. Калайдовичъ, извѣстный отечественной публикѣ полезными трудами своими въ теоріи Русскаго языка, излагаетъ въ оной правила, на основаніи которыхъ намѣревается составишь Ручной Русскій Словарь. Намѣреніе преполезное! Желаемъ ему досуга, терпѣнія и здоровья, для совершенія сего труда, которымъ онъ заслужить искреннюю благодарность всѣхъ любителей отечественной Словесности, но какъ не поспорить съ нимъ въ нѣкоторыхъ его предположеніяхъ, когда они только еще предположенія? когда и онъ самъ, вѣроятно, желаетъ знать мнѣнія о семъ предметъ людей, онымъ сколько нибудь занимавшихся? Надѣемся, что и читатели наши не погнѣваются на насъ за наполненіе нѣсколькихъ строкъ сими замѣчаніями, касающимися любезнаго и драгоцѣннаго намъ языка отечественнаго.

1. Г. К. намѣренъ расположить Словарь свой въ азбучномъ порядкѣ. Намъ кажется это несовмѣстнымъ съ качествами хорошаго Русскаго Словаря. Вообще Г. К. сколько мы примѣтить могли, придерживается методы Буаста, которая хороша для языка Французскаго, и для другой окрошки (vinaigrette), каковы языки Италіянскій, Англійскій и пр.; но не годится для языковъ аналогическихъ, каковы всѣ Славянскіе. Всякій Русскій Словарь долженъ быть словопроизводный. Симъ средствомъ, во-первыхъ, облегчатся опредѣленія, ибо въ оныхъ нужно будетъ показывать только уклоненіе въ смыслѣ отъ главнаго или первообразнаго слова. Во-вторыхъ, Сочинитель избѣжитъ безпрерывныхъ повтореній и ссылокъ, тѣмъ болѣе, что по существу Орѳографіи нашей, большая часть производныхъ словъ въ азбучномъ порядкѣ станетъ выше первообразныхъ, напримѣръ кончащихся на ъ. Что жъ касается до облегченія въ пріискиваніи, то къ словопроизводному Словарю можно приложить азбучный реестръ всѣхъ помѣщенныхъ въ немъ словъ, напечатавъ оный самымъ мелкимъ шрифтомъ. Это не очень увеличитъ книгу, ибо симъ средствомъ можно избѣгнуть безчисленныхъ повтореній въ текстѣ.

2. Имена собственныя можно исключить или лучше помѣстить оныя въ особомъ реестрѣ, какъ сдѣлалъ Буастъ; но слова техническія, употребляемыя въ Наукахъ, Искусствахъ и Ремеслахъ, непремѣнно должны быть помѣщены въ хорошемъ Словарѣ. На это не худо будетъ употребить Библіографу нѣсколько мѣсяцевъ, посѣщая мастерскія Художниковъ и ремесленниковъ, и собирая ихъ термины, иногда весьма замысловатые. У столяровъ, напримѣръ, для означенія всѣхъ частей створчатой двери, употребляются до сорока словъ: каждый желобокъ, уступчикъ, краешекъ имѣетъ свое Русское названіе. И это не должно быть потеряно въ языкѣ.

3. Г. К. говоритъ: "Опредѣленія важнѣйшихъ предметовъ не чудо (было) бы выбрать изъ лучшихъ Писателей, какъ сдѣлалъ Буастъ: тогда читатели Словаря нашли бы въ немъ и собраніе изящнѣйшихъ мыслей." Опредѣленіе предмета можно заимствовать у другаго Писателя только тогда, когда оно правильно, строго, ясно и исключительно; фантастическія же опредѣленія не могутъ имѣть мѣста. Еще скажемъ; Буастъ могъ выбирать опредѣленія изъ богатаго запаса Французской прозы, а вамъ, откуда ими заимствоваться? Изъ чужеземныхъ Писателей? Но тогда это будетъ опредѣленіе чужаго слова, которое не всегда равносильно Русскому. Изъ нашихъ Поэтовъ? Хороши будутъ опредѣленія! Что касается до выгоды имѣть въ Словарѣ и собраніе изящнѣйшихъ мыслей, то это напоминаетъ намъ забавную мысль одного нашего Библіографа, помѣщать въ Каталогѣ книгъ, извлеченія изъ тѣхъ, которыя ему нравятся! "Географія, говоритъ фонъ-Визинъ, безъ сомнѣнія полезна, но изъ сего не слѣдуетъ, чтобъ она заѣхала въ Грамматику, а Грамматика въ Географію." Въ Словарѣ гораздо полезнѣе замѣнить изящныя мысли, полезными словами, напримѣръ, вышепомянутыми техеническими.

4. "Приложить синонимы и антонимы (противо-значащія слова)." Синонимы -- такъ. Но антонимы, кажется, не нужны, особенно когда Словарь будетъ словопроизводный.


(Окончаніе въ слѣд. нумерѣ.)


"Сѣверная Пчела", No 75, 1826


Окончаніе статьи о книгѣ Изложеніе правилъ для составленія Русскаго Словаря нынѣшняго языка Русскаго.


Разсмотрѣвъ нѣкоторыя общія правила и мнѣнія Г. Калайдовича, приступимъ къ его пробнымъ листамъ въ частности. Онъ сообщаетъ намъ пробы сіи въ различныхъ видахъ, какъ-то: 1) примѣры опредѣленій; 2) примѣры словъ искуственныхъ и чужеязычныхъ; 3) примѣры Славянскихъ словъ старинныхъ и перемѣнившихъ свое значеніе; 4) примѣры новыхъ словъ и старыхъ, вновь вводимыхъ; 5) примѣры корней словъ, и грамматическихъ особенностей; 6) примѣры синонимовъ и антонимовъ.

Опредѣленія кажутся намъ не всегда достаточными; напримѣръ стр. 12: "Сердце -- ощущающая часть души." Это не такъ. Сердце, начало животной жизни, считается источникомъ и органамъ внутреннихъ ощущеній, но никогда не можетъ быть частію души. Въ противоположность этому, на предъидущей страницѣ, въ опредѣленіяхъ слова душа, между прочимъ сказано: "Качества сердца: благородная и пр. душа." Какъ же это согласовать? Сердце есть часть души, а душа качество сердца?-- Стр. 15: "Архитекторъ -- знающій Архитектуру, упражняющійся въ строеніи по правиламъ оной." Знающій Архитектуру, упражняющійся въ строеніи еще отнюдь не Архитекторъ.-- Стр. 16. Слово стратегіи опредѣлено недостаточно: надлежало бы отличить оную отъ тактики.-- Стр. 17. "Зефиръ, тихій, благорастворенный вѣтеръ." Вѣтеръ, т. е. движеніе воздуха, не можетъ быть благораствореннымъ: это качество самаго воздуха.-- Стр. 25. "Любезный -- достойный любви." Нѣтъ! можно быть кому либо весьма любезнымъ и въ то же время очень недостойнымъ любви.-- Если бъ слова производныя были расположены непосредственно при своихъ первообразныхъ, то можно бъ было избѣжать многихъ затрудненій въ опредѣленіяхъ; ко еще гораздо полезнѣе былъ бы этимологическій порядокъ для производства словъ! Въ семъ послѣднемъ отношеніи, какъ намъ кажется, Сочинитель Лексикона долженъ довольствоваться ясными, рѣшеными, доказанными словопроизводствами, и отнюдь не помѣщать догадочныхъ или сомнительныхъ. Такъ, напримѣръ, онъ производитъ слово сердце отъ сердо, средо, средина, между тѣмъ, какъ другіе полагаютъ, что сіе слово имѣетъ одинаковый корень съ Греческимъ καρδια, κεαρ, κηρ, латинскимъ cor, cordis, Нѣмецкимъ Herz. Онъ полагаетъ, что слово счастіе происходитъ отъ словъ часть, участье и пр., а другіе толкуютъ, что оно происходитъ отъ слова часъ, добрый часъ, какъ Французское heur et malheur, Нѣмецкое Glud отъ Glode. Авторъ не показываетъ происхожденія слова рисовать: оно имѣетъ начало въ Нѣмецкихъ словахъ: Riß, reißen -- Авторъ не представилъ образца, какъ онъ намѣренъ обрабатывать слова Татарскаго происхожденія: эти важно и любопытно.

Покажемъ нѣкоторыя отдѣльныя неисправности. Въ словѣ душа пропущено значеніе крестьянина мужескаго пола, а просто приведенъ примѣръ: тысяча душъ. Также не упомянуто, что душкою называется внутренняя подставка въ скрипкѣ и другомъ подобномъ инструментѣ. Замѣчаніе, будто слово горница употребляется болѣе въ Малороссіи, кажется неосновательнымъ. Въ словѣ листъ не замѣчено, что листья говорится о частяхъ растенія, а листы о пластахъ бумаги. Открытый листъ отнюдь не есть бланкетъ, какъ говоритъ Авторъ (стр. 23).

Въ отношеніи грамматическомъ, скажемъ, что Авторъ напрасно полагаетъ глаголы въ первомъ лицѣ настоящаго времени. По нашему мнѣнію, они должны находится въ Лексиконѣ въ неокончательномъ наклоненіи, ибо во-первыхъ: первое лице въ правильныхъ глаголахъ происходитъ отъ неокончательнаго наклоненія, а не обратно; во-вторыхъ: всякій глаголъ имѣетъ неокончательное наклоненіе, но настоящее время и первое онаго лице находимъ не во всѣхъ: во многихъ оно неупотребительно. Такъ, напримѣръ, и въ сей книжкѣ, на стр. 21, приведенъ глаголъ чешуюсь, который едва ли когда либо можетъ быть употребленъ въ первомъ лицѣ. Только Поэту можно было сказать: чешуятся рѣки златомъ. Вообще намъ кажется, что Г. А. напрасно приводитъ вольности піитическія въ числѣ правилъ. Никто не скажетъ нынѣ: счастьи, (во множ. ч.), какъ сказалъ Державинъ, лѣтъ за 45 предъ симъ. Но возвратимся къ глаголамъ. На стр. 24 находимъ слѣдующій параграфъ:

"Блещу, ститъ [щишь] и етъ, стгѣлъ [щалъ]; блистаю и пр.

Это очень сбивчиво. Блещу, блеститъ или блещешь, блестѣлъ,-- такъ! но что значитъ это: ешь: блестеть или блещешь? ни то, ни другое не употребительно. И сверхъ того: щишь, щалъ; блещишь, блещалъ? Кто такъ говоришь? Но слова, заключенныя въ скобкахъ, значатъ у Автора вовсе неупотребительныя. Къ чему это? Для чего ставить въ Лексиконѣ фирмы, коихъ нигдѣ и никогда найти нельзя? Не понимаемъ!

Орѳограѳія Автора также не критическая. По нашему мнѣнію, надлежало бы держаться какого нибудь отличнаго Писателя, напримѣръ Карамзина, и въ предисловіи упомянуть о общихъ правилахъ и главнѣйшихь варіантахъ или уклоненіяхъ. Надлежало бы выкинуть всѣ неправильныя окончанія, какъ то душинька, листочикъ, черной, любезной и пр., и держаться чего либо одною. Еще замѣтимъ, что Авторъ на стр. 15, обоюдно употребляетъ сравнительную степень: "Земля -- твердѣйшая и тяжелѣйшая стихія" (здѣсь значеніе превосходной степени, вмѣсто: самая твердая и тяжелая,) "земли -- вещества тяжелѣйшія воды" -- здѣсь въ смыслъ сравнительной степени.

Сіи замѣчанія, можетъ быть, слишкомъ мелочныя и неважныя, пусть покажутъ Автору, съ какимъ вниманіемъ мы читали его книжку, какъ усердно желали ей возможнаго совершенства, а ему счастливаго успѣха въ его многотрудномъ и благородномъ подвигѣ.


Н. Гр.


"Сѣверная Пчела", No 76, 1826